Салават Ибраев – Будда 2.0 (страница 3)

Он посмотрел на неё внимательно, почти с сочувствием.

— Я перестал помещаться в прежнюю версию мира.

— Это не ответ.

— Это единственный честный ответ.

Анна взяла ручку.

— Тогда по порядку. Когда вы начали медитировать?

— Года три назад. Сначала по приложению.

— По какому?

— Уже не помню. Там был мужчина с голосом человека, который никогда не ездил в маршрутках.

Анна чуть не улыбнулась, но удержалась.

— Зачем начали?

Илья задумался.

— Чтобы стало тише.

— Вокруг или внутри?

— Сначала казалось, что внутри. Потом выяснилось, что это одно и то же.

— А потом?

Он пожал плечами.

— Потом я понял, что всё связано.

— Это тоже довольно распространённое переживание.

— Да, — согласился Илья. — Но большинство на этом останавливается, покупает благовония и заводит блог. А я пошёл дальше.

— Куда?

— Слишком далеко.

На этот раз Анна всё-таки подняла на него взгляд поверх записей. В его голосе не было рисовки. Ни обычного для подобных пациентов восторга от собственной исключительности, ни желания произвести впечатление. Он говорил так, как говорят люди, однажды зашедшие не в ту дверь и вдруг обнаружившие за ней не комнату, а шахту.

— Что вы имеете в виду? — спросила она мягче.

Илья долго молчал. За дверью кто-то засмеялся, потом выругался, потом стало тихо.

— Вы когда-нибудь замечали, — сказал он наконец, — что человек может очень долго жить, не задавая себе ни одного настоящего вопроса? Он ест, работает, покупает чайник, листает новости, спорит о ерунде, чего-то боится по расписанию. А потом однажды садится в тишине — и выясняется, что внутри него никто не живёт. Только шум. И если сидеть достаточно долго, шум начинает распадаться. А когда он распадается, некоторые принимают это за свободу. Но это не свобода. Это просто первый этаж.

Анна ничего не записывала. Она слушала.

— И что было дальше?

— Дальше стало страшно.

— Почему?

— Потому что если снять с мира достаточно слоёв, он не становится понятнее. Он становится страннее.

Он говорил спокойно, но Анна вдруг почувствовала знакомое профессиональное напряжение. Не страх — нет. Скорее то внутреннее усилие, с которым врач пытается определить: перед ним опыт, бред, поэзия или всё вместе.

— И тогда вы решили, что видите нечто особенное? — спросила она.

— Нет. Тогда я решил, что другие слишком уверенно делают вид, будто ничего не видят.

Анна постучала ручкой по столу.

— А спецслужбы? Заговоры? Мемы? Капуста? Это тоже результат прозрения?

— Капуста тут ни при чём, — серьёзно сказал Илья. — Капуста вообще чище многих людей.

Анна впервые за утро рассмеялась. Коротко, устало, но по-настоящему.

Илья смотрел на неё без улыбки.

— Вы смеётесь, потому что устали, — сказал он. — Но это нормально. Смех — тоже способ не сойти с ума.

Она перестала смеяться.

Почему-то именно после этой фразы ей стало неуютно.

В дверь постучали. Заглянула медсестра.

— Анна Сергеевна, к вам посетитель. Говорит, по поводу нового пациента. Родственник, наверное.

— Пусть подождёт две минуты.

Медсестра скрылась.

Анна перевела взгляд на Илью.

— У вас сегодня кто-то должен был прийти?

— Нет.

— Может, родственники всё-таки нашлись?

— Нет, — сказал Илья. — Это не родственник.

— Почему вы так уверены?

Он чуть повернул голову в сторону двери, будто прислушиваясь не к звукам, а к самому факту чужого присутствия за стеной.

Потом посмотрел на Анну и произнёс тихо, почти буднично:

— Потому что у родственников аура тревоги, вины и дешёвых мандаринов. А у этого человека аура цвета бюрократии.

Анна устало выдохнула.

— Илья…

— Он пришёл не за мной, — добавил Илья. — Он пришёл за тем, что я уже успел сказать.

И в этот момент за дверью действительно кто-то кашлянул — сухо, сдержанно, как кашляют люди, привыкшие стучать перед тем, как войти в чужую жизнь по служебной необходимости.

Анна замерла.

Илья спокойно сложил руки на коленях и чуть заметно улыбнулся, как человек, для которого мир наконец начал вести себя предсказуемо.

Глава 2. Обычный день в палате №7

Человек ко всему привыкает удивительно быстро — даже к тому, что вчера казалось невозможным, а сегодня уже включено в расписание между таблетками и полдником.

В палате №7 давно установился особый порядок вещей, который нигде не был записан, но соблюдался точнее больничного режима. Формально отделением руководила заведующая, практически — дежурная смена, а на глубинном, не поддающемся административному учёту уровне — Илья.

Он не командовал, не требовал, не собирал вокруг себя кружков с обязательными взносами и не обещал никому ни исцеления, ни тайного знания по скидке. В этом и заключалась его власть. Люди, привыкшие к грубому нажиму, особенно легко подчиняются тому, кто ничего не требует. Им кажется, что они сами приняли решение.