Сабина Ткачук – Primavera (страница 26)

Кларисса начала заботиться о себе. У нее получалось скрывать свои эмоции, мириться с совестью и думать лишь о личной выгоде. Единственный человек, который заговорил с ней, несмотря на то что имел полное основание не доверять, – это Кристен Темо. Глупое, наивное создание, но за столько лет лишь она не осудила ее, не оскорбила ее из-за Беатрис, а осталась рядом с ней на балу и общалась так, будто это было нечто естественное. Клариссе даже немного жаль, что пришлось ее подставить. Она этого не заслуживала, но все мы люди, и, как известно, все мы лицемеры.

От наказания Клариссу эта предусмотрительность не спасла, однако все могло быть гораздо хуже, если бы она не повесила вину на Кристен. Отец нагрузил ее работой по самый край: перепроверить данные в отчетах, чтобы указанные цифры сошлись. У нее практически не осталось времени на себя, поскольку результаты проверки должны были быть готовы в срок, и она сидела до самой ночи, пока Беатрис сладко спала в своей постели, смотря десятый сон. Во всяком случае, отец не оскорбил ее, не ударил и даже не лишил карманных денег, как это обычно бывало. Он просто загрузил ее работой, так что она не успевала думать о происходящем вокруг и в итоге выпала из жизни на целую неделю.

Когда Клэр вернулась в школу, то заметила всеобщее оживление. Практически каждый восхвалял Пурит. Она поднялась на недостижимую до этого вершину популярности, и почти все подходили к ней поболтать, хвастались знакомством с ней и клялись, что они скоро станут друзьями. Она стала местной знаменитостью, то ли из-за того, что была выбрана столь нестандартным способом, то ли оттого, что они сами за нее проголосовали и теперь демонстрировали восхищение, которого ранее не наблюдалось.

Но насколько все почитали Пурит, настолько же презирали и смеялись над Бьен, в большей степени над Беатрис. Некоторые были достаточно смелыми, чтобы говорить ей об этом в лицо. Удивительно, что та только поднимала голову, рассеяно разглядывала человека, а потом лениво усмехалась, редко давая ответ. Она витала в каких-то своих мыслях. Беатрис была задумчивой, часто машинально прикусывала губу или наматывала локон на палец, сидела возле окна в полной тишине, не обращая ни на что внимание. И это пугало. Кларисса подозревала, что она замыслила нечто недоброе и вскоре отомстит Виктории и ее подруге.

Они с Беатрис идут по коридору. Некоторые имеют наглость провожать их насмешливыми взглядами. Молчаливое осуждение. С чего бы ни начинался разговор, он всегда сводился к балу. Каково было удивление Клариссы, когда, завернув в пустую, как казалось, часть школы, они заметили одиноко стоящую Темо, слушающую музыку в наушниках.

В последнее время Пурит ни на шаг не отходила от своей подруги – после инцидента, устроенного тремя девчонками. Более того, по слухам, она попросила Маркоса поболтать с парнями, чтобы те даже не дышали в сторону Кристен. Ее опасения были здравыми, поскольку далеко не все считали, что эта девчонка не стоит их внимания, напротив, имелись ублюдки, которым нравилась идея, что они могут безнаказанно поиздеваться над той, кто не способен дать им отпор. Неизвестно, что именно сделал Северочез, однако он явно перестарался, поскольку мужское население восприняло фразу «не дышать в ее сторону» буквально. Они шарахались от Кристен, словно та была заразной, и лишний раз не поднимали на нее глаз. Вот только оставались девушки, которые молчали лишь в присутствии самой Виктории, а стоило ей хоть на секунду отойти, то сразу же смотрели презрительно и шептали гадости; а уж если им дать больше времени… Пурит старалась держаться поближе к подруге, чем крайне раздражала некоторых учащихся, оттого желание достать Темо увеличивалось в геометрической прогрессии. Неужели Виктория расслабилась? Прошла всего неделя, не может же она быть настолько беспечной? Или ее терпения хватило лишь на семь дней? Тогда остается посочувствовать бедной девочке, которую точно кто-нибудь убьет в этой школе. Кларисса прекрасно понимала, к чему могут привести агрессия окружающих и их неумение останавливаться вовремя.

Но проблема была в том, что Беатрис тоже заметила Кристен. «Господи, у нее рефлекс, что ли? Вижу Темо – привет, проблемы?» – взвыла внутри Кларисса. Сейчас начнется очередная разборка. Все было хорошо, пока Беатрис не обращала ни на кого внимания. Почему она внезапно очнулась, да еще именно в тот момент, когда эта девчонка в коридоре одна? Совпадение? Или очередной «гениальный» план? В любом случае это явная карма какая-то для нее самой, потому что еще одну неделю с кучей бумаг и отчетов она точно не переживет.

– Темо, – доброжелательным тоном поприветствовала Беатрис и приблизилась к ней. – Как твои дела?

– Все нормально, – пробормотала Кристен. Она вынула наушники и отключила музыку на экране смартфона. Она смотрит настороженно, явно не ожидая чего-то хорошего. – Тебе что-то нужно?

– Решила справиться о твоем здоровье, – дружелюбно ответила Беатрис и развела руками. – Слышала о том, что какие-то девушки тебя унижали. Сожалею.

«Сожалеет, как же. Скорее уж ей жаль, что она лично этого не видела, а фотки заставила удалить Пурит. Экая досада, должно быть, не увидеть Темо в яйцах и скорлупе», – мысленно съязвила Кларисса. Может, это и вовсе было спланировано? И нападение, и эта встреча? С этой чокнутой сталось бы устроить подобное.

– Спасибо, – неловко пробурчала Темо, явно чувствуя себя не в своей тарелке. – Это все?

– А где же наша Диана Де Пуатье?[25] Неужто оставила тебя одну? – спросила Беатрис с притворным сочувствием, в котором отчетливо слышались ехидные нотки. – Или у нее снова нет на тебя времени?

– Она скоро придет, – ответила Кристен. – Так что тебе лучше уйти.

Кларисса удивилась этой оговорке, которую, кажется, заметила только она одна. Она сказала «тебе», а не «вам». На краю сознания заворочалась потревоженная совесть, заворчав угрюмо: «А ты ее подставила», – и девушке стало немного стыдно от осознания, что она поступила подло. Она незаметно поежилась, но тут же успокоила себя: «Так было нужно». Она убеждала себя, что поступила правильно и что ей пришлось пожертвовать моралью. Совесть, тихо вздохнув, умерла внутри нее, оставив после себя лишь остатки сомнений.

– Уже спешит на помощь? – почти ласково поинтересовалась Беатрис, только глаза ее остались холодными, безразличными, словно и без души вовсе, – Да уж. В вашей команде ты явно Лоис Лейн[26], вечно вляпываешься в неприятности, а потом ждешь, когда Stupidgirl[27] спасет тебя. При всем при этом ты умудряешься болтать о свете своей души. Удобная вера. Тоже так хочу. Сперва пафосно уверять окружающих в надежде и чистых помыслах, а потом прятаться за чужую спину, не неся никакой ответственности.

– Это неправда! – воскликнула Кристен. – Я не отвечаю злом на зло исходя из понимания того, что это неправильно, а не из страха или нежелания держать ответ. Я не собираюсь опускаться до уровня тех, кто способен лишь оскорблять других.

– Опускаться, – на удивление безмятежно повторила Беатрис. Кларисса покосилась на нее с недоумением. Что в этом слове такого? Она уже хотела поинтересоваться, но не успела, поскольку та продолжила: – Каждый раз все твои проблемы решает Виктория. А кто ты без нее?

– Человек. Возможно, даже лучший, чем ты.

Со стороны Темо это было смело, но весьма опрометчиво. Сильно же ее довели, раз она не боится быть избитой.

– И ты, видимо, в это веришь, – сквозь смех выдавила из себя Беатрис. Видимо, ответ ее и впрямь развеселил, поскольку смех на сей раз был не наигранным. – Думай так дальше, дорогуша, но однажды ты столкнешься с правдой.

– Какой еще правдой? – возмутилась Кристен. – Что ты несешь вообще?

– Истину и просвещение, – проникновенно поделилась Беатрис и холодно добавила: – Твоя подруга не всегда рядом, чтобы защитить тебя. Смотри, чтобы не стало слишком поздно.

И тон ее был настолько ледяным, что Клэр ощутимо вздрогнула. Было что-то жуткое в ее словах, словно обещание какого-то маньяка.

– Она всегда приходит вовремя, – пожала плечами Темо, кажется не заметив, насколько пугающей была девушка напротив нее.

– Ты так думаешь? – усмехнулась Беатрис и, покачав головой, с улыбкой добавила: – Святая простота… Я могла бы убить тебя прямо в этом коридоре, знаешь? Впечатать в эти прелестные шкафчики и душить, пока твое лицо не посинеет и ты не начнешь задыхаться, судорожно хватаясь за утекающую из твоего тела жизнь, а я бы только наблюдала за твоей предсмертной агонией. Несколько минут. Никто бы не успел тебе помочь.

Все это время Кларисса стояла, не в силах пошевелиться, и наблюдала за происходящим. Беатрис говорила все это равнодушным тоном, с безумной, совершенно ненормальной улыбкой, неестественной и оттого еще более жуткой. Чувствовала ли она хоть что-то в этот момент? Кларисса знала, что Беатрис поехавшая, но чтобы настолько?! Угрожать убить в школьном коридоре, когда в любое время может явиться Пурит? У нее вообще существуют какие-либо границы дозволенного? Опасения? Или она мнит себя героиней книги, где автор отводит все проблемы? Психопатка. Отец серьезно собирается сделать ее главой компании? Да она же всех несогласных перестреляет или придушит, учитывая сказанное. Нормальные люди не говорят о чьей-то смерти с таким будничным безразличием, словно ведут разговор о погоде или обсуждают забавные новости. Нормальные люди не ходят с нарисованным оскалом, словно заимствованным у поехавшего маньяка. И нормальные люди уж точно не сообщают человеку о том, что могут его убить. Будет ли странно, если Кларисса воскликнет: «Я знала, что ты сумасшедшая! Уже много лет знала – и была права!»