Салават Ибраев – Будда 2.0 (страница 7)

— Потому что вы ещё не услышали. Люди ждут угрозу в необычном: в диверсантах, в шифрах, в оружии, в странных лицах. А она проходит через знакомое — через шутку, рекламу, повтор, удобный образ, лёгкое презрение. Через всё, что кажется безобидным.

Сергей снова записал. Уже быстрее.

— Какая цель?

— Размыть внутренний хребет.

— Что это значит на практике?

— Чтобы человек больше не понимал, где он сам, а где навязанное.

— И опять без конкретики.

— Хорошо, — сказал Илья. — Хотите конкретику? Враг использует мемы для искажения кармы.

В коридоре стало тихо.

Даже телевизор, казалось, на секунду устыдился собственной интонации.

Сергей поднял глаза от блокнота.

— Что?

— Мемы, — повторил Илья. — Для искажения кармы.

— Это сейчас была метафора или диагноз эпохи?

— Разницы всё меньше.

Сергей смотрел на него несколько секунд. Потом, к собственному удивлению, записал дословно:

«Враг использует мемы для искажения кармы».

Он записал это не потому, что поверил. И даже не потому, что собирался кому-то показывать. Просто в некоторых разговорах абсурд так уверенно занимает место смысла, что его проще сначала зафиксировать, а уже потом разоблачать.

Илья перевёл взгляд на блокнот и усмехнулся.

— Видите? Вы пришли как скептик, а пишете как ученик.

— Я пишу как человек, которому потом нужно объяснить, зачем он сюда приходил.

— Это и есть первый шаг к посвящению: когда не знаешь зачем, но уже записываешь.

Сергей проигнорировал реплику.

— Хорошо. Допустим. А как именно мем может искажать… карму?

— Очень просто. Карма — это не мистика для женщин после развода и не упаковка для дешёвого смирения. Карма — это траектория внимания. Куда человек снова и снова смотрит, тем он и становится.

— Красиво, — сказал Сергей. — И неудобно проверяемо.

— Вы всё проверяете не тем инструментом.

— А каким надо?

— Тем, который у вас атрофировался первым.

— И что же это?

— Тишина.

На секунду Сергей потерял нить разговора. Не логически — по-человечески. Потому что слово было сказано без позы, без нажима, почти буднично. Как будто речь шла не о духовном открытии, а о предмете, давно снятом с производства.

Он закрыл блокнот.

— Слушайте. Давайте честно. Вы же понимаете, где находитесь?

— Конечно.

— И понимаете, как со стороны звучат ваши слова?

— Да.

— И вас это не смущает?

Илья пожал плечами.

— Меня больше смущает, как со стороны звучат слова людей, которые управляют другими и никогда не спрашивают себя, зачем.

Сергей уже собирался ответить, но тут рядом послышался осторожный кашель.

К ним подошёл Виктор — бывший таксист, наблюдавший за разговором с того расстояния, с которого любопытство ещё можно выдавать за случайное перемещение по коридору.

— Извиняюсь, — сказал он. — Я не вмешиваюсь, просто если тут уже допрос, можно уточнить одну вещь?

Сергей посмотрел на него устало.

— Это не допрос.

— Ну, беседа повышенной плотности, — согласился Виктор. — Так вот. Если мемы искажают карму, то реклама скидок что делает?

Илья ответил не задумываясь:

— Разлагает волю через иллюзию выгоды.

Виктор уважительно присвистнул.

— Слушай, а ведь это можно печатать на пакетах.

— А можно не печатать, — сказал Илья. — Мир и так уже перегружен словами, которые никто не переваривает.

Пётр Иванович, как выяснилось, тоже был неподалёку и слушал с тем вниманием, которое опытные безумцы проявляют к чужим системам объяснения мира.

— Молодой человек, — сказал он Сергею, — а вы откуда именно будете? У вас осанка ведомственная.

Сергей спрятал блокнот.

— Вы все очень наблюдательные.

— У нас времени больше, — сухо ответил Пётр Иванович.

В отделении это было правдой, от которой не спасали никакие должностные инструкции.

Сергей перевёл взгляд на Илью.

— Давайте вернёмся к теме.

— Мы от неё и не уходили, — сказал тот.

— Хорошо. Вы говорите, что существует некий враг, который работает через культурные формы. Мемы, образы, повторения. Откуда вы это знаете?

— Я вижу структуру.

— Где?

— Там, где другие видят шум.

— Это не ответ.