Сабина Ткачук – Primavera (страница 25)

Девушка так погрузилась в свои размышления, что не сразу заметила появление отца. Он вежливо постукивал по уже открытой двери, тем самым пытаясь привлечь ее внимание. Удивительная учтивость с его стороны. Либо все хорошо, либо очень плохо, если он столь сдержан.

– Виктория, – здоровается он, поправляя серый твидовый пиджак. – До меня дошли сведения о сегодняшнем инциденте.

– Я все урегулировала, – недовольно бурчит она. Не хватало еще, чтобы отец ее отчитывал. – Этого больше не повторится.

– Повторится. Я предупреждал тебя, что от этой девчонки будут проблемы. – Мужчина хмурится, двумя пальцами трет переносицу и явно сдерживает злость. – Когда конфликты были с Бьен, я закрывал глаза, но теперь что? Сразу трое. Это в твоем понимании контроль? Ты не справляешься.

– Отец, я обсудила все…

– Ты запугала их, – перебивает он, не желая слушать. – Ты даже не попыталась с ними договориться. Не попыталась выстроить диалог. Я тебя этому не учил.

– Это не так! – возмущается девушка. В конце концов, как она должна была поступить? Выразить им благодарность? Предложить им всем выпить кофе в знак дружбы? – Лишь заставила их извиниться.

– Виктория, никто не будет воспринимать всерьез человека, который не ведет переговоры, а сразу переходит к оскорблениям, рукоприкладству и угрозам. Разве я никогда не объяснял тебе этого?

Он говорит размеренно, но в его голосе заметно разочарование. В ней. Будто все его надежды и мечты о будущем неожиданно рухнули.

– Но отец…

– Мы с тобой уже беседовали на тему твоей подружки. Ты попросила, и я уступил, пошел на поводу твоей прихоти. Все-таки все мы были молодыми, считая, что дружбу и любовь можно совместить с бизнесом. Однако ты продолжаешь меня позорить и ведешь себя как несдержанная пигалица. Я говорил тебе, что ей не место в этой школе, и я предупреждал, видит Бог, что я пытался вразумить тебя не один раз, но ты на редкость упряма, а мне надоело решать твои проблемы. Поэтому я принял решение, исходя из сложившейся ситуации: твоя подружка перейдет учиться в другую школу. Может, без нее ты наконец повзрослеешь.

Виктория сидела ошеломленная услышанным. Она чувствовала ярость, но в то же время понимала, что отец сказал ей правду. Она не справлялась, не могла помочь Кристен, не контролировала свои эмоции. Голоса кричали в ее голове: «Он прав, ты хреновая подруга и такая же ужасная дочь. Ты позор семьи Пурит, поступи правильно, хоть раз в жизни». Но что она будет делать без нее? Снова эти фальшивые улыбки и куча лицемеров вокруг? Одиночество в толпе? Жить без искреннего смеха, не танцевать на улице вдвоем, не есть всякую дешевую дрянь? Отказаться от всего, к чему успела привыкнуть? Это справедливо? Почему она должна лишиться того, с кем ей комфортно? Почему она должна отказаться от той, кто делает ее счастливой, и остаться одной? «Потому что ты делаешь только хуже», – звучит противный голос в голове. И она делает выбор.

– Ты прав. – Виктория прикусывает губу, тихо произнося такие горькие слова. – Это было ошибкой, отец. Ей будет лучше в другой школе. Но у меня есть условие.

– Какое? – с любопытством спрашивает он, наклоняясь вперед. Она редко соглашается с ним, чаще всего споря или устраивая истерики, чтобы добиться своего.

– Я хочу, чтобы у нее было будущее, – говорит девушка. Она уже разрушила настоящее. – Оплати ей учебу в хорошем колледже. Взамен я перестану с ней общаться, вычеркну из своей жизни, будто ее никогда не существовало, и стану наследницей, которой ты мог бы гордиться. Обещаю.

– Ты не вправе просить у меня чего-то подобного, Виктория. Не после всех твоих ошибок, чудом сохранивших нам репутацию. Но если это действительно навсегда избавит нас от нее, от малейшего упоминания о ней, то я готов открыть на ее имя счет с определенной суммой, – задумчиво потирая подбородок, протягивает мужчина. Он складывает руки на груди и продолжает, конечно выставляя свои условия: – Однако мне недостаточно одного твоего обещания. Ты откажешься от нее публично. Признаешь, что все это был подростковый максимализм, мои агенты подготовят соответствующую речь, найдешь новую компанию, подходящую твоему статусу, и скажешь, что Темо никогда не была твоей подругой. Убедишь окружающих, что она ничего для тебя не значит.

– Но это неправда! – возмущается девушка. Кристен всегда имела для нее значение, с того момента, как они встретились, а за столько лет она стала кем-то особенным. Как он смеет требовать от нее такое?

– Мы заключаем сделку, и это мои условия. Тебе давно пора понять, что в жизни не все так просто. Иногда нужно чем-то жертвовать, и да, Виктория, врать. К тому же ей это пойдет на пользу. Так ты убережешь ее от лишнего внимания и опасности. Не забывай, что кто-нибудь может воспользоваться твоей привязанностью и добраться до тебя через нее.

Отец встает, поправляет пиджак и направляется к выходу. Он выглядит довольным беседой. Он останавливается у самой двери, поворачивается к ней и добавляет:

– Однажды ты скажешь мне спасибо. Вики, поверь, я люблю тебя, но эта дружба погубила бы вас обеих. Можете видеться чаще, пока есть время. После экзаменов ты попрощаешься с ней и дашь интервью.

Он уходит, а Виктория слышит, как внутри нее что-то разбивается и с грохотом летит вниз, рассыпаясь на тысячи осколков. Она обнимает подушку и с удивлением обнаруживает, что по ее щекам стекают… нет, бегут слезы. Это был бескорыстный поступок, но почему ей так тяжело? Отец сдержит обещание, Кристен получит билет в светлое будущее, и ей будет лучше без Пурит в ее жизни. Но при одной лишь мысли о том, что через два месяца все закончится, у Виктории сжимается сердце. Наверное, впервые в своей жизни она думала не о себе, когда принимала решение, однако чувство гордости она не испытывала. Виктория знала, что поступила правильно, но она чувствовала невообразимую боль, словно в один момент часть ее жизни разрушилась. А голоса в голове перестали кричать.

Глава 14. Кларисса Роуз Бьен

Вы когда-нибудь задумывались, насколько цинично и лицемерно наше общество? Как оно судит каждого, но никогда не отвечает за себя? Как громко оно осуждает ваши взгляды, одежду, поступки, при этом совершенно ничего о вас не зная. Самое страшное, что людям этого достаточно. Хватит вашего имени. Вы можете быть самым прекрасным человеком на свете, и этого никто не узнает. Ведь как мишень для сплетен вы намного предпочтительнее.

Кому нужен ваш богатый внутренний мир? Вы серьезно рассчитывали на снисхождение, понимание и принятие? Большинство постарается осудить вас при первой возможности. Когда у вас все хорошо, они улыбнутся, столь дружелюбно и ярко, что вы не заметите подвоха. Они скажут, что нет лучше и достойнее человека, чем вы, но когда совершите ошибку, уверяю, все эти «добрые» личности непременно вспомнят все ваши оговорки или неловкие моменты, а некоторые еще и сочинят то, чего не было. Не дай боже вам когда-нибудь попасть в беду, потому что вы, имеющий приятелей, вмиг станете одиноким, а все вдруг окажутся ужасно занятыми, еще и вас эгоистом назовут, потому что «как вы посмели иметь проблемы», ведь вы не такой же, равный им человек, а робот. Запомните: вы достояние общественности, у вас нет ни выбора, ни собственного мнения, и никаких неприятностей у вас быть не должно. Вы обязаны быть со всеми милым и доброжелательным и всегда соглашаться, вот тогда, возможно, вас сочтут приемлемым.

Люди легко вешают ярлыки на других, так естественно, словно осуждать – это нормально, но если вы спросите меня, то это не так. И вам нужно следить за своей жизнью, позволив окружающим творить то, что они хотят. Над некоторыми общество довлеет даже больше.

Кларисса не имела друзей, никто не хотел общаться с той «странной семейкой», а если появлялись дети, которым было плевать на ее фамилию, то вскоре они узнавали о существовании Беатрис и о том, каким «чудесным» человеком она являлась. Все они ждали того момента, когда Клэр оступится и станет такой же. Они шепчутся за спиной, косятся на переменах, и на их губах блуждает усмешка. Им все равно, кем она является, они не ждут от нее ничего хорошего. У Клариссы плохая репутация по праву рождения, и никакое чудо не сможет изменить это в глазах людей. И если она совершит ошибку, то наверняка услышит: «Чего вы ожидали, она же Бьен». Бьен, будто фамилия – это приговор. Будто она не может быть хорошим человеком. Словно не личность с собственным характером, а копия своей семьи.

В отличие от Беатрис, ей хотелось дружить, смеяться вместе с ребятами, быть кем-то. Какое-то время она даже желала стать доброжелательной и самоотверженной, чтобы окружающие осознали, как ошибались на ее счет, но… это было бессмысленно. Никто не дал ей даже шанса. Во всех ее действиях и словах они искали скрытый смысл или подтекст. «Эгоистка», – говорили ей. Кларисса пыталась помогать людям, но в ответ получала пренебрежительное: «Ты делаешь это для себя, чтобы почувствовать себя лучше». И тогда она смирилась и бросила эти попытки.

Мы становимся привычными к отношению других. От безразличия и непринятия еще никто не добрел, напротив, душа таких черствела, а сами они либо становились жадными до внимания, либо, наоборот, закрывались, не желая контактировать с обществом, которое выбросило их, как ненужный мусор, будто они никогда ничего не значили. В любом из этих и иных вариантов человек принимает реалии и считает подобное нормой. Живет с навязанными комплексами и по созданному сценарию, существует с травмами и отклонениями. Ничто не разрушает нас лучше, чем люди.