Саида Халлид – На грани (страница 3)

Лина вспомнила, как звучал детский смех. Когда-то он наполнял этот двор, парки, дома. Сегодня – полная тишина.

– Знаете, – прошептала София, – мне кажется, даже небо стало тише. Будто ждёт…

– Да. Сейчас никто не создает семью, – продолжил Марк. – Все считают брак адом. Тюрьмой. Люди боятся даже думать о близости. Те, кто были рождены естественным путём, ещё как-то могли создавать пары, хотя и не хотели рожать сами. Но те, кто родился в инкубаторах… они просто не умеют любить.

– Почти все – одиноки, – кивнула София. – Остались только однополые союзы. Не из страсти, не из любви – из практичности. Потому что так проще. Из жизни ушла гармония. Баланс нарушен.

Енок посмотрел на яблоню, которая больше не плодоносила. В его взгляде было что-то глубокое. В его взгляде жила память о той, кого он когда-то любил.

– Она верила в чудо, – сказал он. – Я тоже верю. Пока жива память, пока есть любовь – есть надежда.

София прикоснулась к коре дерева.

– Спасибо, что остались.

Марк взял её за руку. И вдруг стало понятно: то, что они ищут, – не просто эмбрион. Не просто биологическое продолжение. Они ищут жизнь, которую можно почувствовать. Любовь, которую можно передать. Душу, которую нельзя создать в пробирке. Последний сад ещё не закрыл свои двери. Здесь все еще живет надежда! Здесь осталась душа Аделины.

Глава 4. Тайный эксперимент

В лаборатории царила напряжённая тишина. Марк и София стояли перед стеклянной капсулой, в которой вращался нестабильный эмбрион. Мониторы мигали тревожным жёлтым светом – вероятность сбоя приближалась к критической.

– Это наш последний шанс, – тихо сказала София, наблюдая за биологическим вихрем. – Мы использовали нестабильные клетки. Это может закончиться катастрофой.

– Или рождением новой жизни, – ответил Марк. – Мы должны были попробовать. Но… – он опустил взгляд. – Может, мы перешли границу.

– Какую границу? Этики? – София с горечью усмехнулась. – На Земле больше никто не рождается. Мы ведём не эксперимент. Мы ведём сражение.

За стеклянными стенами бушевал ветер. Это делало тишину внутри самой лаборатории еще более звенящей. Только изредка раздавались звуки работающего оборудования. На мониторе пульсировал слабый импульс: новая попытка создания эмбриона из нестабильных клеток.

– Это последний, – прошептала София, не отрывая взгляда от экрана. – Если снова ничего не выйдет…

– Тогда мы останемся наедине с пустотой, – тихо ответил Марк. – Но, ты права, мы не можем сдаться..

София повернулась к нему.

– Ты всё ещё думаешь, что душу можно вернуть в клетку?

Марк вздохнул.

Дверь открылась резко, нарушив тишину. Вошёл мэр. Его идеально выглаженный костюм, ровная осанка и пронзительный взгляд выдавали в нём власть. Он смотрел на них, как на последнюю надежду.

– Новости? – коротко спросил он.

София покачала головой. – Пока ничего. Эмбрион нестабилен. Сбой может произойти в любой момент.

– Тогда пробуйте снова. Всё. Что. Угодно. – Его голос дрожал, но он не позволял себе эмоций. – Мы уже десятки лет живём без новых рождений. Нас всё меньше. И всё меньше настоящих… людей.

Марк и София переглянулись.

– Мы пробовали нестабильные клетки. Результат пока непредсказуемый, – сказал Марк.

– Пробуйте всё, – перебил мэр. – Нет времени на сомнения. Всё человечество под угрозой.

***

Тем временем в клинике омоложения Лея принимала очередную пациентку. Женщина, в отличие от остальных идеально выглядящих клиентов, выглядела слишком … живой. На её лице были морщины. Кожа потускнела. Взгляд был уставшим. На фоне идеальных посетителей она казалась пришелицей из прошлого.

– У вас… необычное состояние, – заметила Лея, сканируя её лицо.

– Я старею, – спокойно ответила женщина. – Лекарства больше не помогают. Клетки не обновляются. Я чувствую, как старость догоняет меня. Я не вынесу этого. Я хочу уйти. Навсегда. Я хочу оформить эвтаназию.

Лея молча открыла форму на экране. – Эвтаназия. Вариант B. Вас кремировать?

– Да. Пусть тело исчезнет. Бессмысленно оставлять пепел.

– Понимаю, – ровно ответила Лея. – Записано.

На ее идеальном лице не было ни тени сочувствия. Она не вздрогнула. Не отвела глаза. Не произнесла слова поддержки. Ни капли эмоций. . Только безупречная работа по протоколу.

Когда пациентка ушла, Лина вошла в кабинет дочери. Её глаза были полны боли.

– Ты не чувствуешь… ничего?

Лея быстро ввела данные и нажала «Подтвердить». Её лицо осталось неподвижным, как будто речь шла не о жизни человека, а о неисправной детали.

– Это просто решение. Старость – неэффективна, – ответила Лея без выражения.

– Лея…а если бы это была я, ты бы так же отреагировала? —Лина знала ответ, но все же решила спросить, —Скажи ты никогда не хотела семью? Детей?

– Зачем? Чтобы передать кому-то свои гены? Или для стакана воды? Мне это не нужно. Я собираюсь жить вечно, – ответила Лея, не отрываясь от экрана.

Лина замолчала. Она чувствовала что-то, что не могла даже сформулировать.. Перед ней – ее собственная точная копия. Но только внешне. Внутри… внутри – только тишина. Лина отвернулась. Слёзы подступили к глазам. Перед ней была её дочь. И одновременно – никто.

В лаборатории стояла звенящая тишина. Мониторы больше не мигали. Эмбрион, созданный из нестабильных клеток, развалился в структуре. Сбой был фатальным.

София сидела, сжав виски ладонями. Казалось, она пыталась удержать от распада не только себя – но и саму надежду.

– Всё. Конец, – прошептала она. – Мы не просто потерпели неудачу. Мы… подошли к краю.

Марк молчал. Он не мог смотреть на неё. На себя. На мир, который они не спасли.

– Может, всё было обречено с самого начала, – выдохнул он. – Мы пытались вернуть душу в то, что душу уже утратило.

Они оба посмотрели на растерянное лицо мэра. Его глаза близ ровно спрашивали «что дальше?…неужели это конец?».

– Это был наш последний шанс, – устало сказала София. – Мы перепробовали всё. Даже… то, что было на грани этики.

Мэр сделал несколько шагов вперёд, будто каждый из них отрывался от земли с усилием.

– Тогда перейдите за грань. Всё человечество – на грани исчезновения. Если есть хоть один способ… любой…

– Мы не можем клонировать душу, – перебил Марк. – Мы можем создать тело. Но не душу. В какой то момент люди подумали, что они Боги. Они захотели не просто управлять реальностью, они захотели создавать эту реальность. —серьезно сказала Марк— Мы слишком далеко зашли. Мы свергли Бога и встали на его место. И сейчас, когда мы понимаем, что зашли в тупик нам даже не к кому обратиться за помощью, нам некому молиться.

Марк замолчал. Мэр впервые выглядел не как властный глава, а как человек, который не понимает, что делать дальше. В его всегда уверенном и надменном взгляде теперь затаился страх. Та часть его сознания, которая все еще имела связь с чем-то большим, с чем-то очень хрупким, возможно с душой сейчас дрожала от испуга.

– Тогда ищите. Неважно где. На этой планете. Внутри себя. В воспоминаниях. В снах. Просто найдите. Найдите то, что нам поможет. Мы должны спасти человечество, мы должны спасти себя.

***

Все люди, рождённые в инкубаторах, были такими. Они не старели, не болели. Но и не любили. Не страдали. Не мечтали. Мир, населённый совершенными оболочками. Без чувств. Без эмоций. Без души.

Глава 5. Сон о девочке

Этой ночью София уснула сразу. Не от усталости тела – от усталости души. Сердце сжалось от того, что они с Марком больше ничего не могут сделать. Всё, что можно было попробовать – уже испробовано. Всё, во что можно было верить – поставлено под сомнение. Сон наступил как тишина. Все окутал густой туман. Все формы растворились, исчезли. Из пустоты вдруг начали появляться сначала звуки. Это был щебет птиц. Постепенно начали возникать формы. Пока София наконец не обнаружила себя стоящей посреди огромного зеленого весеннего сада. Цветущего и благоухающего как будто это был рай.

Она стояла в том самом саду того самого детского сада. Только это уже был не заброшенный участок. Этот был уголком жизни. Он залит мягким светом. Воздух был тёплый и прозрачный, как в детстве. Если только кто-то мог вспомнить свое детство. Те давно забытый ощущения. Легкость. Безмятежность. Любопытство. На деревьях – яблоки, не пластиково-гладкие, а настоящие, с вмятинками и запахом лета. И пение птиц. Звуки жизни. В каждом уголке что-то происходило. Райские птицы невероятно красивых цветов летали с ветки на ветку. Жужжали насекомые. Софии даже показалось, что в кустах прячется семья кроликов, а на верхушке яблони сидела и с любопытством смотрела прямо на нее живая белка. София видела белок только в зоопарках.

И вдруг раздался смех.

Она повернулась. В самом центре сада стояла девочка. Маленькая. Светлая. С большими глазами, в которых жила Вселенная. Её волосы слегка завивались, платье было простым. Она улыбалась так, будто знала Софию всю жизнь.

– Кто ты? – прошептала София, хотя губы не двигались.

Девочка подошла ближе. Без страха. Как будто их связывало нечто необъяснимое.эта связь была очевидной и в то же время неуловимой.

– Ты знала меня раньше, – сказала она. – Просто забыла.

София ощутила, как сжалось сердце. Словно что-то внутри неё откликнулось. Старое. Родное. Забытое.

– Это сон? – спросила она.