Сабина Ткачук – Primavera (страница 17)

– Мне плевать на твои внутренние проблемы и комплексы неполноценности, но это не должно касаться Кристен. Ты не обязана ее любить, хотя она до сих пор находит оправдания всем твоим словам и поступкам. Она замечательный человек, лучше, чем ты когда-либо будешь, и не заслуживает такой сестры. Ей в школе совсем не сладко, как ты представляешь, так что не усложняй ей жизнь.

– Ты не у себя дома, priss, чтобы мне указывать, – язвит Кассиопея, потирая ушибленный затылок. Она нагло ухмыляется, словно не сидит сейчас на полу после сильного удара, и тем же тоном добавляет: – Твоя речь – дерьмо, dickhead[17], такое же, как и ты. Не трать мое время и проваливай на хрен со своими чертовыми приказами.

– Нет, это ты, кажется, не поняла. – Виктория зловеще улыбается, внутренне сдерживая злость. Она выдыхает и с убежденностью в голосе говорит: – Мой отец – один из самых влиятельных людей в мире. Думаешь, твоя покровительница тебя спасет? Все, что у тебя есть, – это дорогие игрушки, тридцать сребреников[18] и тонна зависти. Хочешь себе такого врага, как я? Впереди жизнь долгая, и я не всегда буду лишь дочерью своего отца. Если ты не сделаешь как велено, то ни один университет или колледж тебя не примет, уж я постараюсь. Кристен моя подруга, а ты никто. Если понадобится, то бесполезной немочью станет великая Ясмин, которая уже сейчас способна только на кражи, предательства и оскорбления.

– Пустые угрозы! – восклицает девушка на полу. Она приподнимает голову, окидывает ее насмешливым взглядом и презрительно фыркает: – Ты всего лишь избалованная сучка с манией величия и комплексом бога. Теперь понятно, почему она выбрала тебя. Вы друг друга стоите. Обе незаслуженно значимые, в центре внимания, а на деле блеклые, никчемные. You suck or you`ll be suck all your life[19].

Виктория замахивается и отвешивает пощечину, не пожалев на нее сил. Еще никогда она не была так зла на кого-то, как сейчас.

– Рискнешь проверить, говорю ли я правду? – Пурит почти мурлычет эти слова.

Она в шаге от того, чтобы взорваться, но ей не привыкать притворяться. Как бы ни хотелось, но она не может избить эту самоуверенную и беспринципную дрянь, что назвала ее никчемной. Да как она только посмела? У Бьен была странная тяга к каламбурам, и, возможно, старшая Темо сочла это чем-то крутым после мимолетного общения с ней, однако нужно понимать, что ей и до Беатрис – как до Луны пешком. К тому же Бьен не опускалась до подобной похабщины. У Кассиопеи с Кристен точно одни родители? Иначе неясно, как этот завистливый и непристойный гном-переросток позволил себе такие вульгарные ругательства в ее адрес. У нее что, нет даже намека на инстинкт самосохранения? Или она настолько безмозглая, что не думает, что с ней что-то может случиться? Виктория вздыхает, постепенно успокаиваясь:

– Давай почитаем, что пишут про мою семью в интернете. Ты можешь не бояться меня пока что, хотя настанет день, когда я стану совершеннолетней, и память у меня хорошая, но тебе стоит опасаться моего отца.

Виктория берет в руки свой телефон, присаживаясь рядом, чтобы быть с Кассиопей на одном уровне, и быстро находит в интернете несколько статей, сперва про доходы и рейтинги на мировом рынке. Она испытывает гордость, глядя на эти цифры, несмотря на то что в этом нет ее заслуги. Когда-нибудь эта корпорация будет принадлежать ей, и цифры вырастут вместе с ней. После пары статей о том, сколько на самом деле у них денег, она натыкается взглядом на одну, касающуюся судебного процесса. Нет, таких статей встречалось немало, поскольку разбирательства были частым явлением, однако эта конкретная статья выделялась своим заголовком. В нем было указано на несчастный случай на дороге.

Виктория начинает читать ее вслух, чтобы старшая Темо могла узнать обо всем, что там написано:

– «Дамиан Игнасио Пурит отказался от комментариев по данному происшествию. Его адвокат заявляет, что дело закрыто, невиновность его подзащитного абсолютно доказана и нет оснований для повторного рассмотрения. Однако мы подозреваем, что расследование проведено не было, а улики с места преступления либо заведомо испорчены, либо сфабрикованы. У нас есть веские причины полагать, что доказанная невиновность мистера Пурита не более чем фикция. Когда в деле замешаны большие деньги, не стоит и думать о правосудии. Родственники потерпевшей стороны от обвинений отказались».

Виктория хмурится. Она впервые об этом слышит. Отец никогда ей не рассказывал о судебных разбирательствах. Она не помнит ничего подобного. В статье не указано, что конкретно произошло, нет имен этих родственников и чего-либо, за что можно зацепиться, но у нее создается ощущение, что доля правды в этом есть. Странно, ей было около пяти лет тогда, и в то время он уделял ей много внимания. Как мог ее заботливый и участливый папа совершить нечто ужасное? Происшествие на дороге. Явно кого-то сбил. Возможно, смертельно. Как он мог убить человека, пойти домой к своей дочери и смотреть с ней мультики как ни в чем не бывало? Она может поверить, что нынешний, строгий отец способен на такое, но ее добрый папа…

– Твой отец убийца и лжец, – цедит Кассиопея, но уже без привычной спеси, словно задумавшись над чем-то, – Да, это повод для гордости. Кого еще пришлось прибить твоей семейке, чтобы обрести богатство?

– Смотри, чтобы ты не стала следующей, – хладнокровно парирует Виктория. Она не особо верит написанному в статье, но это отличная возможность запугать идиотку Кэсс. – Как видишь, мой отец довольно влиятелен, поэтому настоятельно рекомендую выполнить мою маленькую просьбу в отношении Кристен. В конце концов, автомобильные аварии не редкость, стоит быть осмотрительнее, правда?

Кассиопея молчит. Снова пробегает взглядом по открытой вкладке и явно представляет, что с ней тоже может произойти несчастный случай, который будет очень даже подстроенным, но никто этого не докажет. Пурит буквально видит этот мыслительный процесс и замечает страх на лице от осознания, что от нее могут с легкостью избавиться и никто ее не спасет. Так стоит ли ссориться с сестрой ради этого?

Кассиопея слабо кивает. Виктория улыбается, понимая, что одержала победу.

Кристен этого не узнает. Бьен тоже будет молчать. Она была уверена. Почему? Не настолько она подлая, да и момент упущен. Виктории противно от самой себя и жаль, что постоянно приходится врать подруге. Но это ведь для ее же блага, верно? Тогда почему на душе все равно гадко?

Виктория идет по парку, сбивчиво нажимая буквы на клавиатуре телефона. Она нервно смеется, думая, что начинает быть похожей на Беатрис. Она поправляет ворот клетчатой рубашки и, засунув руку в карман джинсов, спешно направляется в ближайший сквер, чтобы посидеть в нем, наслаждаясь тишиной и одиночеством.

Неожиданно кто-то хватает ее за плечо, разворачивает к себе и сгребает в объятия. «Маркос», – поджав губы, догадывается девушка. Подняв голову, она встречается взглядом с карими глазами своего прилипчивого парня. Он приветливо улыбается, радуясь встрече как ребенок, и она видит, как его глаза сияют. От этого ее начинает мутить и хочется оттолкнуть его от себя, послав как можно дальше, но Виктория лишь выдавливает смешок и обнимает его в ответ.

– Привет. – Единственное достоинство Маркоса состоит в блаженном неведении относительно нее: он не замечает ни холода в голосе, ни фальшивой улыбки. Впору табличку вешать с надписью «Великий слепой». – Ты меня напугал.

– Прости, малыш, – извиняется парень, неловко переминаясь с ноги на ногу. – Я подошел слишком незаметно. Виноват.

– Ничего. – Виктория растягивает губы в широкой улыбке, подавляя порыв закатить глаза. – Рада тебя видеть. Ты что-то хотел?

– Разве я не могу просто поздороваться со своей девушкой?

Он так влюбленно на нее смотрит, когда произносит эти слова, что ей хочется заорать ему в лицо: «Очнись, ты мне неинтересен», – но она молчит.

– Увидел тебя и подошел спросить, что мы наденем на бал.

Виктория едва не хлопает себя по лбу. Бал. Конечно! Она совсем о нем забыла. Совсем не удивительно, учитывая происходящие события, требовавшие ее внимания, однако это нисколько ее не оправдывает. Каждый год среди старшеклассников выбирают короля и королеву на основе голосования. Получить корону – это огромная честь, поскольку это является подтверждением популярности. Если тебя избрали, то, значит, сочли самым лучшим. В этот раз, скорее всего, выберут ее и Маркоса. Мероприятие состоится совсем скоро. Надо срочно начинать готовиться.

– Я еще не решила, милый, – ласково говорит Виктория, касаясь его темных волос. Теперь ей удается врать так же легко, как дышать, и это совсем не повод для гордости. – Никак не могу выбрать.

– Осталась неделя, – мягко напоминает Маркос, и она сдерживается, чтобы не съязвить в ответ, а хочется. У нее так и вертится на языке: «Да хоть три дня – без королевы не начнут», – но она должна быть милой, чтобы не нарушить обещание отцу. – Поторопись, пожалуйста.

– Это требует времени. Не дави на меня, дорогой, – шепчет Виктория с улыбкой, прекрасно зная, что это грубая манипуляция, которую тот, впрочем, все равно не заметит. Он такой наивный придурок.

– Да, конечно, прости, – кивает парень, целуя ее руку. Он всегда с ней соглашается, никогда не спорит и просит прощения даже когда не виноват. Если бы она велела ему спрыгнуть с моста, то он, скорее всего, спросил бы, с какого именно. – Просто это важное событие, малыш.