Сабина Тислер – Похититель детей (страница 79)
— Нет, — сказал Кай и озабоченно посмотрел на Анну. — Действительно, нет. Тебе нельзя впадать в истерику, Анна. Никто не хочет тебе ничего плохого. Никто не угрожает тебе. Ты купила прекрасный дом, так начни наконец наслаждаться им!
— Как же я могу им наслаждаться, если чувствую, что все, что я делаю, все, буквально все, что происходит в этом доме, каждое дуновение ветра, бьющего мне в лицо в этой долине, связано с Феликсом?
Кай больше ничего не сказал. Анна тихо плакала. Они миновали стоянку, где по-прежнему находился маленький «фиат», полностью заросший за это время бурьяном и сорной травой.
78
И Анна, и Кай прекрасно понимали, что Кай не может вечно жить в Валле Коронате, чтобы бороться со страхами Анны. Кай разузнал, что страшным человеком на джипе был не кто иной, как Карло, бригадир Филотти, которому принадлежала земля выше долины. Зарегистрированное право на проезд существовало с незапамятных времен, но он никогда им не пользовался. Кроме того, Энрико проложил в лесу дорогу, по которой Филотти мог добраться до своего участка, не проезжая через внутренний двор Валле Коронаты. Таким образом, выступление Карло было чистым самодурством. Если такое случится еще раз, следует просто поговорить с Филотти, на самом деле он очень приятный человек.
Анна успокоилась и решила, что в следующий раз сумеет урегулировать отношения с Карло.
Она осталась одна и стала учиться вести себя так, словно никогда ничего не боялась, словно в Валле Коронате не случалось ничего необычного. Она купила телевизор, стиральную машину и морозильную камеру. Теперь, когда на верхней террасе перед спальней развевались на ветру джинсы, блузы и пуловеры, у нее, по крайней мере, появилось хотя бы слабое чувство дома. Большую часть продуктов она теперь замораживала, и ей не было необходимости уезжать из долины всякий раз, когда нужно было купить хлеб или пекорино[65].
Но больше всего ей нравилось по вечерам сидеть в уютном кресле в гостиной и смотреть фильмы по телевизору. Так она привносила кусочек родины и чувство защищенности в свой одинокий дом.
Прошла ровно неделя с тех пор, как пропала фотография Феликса. Было необычно холодное утро, когда она открыла окно спальни и снова увидела Аллору. Та стояла над бассейном в длинном, до щиколоток, платье бежевого цвета, которое в лучах утреннего солнца казалось оранжевым. Ее белые волосы необычно гладко лежали на голове, правую руку она держала перед глазами, словно восходящее солнце слепило ее. Она выглядела, словно прекрасная, нереальная фигура, почти как явление Мадонны.
«Наверное, она была в воде, — невольно подумала Анна, увидев волосы Аллоры. — Похоже, она искупалась в этой противной зеленой жиже».
Анна открыла окно. Аллора моментально услышала звук оконных запоров и посмотрела в направлении Анны.
— Аллора, — сказала она вместо приветствия и улыбнулась. Анна впервые заметила, какие у нее плохие зубы, и удивилась, что это непонятным образом растрогало ее.
Аллора стояла в лесу, словно статуя ангела, и не двигалась. Не пошевельнулась она и тогда, когда Анна накрыла стол под ореховым деревом на двоих.
Когда кофе был готов, Анна крикнула:
— Аллора, иди сюда и садись за стол! — и помахала Аллоре рукой.
В это мгновение Аллора вышла из оцепенения и медленно направилась вниз, к бассейну. Теперь Анна увидела, что у нее в левой руке, которую она прятала за спиной. Это были красные кустовые розы на длинных и коротких стеблях, но они выглядели не как букет, а скорее как пучок цветов.
Возле бассейна Аллора остановилась и на какое-то время замерла, а потом начала срывать головки роз и по одной бросать в воду.
В потоке воды, текущей в бассейне, цветы танцевали на темно-зеленой поверхности, а потом сбивались в кучку перед узким водосбросом.
— Аллора, — пробормотала Аллора и медленно пошла по дороге позади мельницы к главному дому. Она осторожно и очень робко села к Анне за стол.
— Угощайся, — приветливо сказала Анна. — Что ты хочешь? Кофе? Молоко? Хлеб? Варенье? Свежий инжир?
Аллора жадно выпила молоко прямо из кувшина и громко рыгнула. Затем взяла ложку и медленно начала есть мед прямо из двухлитрового ведерка. При этом она сияла и громко чавкала от удовольствия, как медведь, опустошающий улей.
— Ты в любое время можешь приходить сюда, Аллора, — сказала Анна. — Я всегда буду тебе рада. Понимаешь?
Аллора кивнула, продолжая заливать в себя мед, ложка за ложкой, так что Анне от одного только ее вида стало дурно.
— Ешь сколько хочешь, — сказала она и пошла в дом, в туалет. «Я потом спрошу ее о Феликсе, — подумала она, — и буду спрашивать снова и снова. Очень осторожно. Без давления. Я хочу понять, зачем она бросала розы в воду и почему показала на воду, когда мы спросили о Феликсе. Проклятье, что Аллора не может разговаривать! Неужели она хочет дать понять, что Феликс в бассейне? Этого не может быть! Это ведь Энрико построил бассейн. Нет, быть этого не может! Но что же тогда она хочет сказать?»
Возвращаясь на террасу, Анна была уверена, что сможет вытащить тайну даже из молчащей Аллоры, и составила в общих чертах план того, что она хотела спросить.
Но Аллоры за столом уже не было. Аллора исчезла, а вместе с ней — и двухлитровое ведерко меда.
79
Кай и Анна были в бюро одни. Моника сегодня ушла домой пораньше, потому что у нее якобы разболелась голова, однако Кай знал, что на самом деле она познакомилась с парикмахером из Сицилии и хотела показать ему город. Кай еще вчера заметил, что с ней происходит что-то не то, потому что она перекрасилась в блондинку и наложила на веки теней больше, чем обычно. Сегодня она целый день была беспокойной и нервной. Казалось, она и двух минут не может усидеть на месте. Поскольку Моника беспрерывно делала ошибки при печатании, неправильно сортировала акты и занималась только своим маникюром, Кай с облегчением вздохнул, когда она закрыла за собой дверь и наконец исчезла.
Пока он вынимал бутылку просекко из холодильника и разливал вино по бокалам, Анна расстелила на письменном столе карту, на которой были обозначены не только практически все самые маленькие населенные пункты, но даже отдельные крупные усадьбы. Розовыми булавками она отметила места, где пропали три мальчика, а голубыми — где они жили.
— Посмотри, — сказала она Каю, — Филиппо жил в Ла Скатола, а пропал перед Бадиа а Руоти. Там не наберется и километра расстояния. Марко жил в Ченнине, до озера там было, может быть, километра два. Феликс исчез прямо в Ла Пекоре. А сейчас посмотри на все эти места. Ла Пекора, Валле Короната, Ла Скатола, Ченнина, озеро… В принципе, это очень маленький район. Убийца действовал в радиусе двадцати километров. Это означает, что он сидит здесь, как паук в паутине, чувствует себя в полной безопасности и, возможно, убьет еще одного ребенка. Здесь, в этой местности. Прямо по соседству.
— Но ведь полиция должна была это увидеть!
— Может быть. А может быть, и нет. Я не знаю, как они здесь работают, но я уверена, что ни один полицейский уже и не вспоминает о Феликсе. И вот еще что, Кай. Феликс пропал в 1994 году, Филиппо — в 1997, а Марко — в 2000 году. Раз в три года — один мальчик. С удивительной регулярностью. В прошлом году ничего не случилось. Почему? Убийца переселился куда-то, ему что-то помешало или очередное преступление должно вот-вот случиться?
Кай пожал плечами и поднял бокал.
— Выпей глоток, так будет легче думать.
Анна лишь пригубила просекко и сразу же отставила бокал. Она не хотела потерять мысль.
— Мы должны подумать, существует ли какая-то связь — и если да, то какая — между всеми этими населенными пунктами. У кого могут быть везде дела? Кто мог встречать детей во время ежедневных поездок? Может быть, пекарь, который каждый день снабжает свежим хлебом Монтебеники, Ченнину и Бадиа а Руоти? Или священник, который заботится об этих трех общинах? Или землемер, который отвечает за все земельные участки в этих местах? Или главный лесничий, который совершает объезды, чтобы посмотреть, не ведет ли кто нелегальное строительство?
— Или маклер, который работает посредником по продаже домов и развалин и постоянно мотается в этой местности? Перестань, Анна. Под подозрение попадает каждый, потому что каждый живущий здесь ежедневно куда-то ездит: или в гости, или собирать грибы, или… Да откуда я знаю, зачем еще! Ты не сможешь отделить одно от другого, это невозможно.
Анна не дала увести себя в сторону. Она была серьезной и сосредоточенной. И даже раскраснелась от напряжения.
— Когда, собственно, Энрико строил новые дома? Ты это знаешь?
Кай вздохнул.
— Нет, так просто, с ходу я не могу сказать, но могу посмотреть. Я был посредником при продаже всех этих развалин.
— Так посмотри.
— Сейчас? — Кай сделал испуганное лицо. — Я думал, мы сходим поесть. Я сегодня с утра выпил три бутылки минеральной воды и не съел даже ни кусочка кекса! Я плохо чувствую себя уже после бокала шампанского.
— Пожалуйста, посмотри. Сейчас.
Кай быстро нашел то, что искал, но все же перелистывал акты с недовольным видом.
— Итак, — заявил он, водружая на нос очки для чтения, — в 1992 году он начал вести строительно-восстановительные работы в Валле Коронате, в 1996 году сделал перестройку в Ла Пекора, в том же 1996 году он купил Ла Ласконе, а в 1999 году — Ла Рочиа. Остальное ты знаешь.