Сабина Ткачук – Primavera (страница 24)

– Да, и, чтобы ты об этом не забывала, мы приготовили подарок.

С этими словами Молли подходит к сумке, лежавшей на одном из столов, и достает оттуда несколько яиц.

Виктория напрягается, понимая, что она достала их явно не для того, чтобы начать жонглировать или готовить омлет, но все происходит так быстро, что она не успевает отреагировать. Она застыла на месте не в силах пошевелиться. Девушки меж тем разбили яйца о голову Кристен и еще размазали ей их по лицу и волосам. Но будто этого было мало, третья девушка сделала несколько снимков.

– Так ты и должна выглядеть, – сардонически усмехается Алексис, рассматривая результат их «трудов». – А фото мы разошлем по школе и, возможно, городу. Страна должна знать своих уродов.

– Правильно, Хоггорм![24] – одобрительно восклицает Мэдди. – Пусть это чувырло предстанет в истинном обличии.

– У меня, может, и нет столько денег, сколько у вас, но это не делает меня хуже, – бормочет Кристен, поднимая голову.

На ее рубашке пятно, волосы чуть слиплись из-за напитка и яичной массы, местами в них осталась скорлупа, которую девушка не убрала, и у нее уже покраснела щека после удара, но она стоит так, словно ничего не произошло. На ее лице играет легкая улыбка, когда она начинает говорить о подруге, о том, что дружба – это нечто большее, чем они трое способны понять. В ее голосе воодушевление и вера. Это вызывает восхищение. Однако от ее следующих слов Пурит становится стыдно.

– И я буду в этой школе, потому что Вики хочет, чтобы я была здесь.

Конечно, все из-за нее. Виктория чувствует себя настоящей сволочью в этот момент, отчетливо осознавая, что поступает вовсе не по-дружески. Врет о многих вещах в своей жизни, часто уходит, оставляя Кристен одну, угрожает ее сестре. И сейчас стоит, не вмешиваясь, чтобы услышать, что скажут девушки. Да уж, отличная подруга, столько времени наблюдала, как унижают Кристен, еще бы попкорн прихватила для полного комплекта. Хотела узнать, что дальше будет? Молодец, подождала бы еще немного – может быть, они бы ее избили ногами или позвали парней, чтобы… Нет, об этом лучше не думать. Виктория токсичная. Не отношением, а своим существованием. Она отравляет своей подруге жизнь, но это еще одна вещь, которую той знать не следует.

– И что здесь происходит? – интересуется Виктория, заходя в кабинет и привлекая внимание присутствующих. – Вы себя бессмертными почувствовали?

Девушки напряженно переглядываются, явно испугавшись ее появления. Она подходит к ним, останавливается в нескольких шагах и складывает руки на груди. Как ей хотелось убить их в этот момент.

– А мы тут с Темо поболтать решили, – нервно врет Мередит. Она старается выглядеть непринужденно, но руки ее подрагивают. – Дружеская беседа.

– О, то есть это теперь так называется? – вскидывает бровь Пурит, сдерживая злость, она трет переносицу. – Хорошо.

Она подходит ближе и хватает обидчицу за волосы, чуть оттягивая назад.

– Давай поболтаем, – шипит Виктория, намеренно причиняя боль.

У нее было острое желание ударить ее о стену, несколько раз, за каждое слово, сказанное в адрес Кристен, но, к сожалению, этого нельзя было делать. Отец будет крайне недоволен. Хоть он и сможет замять это дело, но зачем создавать лишние проблемы?

– Отпусти ее, – велит Алексис, пытаясь казаться уверенной, но Пурит слышит, как ее голос срывается. – Или у тебя будут неприятности.

– От тебя, что ли?

Виктория отталкивает девушку от себя, демонстративно вытирая руки, будто успела испачкаться, бросает взгляд на подругу, которая неловко мнется позади девушек, и с усмешкой протягивает:

– Дорогуша, ты, кажется, забыла, кто я. Мне не нужны деньги моего отца, чтобы превратить ваши жизни в ад, но я могу подумать над тем, чтобы ими воспользоваться.

Троица снова переглядывается, осознавая происходящее. Конечно, связываться с ней не то же самое, что унижать Кристен в пустом кабинете. Наверняка они уже мысленно представили «великолепные» перспективы, не только свои, но и родителей. Тем более пример с Бьен был довольно ярким и его еще иногда обсуждали. Никому не хотелось бы оказаться на их месте.

– Что ты хочешь? – вздыхает Алексис. В ее взгляде ярость пополам с обреченностью.

– Вы не особенные, нищенки, – с мстительной издевкой произносит Виктория, ощущая в этот момент превосходство над ними. Кто они по сравнению с ней? Повелительным тоном она добавляет: – Достаточно извиниться, удалить фотографии и дать деньги на новую рубашку.

– Мы не нищенки! – возмущается третья девушка, с короткими рыжими волосами. – И не обязаны покупать твоей болонке одежду.

– Ты будешь нищенкой, как и твоя родня, если сейчас же не закроешь рот, – говорит ей Пурит без прежнего самодовольства. Это обещание. Серьезное и вполне выполнимое. – И вы сделаете то, что я сказала. Вы испортили, и вы возместите ущерб. Иначе будете побираться по помойкам в поисках еды. Можешь проверить, способна ли я на это.

С явным недовольством они просят прощения. Они швыряют по сотне евро на новую рубашку. И после кивка Кристен Виктория милостиво разрешает им удалиться. Злые, но совершенно бессильные, они уходят, напоследок громко хлопнув дверью, даже не подозревая, как им повезло. Все могло закончиться куда печальнее для них, чем пустые слова, в искренность которых, кажется, не верила даже Темо. Только вот им самим, вероятно, казалось ужасно унизительным извиняться перед «собачкой». Как же. Им ведь по статусу не положено, да только кто их спрашивал? Пусть скажут спасибо и проваливают. Пурит как-нибудь потом придумает, как им отомстить, сейчас ей не до этого.

Виктория снимает свою клетчатую рубашку, накинутую поверх черной футболки, и с натянутой улыбкой протягивает ее подруге. Не будет же она ходить в нынешней, испорченной одежде? Тем более это меньшее, что Пурит может для нее сделать. Все это произошло по ее вине. Виктория не способна всегда быть рядом, чтобы защитить Темо, но и без нее никак. Почему все так сложно? Отчего эти трое ни с того ни с сего напали на Кристен? Из зависти? У них есть все, о чем только можно мечтать. Зачем им придираться к Темо? К светлой, доброй девушке, которая никогда никого не трогает. Самоутверждение? В этом случае они бы унизили ее прилюдно. Раньше ведь такого не случалось. Что поменялось теперь? Ответ приходит внезапно: Бьен.

Виктория мысленно хлопает себя по лбу. И как она сразу не догадалась? Беатрис в последнее время вела себя тихо, не цеплялась к Кристен, не ухмылялась. Пурит решила, что это от пережитого на балу, но что, если она не была огорчена? Это ведь Бьен, которая легко притворялась и всегда была на шаг впереди; такой человек не мог не предвидеть подобный исход, а значит, все было спланировано. И кто был с Кристен? Ее чертова сестра. Где одна стерва, там и вторая. Беатрис не стала трогать Темо, потому что знала, что это непременно сделает кто-то другой. А она-то, дура, гадала, зачем ей нужно было устраивать это представление. Затем, чтобы Виктория возгордилась и в итоге снова оказалась на втором месте.

Все, чего хотелось сейчас, это спокойствия. Надо брать себя в руки. Она Виктория Пурит. Самая популярная девчонка в школе. Признанная публично, абсолютно всеми, и это она вторая? Глупости какие лезут в голову. Распустила нюни, как десятилетняя размазня. Что с того, что она не распознала план Беатрис? Кто знает, может, эта сука вообще ведьма с даром предвидения. Она бы не удивилась, узнав, что Бьен проводит ритуалы и приносит в жертву девственниц и младенцев. В конце концов, главное, что Виктория вообще догадалась, что же до остального, то разве она не способна взять свою жизнь под контроль? Отец не так ее воспитывал. Если она не может справиться с мелкими жизненными неурядицами и выдержать испытания, то как собирается руководить целой корпорацией? Ну нет. Пуриты не сдаются.

Виктория поправляет футболку, засовывает руки в карманы джинсов и уверенно улыбается подруге в ее клетчатой рубашке, которая висит на ней, как на вешалке. Они выходят из кабинета, и Пурит мысленно убеждает себя: «Все хорошо, все наладится. У меня все получится. Пока ты жив, все возможно».

Им с Кристен пришлось задержаться в школе. Они убрали скорлупу и отмыли большую часть ее волос. Только после этого они попрощались и разошлись по домам. Им пришлось потратить минимум полтора часа на то, чтобы привести Темо в порядок. Какое счастье, что эта троица принесла яйца, а не клей или, не дай бог, кислоту. С таких идиоток сталось бы.

Виктория входит в особняк, вздыхает, закрывает за собой дверь и поднимается в свою комнату. Она надеется побыть в одиночестве, послушать музыку и поразмыслить о происходящем. Может, она поступает неправильно? Или ей, наоборот, стоит расслабиться и жить сегодняшнем днем? Жаль, никто не в силах ей помочь. Никто не даст ей совет, как лучше поступить. Порой тяжело держать все внутри себя, не имея возможности дать эмоциям выход, а голоса в голове все кричат. Они преследуют, словно беспризорное привидение, и нашептывают: «Это твоя вина, твоя, ничья больше, это все из-за тебя. Ты приносишь несчастья. Ты разрушаешь все, к чему притрагиваешься. Ты токсичная эгоистка». Что она делает со своей жизнью? Да, и заслужила ли она свободу, не приложив усилий? В этом мире нужно добиваться всего, покоя в том числе.