Сабина Ткачук – Primavera (страница 16)

– Уверяю, она исправится. – И звучит это скорее зловеще, чем дружелюбно. – Мы пойдем пить чай? Или тебе нравится стоять в темном коридоре?

– Пойдем, конечно, я уже все приготовила, – кивает Кристен.

Сестра ведь могла упасть? Споткнуться или, например, неудачно сесть на кровать? Вики не стала бы ей врать? И Кэсси все поняла, даже извинилась, чего не делала много лет. Может, у подруги действительно талант к переговорам? Нужно быть благодарной.

– Спасибо тебе.

– За что? – удивляется девушка. Она поправляет прическу, придирчиво рассматривая себя в зеркале, и сейчас стоит, чуть растрепанная, с изумленным видом. – Я всего лишь побеседовала с ней.

– Нет. – Кристен качает головой, подходя ближе, чтобы обнять Вики, показав этим жестом, как много для нее это значило и как она ей признательна. – Ты вернула мне сестру.

Они идут пить остывший чай с пирожными и до самой ночи смотрят фильмы, болтая о всяких глупостях, позабыв о Бьен, о школе и о проблемах с семьей. Они наслаждаются сегодняшним днем и не думают о том, что будет завтра. Во всяком случае, Кристен не обременена ничем и с удовольствием наблюдает, как Гарри на экране получает свою первую палочку. В этот момент она и сама чувствует нечто волшебное.

Вики уезжает почти в час ночи, а девушка продолжает сидеть с улыбкой до ушей, думая, какая ее подруга замечательная и как ей повезло, что они встретились.

Глава 10. Виктория Эбигейл Пурит

Порой незнание чего-то – это благо, дарованное не каждому. Не вся правда будет для вас полезной, а некоторая может и вовсе уничтожить. Вы, должно быть, слышали про ложь во спасение? Врачи врут пациенту, что тот поправится, чтобы у него оставалась надежда и он мог оставаться в счастливом неведении. Кому нужна правда в этом случае? Сообщить ее, чтобы человек доживал, мысленно считая секунды до смерти? Никому не станет легче от такой честности, напротив, она породит проблемы. Я не приучаю вас врать, ложь – это все-таки плохо, но бывают моменты, когда правду стоит сохранить в тайне.

Виктория немного завидует беззаботности подруги. Она может позволить себе не беспокоиться о каких-то вещах, может быть честна с окружающими и не думать, насколько этот мир и люди в нем неидеальны.

Кристен всегда надеется на лучшее и во всех старается найти нечто хорошее. Она бы и Бьен простила, если бы та решила исправиться. Но подобные ей не меняются. Беатрис из тех людей, что способны идти по головам других ради достижения своих целей. В их обществе так принято. Буквально с рождения каждого из них учат: «Ты должен быть на шаг впереди, иначе кто-то другой займет твое место. Либо побеждаешь, либо умираешь. Третьего не дано».

В школе «Аврелия» все в основном являлись одиночками. Они могли общаться, но не дружить, поскольку прекрасно понимали: все они здесь конкуренты друг другу в будущем. Потому у Виктории и не было друзей, кроме Кристен. Отец счел девушку неопасной и позволил «играться», пока они не завершат обучение. Но этого Темо не знает.

У Виктории есть целый список того, что Кристен никогда не узнает. Например, что учатся они здесь больше для того, чтобы установить связи, нежели для получения реальных знаний.

Кристен не узнает, что она в школе не по стипендии, а только благодаря финансированию отца Пурит. Оценки – это, безусловно, важно, поскольку совсем бездарностей здесь не держат, однако деньги в приоритете.

Кристен не узнает правду и о ее «парне». Маркос ужасно милый, но надоедливый, и Викторию тошнит от его заботы, от сообщений по утрам, от его постоянного внимания. Он был таким… идеальным, и это раздражало ее больше всего на свете. Ее не мучила совесть по поводу того, что она его использует. Нет, чем лучше он был, тем сильнее была ее ненависть к нему.

Он подарил ей лилии, и она с очаровательной улыбкой соврала, что любит розы, в глупой надежде, что больше он ничего покупать не станет. Но как бы не так. Он извинился и в следующий раз принес букет из ста роз, который она выбросила, как только появилась возможность. Маркос был вежлив, обходителен, интересовался, как у нее дела, и всегда был готов выслушать. Чертов принц из сказки. Так хотелось съязвить и пощечину отвесить наотмашь, чтобы стереть его улыбку с лица. Но ей приходилось притворяться милой, увлеченной, влюбленной девушкой. Что ж, она играла свою роль идеально.

Кристен не знает, что Виктория улыбается утром одноклассникам, размышляя, кто из них может быть полезен в будущем. Днем она сидит с Маркосом в библиотеке или в столовой, переговариваясь, целуясь мимолетно, в душе испытывая отвращение и мысленно подавляя ругательства. А вечером она разбивает очередную кружку, плачет в подушку от отчаяния и, когда приходит отец, покорно желает ему доброй ночи, затем все повторяется снова. Это жизнь, ничего не поделаешь.

Кристен не знает, что Виктории уже тошно от такого количества вранья в ее жизни. Она почти не чувствует себя собой. «Девочка в зеркале, кем ты стала?» Всматривается в знакомые черты и не узнает. Словно вместо нее стоит другая девушка, сестра-близнец, а она теперь невольный зритель.

У этой Вики из зеркала улыбка насквозь фальшивая, холодная, неестественная, будто и не человеческая даже, а кукольная. У нее мешки под глазами от недосыпа и выплаканных слез, но все это скрыто несколькими слоями тональника. У нее смех наигранно чистый, как у актрисы из ситкома, но этого, кажется, никто не замечает. Эта девушка ничуть не похожа на нее настоящую, и Виктория страстно желает, чтобы она проснулась и это все оказалось затянувшимся кошмаром.

Самое главное, чего Кристен не знает и никогда, ни при каких обстоятельствах не узнает, – что ее предала собственная сестра.

Виктория заходит вслед за подругой в комнату Кассиопеи и, пользуясь моментом, осматривается, обращая внимание на брошенные наушники, а также смартфон, совсем новый, последней модели. Откуда у девушки из многодетной и небогатой семьи на него деньги? Кристен этого не заметила, оно и к лучшему.

Виктории все становится ясно, когда ее взгляд натыкается на пакет с надписью «Gucci», выглядывающий из приоткрытого шкафа. Неудивительно, что Кассиопея поторопилась спрятать вещи. У ее родителей непременно бы возникли вопросы. Виктория слушает беседу и понимает: эта девушка – беспринципная мразь, и она явно ненавидит свою сестру. Пурит приходит к неутешительному выводу: Кассиопея продала Бьен дневник Кристен.

Она буквально велит подруге выйти, не задумываясь о том, что это звучит грубо. Извиниться можно и позднее, сейчас важнее поговорить со старшей Темо. Любой человек заслуживает лучшей участи, чем быть преданным семьей. «Ха, Кэс бы поладила с моим отцом. Они отлично продают своих родичей», – мелькает совсем невеселая и неуместная мысль. Но девушка успокаивается.

Все оказывается таким банальным, что зубы сводит. Зависть. Бедная Кассиопея, она так хотела в школу для богатеньких деток, желала дружить с крутыми ребятами, носить красивые вещи, быть популярной. А всего этого удостоилась ее младшая сестра, а не она. И ее совсем не волновало, что реальности это ничуть не соответствовало. Ей казалось, что сестра украла ее мечту. Как же так? Ведь в Кристен нет ничего выдающегося. Кассиопея Ясмин Темо куда лучше, чем эта бледная немочь Кристен. У нее и имя звездное, старомодное, под стать богатым аристократам. Она куда достойнее. Родители от мечтаний и амбиций старшей дочери отмахнулись. «Мы целыми днями на работе. Если хочешь чего-то добиться, иди работать, а не сиди дома», – вот что они ей ответили, и она посчитала это несправедливостью. Своей обожаемой, по ее мнению, Кристен они такого не говорили. Та могла гулять со своей подружкой сколько угодно, и ее не упрекали. Учится она хорошо наверняка благодаря деньгам. Разве может эта бестолочь быть умной? Нет. И, будто злостной кражи жизни, что должна была принадлежать ей, было мало, последовало еще одно событие. Кассиопее поручили следить за Кимберли. Это нечестно.

Когда она прочла в дневнике сестры про Бьен, то сразу смекнула, как может получить себе друзей и новые вещи. Уж она-то не дура-сестрица, она использует эту возможность и компанию подберет получше, чем эта шаболда Вики. И конечно, она не упустила свой шанс. Нашла способ связаться с этой Беатрис и взамен получила то, что должно было принадлежать ей по праву. Всего-то и надо было выключить будильник сестры, чтобы та опоздала в школу и не обратила внимания на свои вещи, а потом подкинуть тетрадку. Бьен же каким-то образом смогла сделать так, чтобы ее пропустили внутрь здания. Вот что поведала девушка Пурит.

Виктория слушала эту историю и поражалась. Кристен является родной сестрой этой, иначе не скажешь, твари. Она даже сейчас, рассказывая все это, не чувствовала за собой никакой вины. Более того, она, кажется, действительно верила в свою избранность, исключительность, в то, что она заслуживает чуть ли не звезды с небес. Откуда в ней столько спеси? Чем больше слов произносила Кассиопея, видимо впервые найдя собеседника, тем мрачнее становилась Пурит. С такой семьей никаких врагов не надо.

В конце концов Виктория не выдерживает и толкает девушку. Та от неожиданности отшатывается, цепляется за пакет и грузно падает на пол, ударяясь затылком о стенку шкафа. Она шипит от боли, а Пурит напряженно прислушивается и, убедившись, что подруга не идет сюда, начинает приглушенно говорить: