Salem – Фара (страница 1)

Salem

Фара

ГЛАВА 1. Счастье

Великолепное утро. Один из тех прекрасных весенних дней – безоблачный и безветренный, насыщенный ароматами и звуками тихого, сонного леса. Тонкой дымкой стелился ночной туман, еще не успевший растаять после прохлады, мягко ложившийся в ложбинах у проселков и оврагов. Ярко-алый рассвет лишь коснулся верхушек вековых сосен, покачивающихся на слабом ветерке, но тени уже неумолимо отступали вглубь чащи. Сверчки допевали свои утренние трели, цветы готовились распуститься, а птицы оглашали перебранками новый день. Пчелы вовсю летали над цветочным ковром, стелющимся по долине, обитатели леса и полей просыпались от дремы.

Салем проснулся рано – слишком рано даже для него. Взглянул на часы, прищурившись от слабого света: «Четыре утра! И чего меня подняло в такую рань?!» С недовольным стоном он перевернулся на спину, уткнувшись взглядом в потолок палатки, сквозь край брезента уже пробивались тонкие лучи солнца. Салем отвернулся, натянул спальник повыше, стараясь продлить объятия сна, но сон бежал. Полежав еще пару минут, бормоча проклятия то ли природе, то ли богам, он выбрался из теплого кокона и потянулся, костяшки хрустнули. Подошел к дереву, снял бутылку свежего березового сока. Открутив крышку, сделал долгий глоток. Прохладная влага смочила пересохшие за ночь губы и хлынула внутрь, оживляя иссушенное тело. Мурашки пробежали по коже, разум прояснялся. Осушив бутылку наполовину, Салем вдохнул полной грудью влажный прохладный воздух и медленно выдохнул, наблюдая, как пар от его дыхания тает в утренней прохладе. Несколько секунд он стоял молча, вслушиваясь в голос леса, потом с трудом открыл слипающиеся глаза и побрел к умывальнику. Завершив утренний ритуал, подбросил в тлеющие угли дровишек и сырых веток, прогоняя комаров едким дымком, и принялся за завтрак. Завтрак был для Салема главным приемом пищи. Съев омлет с помидорами и базиликом, он уже потянулся к теплой палатке, как вдруг слева послышался резкий шорох – сухой лист? ветка? Вмиг сон как рукой сняло. Рефлекторно, одним плавным движением, Салем выдернул будто материализовавшуюся из ниоткуда винтовку ВСС «Винторез» из-под полога палатки, щелкнул предохранителем и замер, прислушиваясь, ствол направлен в сторону звука.

Можно подумать, что такая реакция больше похожа на паранойю, нежели на здравый поступок. Но Салем знал не понаслышке, что лучше перебдеть, иначе можешь оказаться в весьма затруднительном положении. Однажды, в один из погожих осенних дней, два года назад…

Однажды, в один из погожих осенних дней, два года назад, Салем проводил отпуск в своем схроне в Карелии. Тогда и произошел этот инцидент. Будучи не совсем зеленым новичком, но и не тертым волком, он уже несколько недель подряд мог провести на природе без связи и с самым минимальным запасом пищи. Взяв свою карманную пилу, Салем вышел за пределы лагеря, чтобы напилить дров для костра – занятие, которое приходилось повторять каждые два-три дня. В одном месте, где было полно валежника, он заметил пару массивных и сухих деревьев, из которых могли бы получиться отличные лавочки. Идти до места было недолго, его было видно даже из лагеря. В восточной стороне леса виднелись голые коричневые ветви. По неосторожности или ввиду отсутствия должных знаний Салем оставил свою винтовку в лагере, думая, что идти недалеко и вряд ли опасность будет подстерегать его так близко к убежищу. Эта оплошность могла тогда стоить ему жизни. Почти дойдя до места, Салем, как и сейчас, услышал треск ветвей где-то слева и остановился, резкий прилив адреналина сковал его тело.

Из-за кустов между деревьями медленно и лениво переваливаясь с боку на бок, вышел маленький медвежонок. Две мысли мгновенно пронеслись в голове Салема. Первая его обрадовала: «Это же всего лишь маленький безобидный медвежонок, зря я начал переживать», – и тут же вторая мысль: «Если рядом медвежонок, то с огромной вероятностью где-то поблизости находятся его родители». Перед глазами Салема словно пронеслась вся жизнь. Однако зверь так и не появился вслед за своим чадом. Отходя от оцепенения, Салем почувствовал, как вся кровь будто разом хлынула к ногам, и он медленно начал отходить назад. Медвежонок тем временем потупился и смотрел на своего соседа, не проявляя особого интереса. Чудом сумел Салем в тот день избежать судьбоносной встречи. Через несколько метров он уже мчался в лагерь во весь опор, маневрируя между деревьями, сердце бешено колотилось.

…С того момента и по сей день винтовка всегда находилась на расстоянии вытянутой руки, где бы он ни был.

Секунды шли как будто бы замедленно: одна, две, три… Легкая испарина украсила лоб, а кровь нарочито громко барабанила в висках и ушах. Вот уже из-за кустов показывался незваный гость, и сердце, казалось, замерло в ожидании. Но вместо зверя из чащи выскочила знакомая пестрая фигурка. Салем опустил ствол, выдохнул так, что аж засвистело, и провел ладонью по лицу.

«Ах ты негодница!» – голос дрожал от адреналина, но в нем явно звучало облегчение и упрек. – «Опять бегала охотиться на мышей? И так рано?» Рея, виляя хвостом как пропеллером и высунув язык, бодро трусила в сторону лагеря, игнорируя нравоучительный тон. Пробежав мимо хозяина, она уткнулась белой мордочкой в миску с чистой водой и сладко зачавкала. Собака по кличке Рея была из породы охотничьих гончих, поэтому лес для нее был вторым домом. Вдоволь напившись и отдышавшись от утренней пробежки, лучший друг человека лег у основания палатки, свернулся клубком и мирно засопел. Повесив винтовку обратно на сук, Салем щелкнул предохранителем и подошел к палатке.

Тихим шипением встретило его старое, еще со времен Советского Союза, радио, которое Салем когда-то приобрел на барахолке. Путешественник любил, приезжая в ближайший город, заглядывать в кварталы с барахолками. Он подошел к висящему на палатке агрегату, потрогал потертый, потрепанный годами бегунок. Пальцы привычным движением начали крутить его влево и вправо, пытаясь поймать чистую FM-волну сквозь треск и помехи. Белый шум сменялся неясными, хриплыми голосами и обрывками музыки, пока, наконец, голос диктора не зазвучал четче.

Сегодняшний день был одним из самых знаменательных для науки за последние годы: после долгих исследований термоядерной реакции ученые наконец создали прототип двигателя на ее основе. Это величайший прорыв. Хотя науке и образованию Салем уделял внимание, эти темы занимали его не больше, чем любая другая дисциплина. Ему нравились физика и химия, ведь именно на них держатся все фундаментальные законы природы. Без базовых знаний химии, биологии, ботаники и физики ему пришлось бы невероятно трудно существовать в таком ритме жизни.

Тем временем диктор уже заканчивал свою речь, и монолог плавно перетек в диалог с одним из ведущих ученых программы «Кулон». Вполуха Салем слушал разговор из радио, попутно занимаясь бытовыми делами: ворошил угли, подкладывал дрова, сметал листву метлой-голиком вокруг палатки. Солнце уже вовсю играло меж сосен и берез, выводя тенями ветвей на земле причудливые узоры. Радио продолжало вещать с пафосом: «Многие обыватели не понимают, но в эти самые дни вершится новейшая история человечества, огромный шаг в области космических путешествий. Для нас открыта дорога в самые отдалённые уголки галактики… Проблема заключается лишь в том, что для обитателей Земли это ровным счетом ничего не значит. Физика очень коварна и хитра: чем глубже ты в неё погружаешься, тем страннее и непонятнее она становится. Все участники программы «Кулон», астронавты, отправляющиеся в путешествие по просторам Вселенной, заочно прощаются с Землей и её обитателями, ведь им придется бороздить просторы космоса не один десяток лет. Космическое судно, названное в честь одного из величайших путешественников и первооткрывателей Фернанда Магеллана, было практически готово к запуску. Величественное сооружение, созданное лучшими умами человечества, гордо возвышалось над космодромом. Причудливые формы и изгибы космического корабля будоражили воображение обывателей».

По большому счёту Салему было всё равно на происходящие в мире изменения. Ему достаточно было просто наслаждаться спокойной жизнью.

Так незаметно и неизбежно время подходило к ночи. Изумрудный лесной пейзаж окрасился золотисто-багряными оттенками, и солнце неумолимо тянулось к тонкой нити горизонта. Удлиняющиеся тени мягко стелились по оврагам и проселкам, приближая уже довольно длинный день к часу суморочи. Этот короткий и таинственный миг, когда всесильное солнце уже оставило свой пост, а ночное светило еще не успело прибрать под своё крыло так быстро оставленный без присмотра мир.

Существует поверье, что в час суморочи два мира – мир живых и мир усопших – переплетаются. Каждый раз, когда Салем смотрел в это время на горизонт, по неизвестной причине у него перехватывало дыхание, ледяной холод пробегал от головы до ног, и мелкий озноб на долю секунды охватывал все тело, увлекая его мысли куда-то вдаль. Завораживающее зрелище. Этот вечер не был исключением. Отделавшись наконец от дневной суеты, заварив крепкий и душистый «лесной» чай – так Салем называл отвар из листьев и ягод, собранных в чаще, – он наконец смог посвятить время созерцанию столь любимой и родной ему картины.