Сабина Тислер – Похититель детей (страница 62)

За неделю до Пасхи он, прогуливаясь, случайно увидел его недалеко от Ла Пекоры, когда тот играл на берегу ручья. С тех пор он целыми днями наблюдал за мальчиком, держа наготове бутылку с эфиром. Он должен был быть готовым в нужный момент. Этот мальчик очаровал его. Он невероятно серьезно и сосредоточенно носил куски дерева и палки, подтаскивал камни и собирал мох, чтобы перегородить ручей и построить на берегу маленького, им же созданного озера пещеру. Он неутомимо работал целыми днями, целыми часами стоял худенькими бледными ножками в ледяной воде ручья, а иногда тихонько пел. Все время одну и ту же песню. Песню, которую Энрико не знал.

В ту пятницу Феликс забрался довольно высоко на гору, чтобы набрать больше сучков дерева. Он так старался и был настолько поглощен своим занятием, что гроза застала его врасплох и он даже не услышал, как его звала мать.

Энрико появился в тот момент, когда Феликс уже промок до нитки, дрожал от холода и страшно боялся грома и молнии. Он не решился бежать к дому через луг. Энрико был для него спасителем в трудном положении, и он сразу же проникся к нему доверием. Энрико без труда удалось уговорить его на несколько минут сесть в его машину, пока пройдет гроза. Этот мальчик не был таким недоверчивым, как Беньямин. Он даже не думал убегать, Энрико даже не пришлось брать его за руку. Он сам прошел пару метров к машине — даже не прошел, а пробежал — и сам сел в нее.

Гроза была просто счастливым случаем для Энрико. Он долго думал, как отвлечь малыша от его пещеры у воды, но то, что это окажется так легко, он даже не представлял.

— Я подвезу тебя пару метров, — сказал он, запуская двигатель, и мальчик засиял от радости.

Когда старый, купленный из третьих рук джип, который Энрико уже давно сдал на металлолом, поехал в противоположном направлении, было уже слишком поздно.

Через несколько минут, а может, и секунд, Феликс понял, что этот человек никогда не привезет его домой, и на его лице появилось выражение отчаяния и страха.

— Не волнуйся, — успокоил его Энрико, резко затормозил и прижал к лицу Феликса пропитанный эфиром носовой платок. Голова мальчика поникла, и Энрико смог спокойно преодолеть весь долгий путь через лес к Валле Коронате. Карлы не было дома. Никого не было. Они были совершенно одни, и у них была масса времени…

— Чего ты притих? — спросила Карла. — В чем дело?

Звук ее голоса прервал мысли Энрико.

— Быть такого не может… — медленно сказал он. — Так не бывает, чтобы ребенок просто так исчез. Только не в этих местах. Здесь в лесу не сидят торговцы людьми и порнографией и не ждут маленьких мальчиков! Я не могу себе представить, чтобы здесь совершал преступления какой-то таинственный детоубийца. В таком случае он убивал бы чаще. Не только один раз. И тогда нашлись бы трупы.

— Как? — спросила Анна. — Здесь дома находятся далеко друг от друга, а участки при домах занимают много гектаров земли. Если кто-то кого-то закопает, то как можно найти труп?

— И здесь никто никогда не бывает, — добавила Карла. — Можно копать часами, и никто ничего не увидит. В Германии это было бы сложнее.

— Точно, — соврал Энрико. — Я об этом и не подумал.

Дискуссия начала забавлять его. Это была игра с огнем, и она его возбуждала.

— А как вы думаете, что могло случиться с Феликсом? — обратилась Анна к Энрико, возвращая разговор к теме. — Если вы отметаете все эти возможности и теории… может, у вас есть лучшая идея?

— Скорее всего, это была глупая случайность. Ваш сын просто оказался не в то время и не в том месте. Может быть, это был несчастный случай, в котором был замешан кто-то из работающих на виноградниках или в оливковых садах. Может, кто-то задавил его трактором, или его случайно застрелил браконьер, или загрызла собака пастуха, потому что Феликс испугался ее, стал убегать и, наверное, упал. Все это вещи, из-за которых у человека, живущего здесь, могут возникнуть серьезные неприятности. В таком случае на карту поставлено его существование. И поэтому он просто спрятал тело Феликса. Так, как вы и сказали, — где-то закопал или бросил в старую цистерну.

— Нет, мне это не поможет. — Анна зажгла сигарету. Первую за этот день. — Все это лишь предположения. И пока я не увижу его труп, я считаю, что он жив.

— То, что вы его ищете, я понимаю, — сказал Энрико. — Но зачем же сразу покупать дом? Может быть, поиски очень быстро уведут вас далеко отсюда?

— Может быть и такое. Но интуиция все прошедшие годы говорила мне, что нужно ехать в Италию. Я тосковала по этой стране, как по родине, потому что чувствовала, что Феликс где-то здесь. Мы бросили его, когда ни с чем уехали назад в Германию, и теперь я наконец хочу быть рядом с ним.

«Как быстро я мог бы раз и навсегда завершить эти поиски! — подумал Энрико. — Но я этого делать не буду. Черта с два!»

— Я вот думаю о слабоумных сыновьях Джакомо, — сказала Карла. — Им сейчас уже за сорок, и они целыми днями разъезжают вокруг на своих «Веспах». Они появляются даже там, где их ждут меньше всего. Время от времени пару дней они помогают на работах в лесу, но когда им это надоедает, то просто бросают работу и сидят где-нибудь с бутылками пива. Они никогда не появляются в деревне — родители запретили им это, потому что стыдятся своих детей. А иногда они исчезают на пару месяцев, потому что находятся в психиатрической лечебнице в Сиене.

Энрико отрицательно махнул рукой.

— Здесь шатается много странных личностей, потому что в Италии их не держат под замком, как в Германии. Если кто-то добровольно не идет в клинику, то его туда и не отправляют. Родители заботятся о таких несчастных. А тех, кто от старости тронулся умом, вообще оставляют в покое. Но я считаю, что сыновья Джакомо не опасны. Я думаю, они и мухи не обидят.

— Я не знаю. Такого заранее никто не знает. Только когда что-то случается, тогда задним числом все становятся умными.

— Что же мне делать? — довольно беспомощно спросила Анна. — Что мне, пойти к этому Джакомо и спросить его сыновей, были ли они на Пасху в девяносто четвертом году в Ла Пекоре и не убили ли они моего сына? Это же чушь!

— Мы можем, по крайней мере, узнать, были ли они в это время в клинике.

— Гаральд тогда развесил на деревьях сотни объявлений и поговорил в окрестных деревнях с каждым, кого встречал. Никто ничего не видел и не заметил. Словно проклятие какое! Только одна старуха пару дней спустя вспомнила, что видела маленького светленького мальчика в сером «порше».

— Хозяин магазина «Алиментари» из Кастельнуово Берарденга ездит на серебристо-сером «порше», — сказал Энрико. — Никто не знает, откуда у него деньги на такую машину. В основном «порше» стоит в гараже за домом, а хозяин сдувает с нее пылинки. Самое большее раз в месяц он ездит на ней во Флоренцию. Притом так медленно, что тормозит все движение. И каждый спрашивает себя, что ему, собственно, нужно во Флоренции…

— Откуда ты все это знаешь? И почему мне никогда ничего такого не рассказываешь?

— Я же не могу пересказывать всю ту чушь, которую можно услышать в магазине стройматериалов. Тогда я был бы только этим и занят.

Энрико и Карла говорили раздраженным тоном.

— Как зовут этого продавца? — Анна не хотела отвлекаться от темы.

— Энцо Мартини. Мне так кажется. Но я не уверен, потому что мы очень редко бываем в Кастельнуово Берарденга.

— Но что же мне делать?

Анна уже поняла, что все было иначе, чем она себе представляла. Она была слишком наивной. Легко сказать: «Я поеду в Италию и буду искать своего ребенка. Начну оттуда, где он исчез десять лет назад. Где-нибудь да найду след, какую-то зацепку и узнаю, что же произошло десять лет назад…»

Так она думала. А сейчас она знала, кому принадлежал серебристо-серый «порше», она узнала о двух слабоумных парнях, которые безо всякого дела раскатывали по местности и запросто могли случайно натолкнуться на ребенка в лесу. И тем не менее она не продвинулась дальше. Такие вещи бывают в кино или в романах, но действительность, к сожалению, выглядит совсем иначе.

Анна уже примирилась с судьбой. Все было бессмысленно! Она вела себя как идиотка. Надо было оставаться дома во Фрисландии. И, наверное, Гаральд был прав. Надо было тогда рожать второго ребенка и начинать новую жизнь. Сейчас ему было бы восемь лет. Может, это был бы мальчик. Мальчик. Такой как Феликс.

— Ничего вы не сможете сделать, — прервал ее мысли Энрико. — Собственно, только полиция может действительно сдвинуть дело с мертвой точки. Но я не могу представить, чтобы десять лет спустя в «порше» можно было найти хоть один след, который можно было бы идентифицировать.

— Я устала. Пойду, наверное, спать. — Анна поднялась. И вдруг почувствовала такое отчаяние, что ей стало трудно даже пошевелиться. — Спокойной ночи. И спасибо за все.

Она зашла на мельницу и заперла дверь изнутри. И вдруг представила себе, как это ужасно — остаться одной в этой долине.

58

Анна уснула сразу. Во сне она увидела себя привязанной к операционному столу. Яркие лампы слепили ее, так что она лишь с трудом могла различить наклонившиеся к ней фигуры в повязках, закрывающих рот, и медицинских шапочках. Ее охватил страх. Панический страх. Она дергалась, пытаясь освободиться от ремней, и почти сходила с ума от собственной беспомощности. «Что вы со мной делаете?» — пыталась закричать она, но из горла вырывался лишь хрип. Фигуры нагнулись еще ниже. Она была уверена, что они ухмыляются, хотя видеть этого не могла. «Я здорова, зачем это?» Из ее глаз брызнули слезы. Может, они сжалятся?