Сабина Тислер – Похититель детей (страница 59)

— Мадонна, что за глупости вы говорите, — проворчала она.

Кай вздрогнул. Ситуация стала критической. Он не знал, что делать, и перешел в наступление.

— Вы вообще хотите продавать этот дом?

— Конечно. — Фиамма выпила весь стакан одним глотком.

— И сколько он стоит?

— Двадцать пять тысяч, — сказал Фиамма и снова упала на софу. — Но я не буду продавать его немцу.

Кай был в восторге от низкой цены — он ожидал большего, — но Фиамма была чертовски крепким орешком.

Кай сделал глубокий вздох. Надо сейчас же что-то придумать.

— В данном случае все обстоит немного по-другому, — начал он. — Отец Энрико был итальянцем, его звали Альфредо Пескаторе. Жена его была немкой, и их семья жила недалеко от Палермо. Когда Альфредо, который работал каменщиком, упал с лесов и разбился насмерть, его жена с детьми вернулась в Германию. Тоска по Италии не оставляла Энрико, но лишь когда ему было уже далеко за тридцать, он смог осуществить свою мечту и вернуться на родину. Особенно он любил Тоскану, поэтому и начал реставрировать здесь старые дома и развалины.

— Ага. Значит, в принципе, он итальянец. — Фиамма зажгла сверхтонкую сигарету, диаметром всего лишь с соломинку, смотревшуюся в ее грубых пальцах с толстыми кольцами совершенно по-идиотски. — Так-так.

— Он любит Италию, Италия — его родина. И у него есть очаровательная жена, активно занимающаяся социальными вопросами Я уверен, что она и здесь, в Сан Винченти, будет полезна.

Этот аргумент попал в точку. Фиамма, которая была очень чувствительна к социальной активности, призадумалась. Кай почувствовал, что она начинает потихоньку смягчаться.

— Однако в настоящий момент у них возникла проблема: они продали свой дом и остались без крыши над головой.

— Молодой человек, — сказала Фиамма и снова обстоятельно восстала с кушетки, — я сказала «пять минут», и четыре из них уже прошли. Как по мне, то пусть так и будет. Этот Энрико может купить дом. За тридцать тысяч. Ведь я этих двоих совсем не знаю.

— Решено! — обрадовался Кай и широко улыбнулся. Фиамма была пройдохой, но, в конце концов, они оба были в выигрыше.

Фиамма поправила платье, провела рукой по своей невероятной прическе, что на последней никак не сказалось, и улыбнулась:

— Молодой человек, я забыла, как вас зовут.

— Кай. Кай Грегори. Я живу в Сиене, и там же у меня бюро.

— Кай… Porcamadonna![46] Это же не имя! Это сокращение. Но от чего?

— Нет, нет, это не сокращение, это имя. Немецкое имя, — тихо добавил он. И ему стало не по себе.

Фиамма все еще улыбалась.

— Ну, хорошо, Кай… Только вы должны знать одно. Если бы вы не были таким ужасно милым и чертовски ловким и если бы у вас не было таких прекрасных голубых глаз… то я бы, наверное, не продала дом этому Энрико.

Кай сидел в кресле, и Фиамма сейчас стояла прямо перед ним. Впервые в жизни у него возникла мысль о бегстве. Кто знает, что еще придет Фиамме в голову, если он не смоется отсюда побыстрее!

Она наклонилась и дышала ему прямо в лицо.

— Как насчет того, чтобы выпить по глоточку? Вы не находите, что нам есть что отпраздновать?

— Конечно, — ответил Кай невозмутимо, как только мог. — Но не рановато ли? Сейчас только одиннадцать. Кроме того, мне еще нужно ехать.

Фиамма громко рассмеялась:

— Сразу видно, что вы не итальянец.

— Разве вы не говорили, что спешите?

Фиамма открыла бутылку «Асти Спуманте»:

— Для сделок у меня всегда есть время.

Она вынула из темно-коричневого полированного стенного шкафа два бокала для шампанского и наполнила их до краев. Затем села на ручку кресла Кая. Ее тугая грудь была прямо перед его глазами, что он воспринял почти как изнасилование.

Фиамма сунула ему в руку бокал:

— Салют!

Они чокнулись и выпили. Кай попытался сконцентрироваться на Монике Бенедетти. Может, ему удастся путем передачи мыслей побудить ее позвонить ему. Ко, как он ни напрягался, его мобильник молчал.

— Вы всегда желанный гость здесь, в Сан Винченти, Кай, — промурлыкала Фиамма, произнося «а» и «й» раздельно, что звучало довольно комично.

— Это очень мило с вашей стороны, синьора… — Кай был крайне осторожен.

— Фиамма. Называйте меня Фиамма.

— Хорошо. Фиамма.

— Знаете, у моего мужа ужасно много работы… и он так много находится в разъездах…

— Я очень скоро снова буду здесь. Самое позднее, к подписанию компромессо… А сейчас мне нужно ехать в бюро… — Он вытащил визитную карточку из кармана пиджака. — Это моя визитка. Можете звонить в любое время.

Фиамма моментально засунула карточку в вырез своего платья.

Кай допил из своего бокала, поставил его на стол из бело-голубого кафеля, стоявший возле кушетки, и встал. Он протянул Фиамме руку, но она подставила ему щеку.

— Я очень рад! — Он расцеловал ее в обе щеки.

— Я тоже, — прошептала она.

Кай направился к двери.

— Мы еще увидимся, — сказал он и добавил: — Чао, Фиамма!

Она была настолько тронута, что долго махала ему вслед. Он быстро прошел через сад, сел в машину, таким же, похожим на бегство, образом рванул с места и уехал, как и бургомистр, который незадолго до него покинул свой дом.

55

Когда Энрико на платформе в Монтеварки обнял Карлу и поцеловал ее в щеку, то первым, что он сказал, было:

— У меня для тебя есть одна хорошая новость и одна плохая.

Она со страхом и одновременно скептически посмотрела на него:

— Что случилось?

— Я продал Валле Коронату, — сказал он и улыбнулся. — Во всяком случае, почти продал. В ближайшее время пойдем к нотариусу.

Она побледнела как смерть. Не из-за того ли, что он сказал, подумал Энрико.

— А теперь хорошая новость. — Ее тон был обиженным и холодным.

— Женщина, которая покупает долину, очень приятная.

— Как это понимать?

— Так, как я сказал. Я никогда не говорю намеками, не хожу вокруг да около. Ты же знаешь.

Она посмотрела не него, и взглядом выразила одну лишь фразу, которую он понял так четко, словно она была вырезана у нее на лбу: «Ты подлец!»

— Она живет у нас на мельнице, — продолжал он. Ему было уже все равно. Самое худшее он сказал. И сейчас она могла спокойно выслушать все. — Она взяла тайм-аут у своей семьи в Германии и с ходу влюбилась в Валле Коронату. Я думаю, тебе не будет мешать, если она останется на мельнице, пока мы съедем. Иначе ей пришлось бы жить в гостинице, а я думаю, что когда она заплатит за дом, то разорится. — Он засмеялся.

Она его не поддержала.

— А где будем жить мы?

— Я уже нашел чудесную руину. Она тебе понравится. На следующей неделе мы пойдем к нотариусу. Я думаю, четыре недели… и у меня будут готовы одна-две комнаты, в которых мы можем временно пожить. А остальное я буду строить уже не торопясь.

Карла молчала. Энрико притянул ее к себе.