Сабина Тислер – Похититель детей (страница 78)

Марайке и Беттина пришли в восторг от снятой квартиры, похожей на лабиринт, с кривыми стенами, обветренными балками и старыми маттони, а большая терраса с захватывающим дух видом на горы и долины в точности соответствовала представлению Марайке об Италии.

— Ну, молодой человек, — сказала Элеонора, обращаясь к Яну, — тебе здесь нравится?

Ян кивнул, но не совсем уверенно.

— Вот увидишь, здесь можно гулять пешком, кататься на велосипеде, бродить по лесу, играть возле ручья и купаться в озере. Рай для такого парня, как ты.

Ян засиял от радости. Это приятно было слышать. Это было именно то, чего он хотел. Он был уверен, что каникулы будут классными, и решил сегодня же вечером пойти к ручью, чтобы обследовать местность.

77

Кай остался на все выходные в Валле Коронате. В субботу в баре Амбры они узнали адрес Филиппо Торелли, который пропал в 1997 году. Он жил в Ла Скатола со своими родителями и с младшими братом и сестрой.

У Рафаэллы Торелли были пышные седые волосы, скрепленные на затылке огромной черепаховой заколкой. Ростом она была не выше метра пятидесяти, и у нее были маленькие детские ручки, на которых обручальное кольцо смотрелось, как игрушечное, которое автомат для продажи жевательной резинки выдает в качестве приза. Она была одета в длинное черное платье, и единственным цветным пятном были яркие лиловые тени, которыми она подкрасила глаза.

Она вела себя с немцами, которые хотели что-то узнать о Филиппо и обстоятельствах его исчезновения, довольно сдержанно. И только когда услышала, что немка сама оплакивает ребенка, который исчез, прониклась к ней доверием.

Однажды теплым летним утром ровно за неделю до больших каникул Филиппо, как всегда, выбежал из дома ровно в семь часов. До остановки школьного автобуса в Бадиа а Руоти идти ему было минут двадцать. Оттуда он всегда ездил в начальную школу в Амбре. Филиппо был в хорошем настроении, потому что его собака Элизабет ощенилась и ее щенкам было уже четыре недели, а он собирался в такую чудную погоду после обеда поиграть с ними на лугу.

Филиппо, как и каждое утро, шел по засыпанной щебенкой дороге мимо полей и лугов, на которых чабан Роберто пас своих овец. И как обычно обе собаки чабана приветствовали его громким радостным лаем. Филиппо погладил их и пошел дальше. Хозяйка пансионата для туристов «Касса Эмануэла» Лиза, которая всегда просыпалась в это время, вспомнила, что и в то утро слышала лай собак. Но она не посмотрела в окно, а сразу пошла в ванную. Она не видела Филиппо, но полагала, что он, как и каждый день, в это время проходил мимо ее дома.

Лиза не помнила, проезжала ли здесь какая-нибудь машина сразу же после семи. В то лето Энрико перестраивал руину Каза Ласконе выше Каза Эмануэла и несколько раз проезжал туда-сюда на своем обшарпанном микроавтобусе, на котором возил стройматериалы. Лиза не обратила на это внимания, у нее были другие заботы.

Дальше по дороге в школу Филиппо должен был пройти мимо дома продавца стройматериалов, но по утрам в это время там никого не было, потому что вся семья работала в магазине. Лишь блохастая собака со свалявшейся шерстью постоянно бегала вдоль забора и лаяла каждый раз, когда Филиппо шел мимо. Но в этот раз лая собаки не слышал никто. Ни один прохожий, ни один водитель — никто с этого момента больше не видел Филиппо.

Мальчик должен был еще пройти мимо загона для свиней и еще одной руины, а потом пересечь рощу, чтобы попасть на остановку автобуса на окраине Бадиа а Руоти.

Он так и не добрался до остановки, и с тех пор не было обнаружено никаких следов и ни малейших признаков Филиппо. Это было семь лет назад.

Рафаэлла трижды перекрестилась, прежде чем сказать, что не верит, что ее сын жив.

Потом она неожиданно доверительно обняла Анну и повела ее в гостиную. На камине стояла фотография в черной рамке. Портрет Филиппо. Маленький мальчик, запрокинув голову, смеялся от души, так что были видны неровные зубки. Глазные зубы были чуть-чуть длиннее. Его волосы были коротко подстрижены, и он походил на шустрого отпрыска знаменитой семьи Симпсонов.

— Bello?[63] — спросила Рафаэлла со слезами на глазах и погладила фотографию.

— Molto bello[64], — прошептала Анна. Потом посмотрела на Кая взглядом, говорящим: «Идем, я больше этого не выдержу, здесь мы все равно ничего не найдем».

Рафаэлла поставила фотографию на место и вышла из комнаты с гордо поднятой головой.

Было бы невежливо отказываться от кофе, который предложила Рафаэлла, и им пришлось сесть за стол в кухне.

— Брат и сестра Филиппо были еще маленькими, когда он пропал, — сказала Рафаэлла. — Они его забыли. Моему сыну Мануэлю сейчас одиннадцать лет. Ровно столько, сколько было Филиппо. И каждое утро, когда он отправляется в школу, я переживаю все еще раз и боюсь, что он не вернется. Это настоящий ад, скажу я вам. Я ничего не могу делать. Я молюсь и аду, пока не услышу, как он идет через двор и пинает нашу старую эмалированную поливалку так, что она грохочет по щебенке. Я кладу ее каждый день на одно и то же место, чтобы он мог ее пнуть. И только когда я слышу этот шум, моя жизнь продолжается.

Карабинеры искали целый месяц. Как и в случае с Феликсом, они прочесали поля и леса, водолазы обыскали все озера, были опрошены друзья, родственники, знакомые, соседи, школьные друзья и учителя Филиппо. Были допрошены почти все жители Бадиа а Руоти, но все безрезультатно. Филиппо словно сквозь землю провалился. Не нашелся ни его школьный ранец, ни хоть какая-то одежда. Не было ни малейших следов.

Рафаэлла рассказала, что через три года исчез еще один ребенок. Маленький Марко. Его искали, пожалуй, дольше и настойчивее остальных, потому что это был уже третий ребенок, который исчез в этих местах за последние шесть лет. Но и в случае с Марко никто ничего не видел и не слышал, полиция оказалась беспомощной.

С тех пор как пропал Марко, его мать перестала разговаривать. Она не сказала больше ни слова. Никому. Ни мужу, ни друзьям, ни родственникам, не говоря уже о полиции. Поэтому Рафаэлла не думала, что мать Марко сможет чем-то помочь им.

Кай и Анна сердечно поблагодарили и попрощались.

— Ничего это не даст, — сказала Анна, когда они оказались за дверью дома Торелли. — Похоже, мы только теряем время. Дети исчезают, а никто ничего не видел, никто ничего не знает. С ума можно сойти!

— Идем, — сказал Кай. — Давай немного прогуляемся. Я покажу тебе Каза Ласконе, дом, который тоже построил Энрико. Он получился очень красивым.

Анна показала на свои босоножки:

— Я не готова к марш-броску!

— Никаких проблем! Дорога здесь неплохая, да и идти всего минут десять. Это недалеко.

Дом выглядел очень впечатляюще. Величественный и импозантный, как монумент, он возвышался прямо на склоне среди оливковых рощ. Со стороны фасада перед домом была свободная терраса, опиравшаяся на колонны, с которой открывался вид на Амбру. Вторую террасу Энрико соорудил с тыльной части дома, и она была скрыта фруктовыми и оливковыми деревьями. С нее открывался гораздо более романтичный вид на лес и глубокое ущелье аж до горы напротив с маленьким селением Рапале. Под террасой виднелся сложенный из природного камня бассейн, в котором сейчас не было воды.

— А это что? — Анна подошла к краю бассейна и посмотрела через край. На дне красным кирпичом было выложено слово «КАРЛА».

— Он хотел увековечить имя Карлы или объясниться ей в любви, откуда я знаю…

— Ну что за глупости! — сказала Анна. — Зачем писать имя своей подруги на дне бассейна дома, в котором не собираешься жить и который заранее предназначен для продажи? Что за идиотизм! Я бы не стала покупать дом, где в бассейне красуется имя женщины, к которой я не имею никакого отношения!

Кай пожал плечами.

— Энрико иногда творит странные вещи, которых не понимает ни один человек. Для меня он был и остается чокнутым. Но он очень любезен. Просто то, что он говорит, не стоит воспринимать всерьез. Кроме того, он страдает завышенной самооценкой. Но такие люди обычно очень интересные. Видимо, Карла как раз была в Германии, а Энрико строил бассейн. И выложил на дне ее имя, чтобы сделать ей сюрприз. Я думаю, просто так, под настроение. Сумасбродная мысль… Наверное, выпил лишнюю бутылку вина.

— А почему сейчас там нет воды?

— Бассейн протекает. Бельгиец, который купил дом, сейчас уехал. Осенью, вернувшись, он собирался искать место утечки воды. Нужно его чем-то заткнуть или положить сверху еще слой бетона. Но тогда бассейн станет еще мельче, а он и без того не особенно глубокий.

— Действительно, Элеонора рассказывала о протекающем бассейне.

Они медленно обошли вокруг дома.

— С этим домом он действительно постарался. Больше, чем в Валле Коронате. Может быть, за это время он просто набрался опыта в строительстве.

— Я испытываю безотчетный страх, — рассказывала Анна, когда они ехали обратно. — Боюсь сама не знаю чего. И это касается не только Валле Коронаты. Тебе знакомо ощущение, что ты идешь по цветущему лугу, вокруг ни души, тепло, в воздухе порхают мотыльки, стрекочут цикады, — в принципе, ты можешь быть совершенно счастлив, но у тебя плохое предчувствие, что вот-вот что-то случится? Кажется, что луг таит в себе угрозу. Ты отчаянно ищешь возможность убежать или какое-то место, где можно спрятаться, но вокруг ничего нет. Ни дерева, ни куста, ни хижины… Ничего. И моментально возникает глубокое убеждение, что луг с цветочками — это смертельная западня, которая опаснее, чем пустая лестничная площадка ночью. У тебя такие мысли бывали?