Саида Халлид – На грани (страница 5)

– Память? Ты думаешь, ты знала её? – Марк сел рядом.

– Я не думаю. Я знаю. И я уверена, что она где-то есть. Иначе зачем бы она пришла ко мне?

Марк вздохнул.

– Ты уверена, что это не просто проекция твоего желания?

– Нет. Это было… по-другому. Ты ведь знаешь, мне сны всегда были вещими. Помнишь, как я предсказала смерть отца? За два дня до этого…

– Помню, – Марк посмотрел в окно. – Тогда я подумал, что совпадение. Но теперь…

– Моя бабушка была телепатом. Это передаётся по женской линии. Ты всегда говорил, что во мне есть что-то неземное.

– Да, но…

– Послушай, – перебила она, – ты же сам говоришь, что мы перепробовали всё. Может, это и есть путь? Не через пробирку. А через память. Через душу. Через зов.

Марк помолчал.

– А если ты ошибаешься?

– А если нет? – её голос стал твёрдым. – Мы потеряли слишком много. Но я верю: жизнь может вернуться. Только надо услышать, где она прячется.

Вечером они снова говорили.

– Ты помнишь, что мы читали в детстве? – спросила София.

– Я? Да какие книги… Всё, что нужно, можно спросить у ИИ. Зачем читать?

София опустила глаза.

– Вот именно. Мы разучились слушать. Мы больше не читаем. А ведь книга – это разговор с душой.

Она достала один из старых томов, принесённых из дома бабушки.

– Здесь – не просто слова. Здесь ключи.

В ту ночь она снова видела Еву. Девочка стояла на краю поля. Ветер трепал её волосы. Она улыбалась.

«Ты идёшь ко мне», – сказала она. – «Ты почти пришла».

София проснулась в слезах. Она знала: теперь – всё по-настоящему. Они начинают путь. В поисках девочки, которая может вернуть человечеству душу.

Глава 7. В поисках Евы

Город просыпался, как всегда – идеально. Летающие такси скользили в небе, солнечные панели мягко переливались, а люди – безупречные, утончённые, молчаливые – спешили по своим делам. Всё было на своих местах. Слишком на своих местах.

София смотрела на это с окна лаборатории. Её ладони дрожали. Внутри что-то сдвинулось после сна о девочке. Необычного, живого, настоящего. Ева. Имя звучало в ней, как колокольчик – чисто, пронзительно. Как зов.

– Тебя что-то тревожит? – Марк поставил чашку на стол.

– Я чувствую… как будто внутри меня растёт не вопрос, а целая история, – ответила она, не отрывая взгляда от горизонта. – Что, если это не просто сон? Что, если девочка – это ключ? Не только к спасению мира, но к самой сути жизни?

Марк тяжело вздохнул. Он знал – София чувствует глубже, чем он. Он верил в цифры. Она – в сны. Но что, если её сны и правда видят то, чего ещё не видно приборам?

– Если ты считаешь, что она реальна, мы должны начать искать, – сказал он. – Но это будет опасно. Мы не знаем, кто или что может помешать.

Через несколько минут в лабораторию вошёл мэр. Строгий, собранный, с глазами, в которых больше политики, чем жизни. Он даже не поздоровался, как будто не хотел терять ни секунды на лишние слова.

– Вы что-то скрываете, – сказал он вместо приветствия. – Вы двое знаете больше, чем говорите. Сейчас не время для утаивания. Если у нас есть хоть малейший шанс – мы должны его использовать.

– Мы ничего не скрываем, – ответил Марк. – Мы просто не уверены, что то, что ищем, можно найти.

София молчала. Она ощущала, как сжимается сердце. Внутри неё звучал вопрос, на который никто не мог ответить:

Почему жизнь уходит? Вернее почему тз жизни ушла искра. Мир превратился в простую иллюстрацию. В статуях высеченных из камня великими скульптурами древности, о которых почти забыли, было больше жизни чем в людях, которых она видела каждый день!

Она вспомнила голос бабушки. «Когда души перестают воплощаться, земля теряет своё дыхание.»

– Вы обязаны сообщать мне всё, – прервал ее размышления мэр. – Если вы обнаружите хоть один след, указывающий на возможность рождения – правительство должно знать первым.

София посмотрела на него. И впервые подумала: может, они должны молчать. Может, это не вопрос политики. А веры. Света. И любви.

Когда мэр ушёл, София села рядом с Марком. Она  посмотрела в окно. Город медленно пробуждался – одинаково красивый, одинаково пустой. Она провела пальцем по краю чашки, будто надеясь на дне чая найти ответ на вопрос, который не давал ей покоя.

– Марк, – тихо сказала она, не отрывая взгляда от неба. – А ты никогда не думал… что всё это не просто поиски новой жизни?

– Что ты имеешь в виду? – он посмотрел на неё с лёгкой настороженностью.

– Я всё больше думаю о том, зачем мэру и правительству эта жизнь. Они говорят о продолжении рода, о спасении человечества… Но разве это похоже на них?

Марк молчал. Он знал, что София редко говорила подобные вещи вслух. А если говорила – значит, чувствовала. Ничего не могло скрыться от интуиции Софии. Это был дар видеть больше, чем остальные. Чувствовать глубже, понимать яснее. Этот дар достался ей от бабушки. Но целиком уйдя в науку она давно про него забыла и почти отказалась от своей уникальной способности – видеть то что скрыто, чувствовать мотивы, распознавать людей.

– Ты же видел, как он изменился, – продолжила она. – Сначала это были просто речи. Потом – тот указ с миллионом за биоматериал. А теперь они всё чаще навещают нас, всё больше наблюдают… как будто мы – часть какого-то плана.

– Возможно, они просто в отчаянии, – осторожно произнёс Марк.

– А возможно… они умирают. – София повернулась к нему. В её глазах была не злость, а тревога. – Ищут не новую жизнь, а способ спасти самих себя. Эти лекарства, процедуры – всё это перестаёт работать. Ты видел ту женщину в клинике. Слишком старая, чтобы продолжать. Возможно, они понимают, что близок конец.

Марк медленно выдохнул.

– Ты думаешь, они хотят использовать ребёнка? Или его клетки?…

– Я не знаю. Но я чувствую. Это не о будущем Земли. Это о чьём-то личном бессмертии.

Наступила тишина.

– Я больше не уверена, что могу им доверять, – прошептала София. – А если они найдут Еву раньше нас?.. Что они сделают с ней?

Марк не ответил.

– Я хочу найти Еву. Не ради отчёта. Ради ответа.

– Какой вопрос? – спросил он.

– Кто мы, если больше не можем родить новую жизнь?

Они выключили голограммы, собрали рюкзаки, и вышли. Поиски начались. Не только во внешнем мире – но и внутри. И чем дальше они уходили от города, тем ближе становились к себе.

Глава 8. Город без времени

Город без времени – это не метафора. Здесь действительно не было времени. Ни его ощущения, ни его течения. Никто не рождался. Никто не умирал. Но никто по-настоящему и не жил.  Люди следовали расписаниям, но никто не знал, зачем. Они не старели, поэтому время утратило ценность, не влюблялись, поэтому институт семьи утратил смысл. Мир стал вечным, но вместе с тем – застывшим как лицо человека, который переборщил с ботоксом!

Лея сидела на террасе светового бара с панорамным видом на город. Серебристые купола, стекающие лучи солнца, звенящая чистота воздуха – всё было идеальным. Но холодным. В этом городе даже ветер казался сгенерированным. Она потянулась за бокалом с нейронапитком и услышала знакомый голос:

—Ты, как всегда, одна…– Янатали, её подруга, была в идеально подобранном белом брючном костюме на высоких каблуках, с ярко красной помадой на губах! Янатали была на десятки лет старше Лею, но что-то связывало девушек. Нельзя сказать, что они были близки сердечно, но что-то невидимое и общее прочно удерживало их вместе. Пусть и не часто, но женщины встречались и проводили время вместе. За разговорами о науке. Янатали уже много лет преподавала квантовую физику в Институте Новых Реальностей. Лея интересовалась всем, что является передовым и высоко технологичным.

– Как и ты, – Лея слегка улыбнулась. В ее глазах модно было прочитать нечто похожее если не на радость, то на заинтересованность.

– Мы все одни, – вздохнула Янатали, усаживаясь. – Ты когда-нибудь скучаешь по… по живым встречам? По флирту? По… прикосновениям?

– Раньше – да. Сейчас… скорее нет. Я не помню, когда в последний раз смотрела на мужчину и думала: «хочу».

– Странно, – сказала Янатали. – Нам говорили, что это нормально. Что мы – новое поколение, свободное от лишних эмоций. Но ведь… это не свобода. Это пустота.

Лея откинулась на спинку кресла. Она никогда не задумывалась о том, хочет ли отношений или отвратительно ли ей одиночество. Чтобы задумываться о чем-то нужно проявить к этому интерес. Но у Леи напрочь отсутствовал интерес ко всему живому и чувственному.

– Я  не думаю, что с нами что-то не так. Мы с тобой – не самые обычные. Мы умные, научные, практичные. У нас нет иллюзий. —голос Леи сквозил металическим холодом. Но Янатали явно скучала по простым человеческим эмоциям.