Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 57)
Напрасно Альфред Татте, старый друг Мюссе, умоляет его не поддаваться мороку. Любовь этой женщины, одновременно любовницы и матери, необходима ему, чтобы вырваться из разврата и лени. Ему, как и ей, невыносима мысль о «последнем разе». Страсть разгорается с новой силой. В январе 1835 года они воссоединяются в квартире на набережной Малаке, и Жорж сообщает Татте, что они с Мюссе снова любовники. Возможно, они любят лишь воспоминания о своей страсти, следы своего счастья, еще не стертые временем. Объятия их пылки, но случаются унизительные ссоры, иногда при детях. Этого Жорж вынести не может. Альфред по-прежнему капризен, развратен, мучим ревностью, по собственному признанию, «пожирает ее сердце, чтобы накормить свое». Ситуация становится невыносимой. В начале марта 1835 года Жорж бронирует место в почтовой карете и собирается тайно выехать в Ла-Шатр; Мюссе узнает об этом и смиряется. Несомненно, она излечится раньше его, если предположить, что он вообще когда-то сможет излечиться.
Перед нами разрыв любовников, каждый из которых — писатель. В их бурных отношениях присутствует налет театральности, и в то же время они являются источником вдохновения. Жорж Санд пишет «Письма путешественника». Мюссе с горечью констатирует свой полнейший раздрай, из которого, тем не менее, в 1836 году складывается автобиографический роман «Исповедь сына века», в котором любовь молодого человека, преданного неверной женщиной и пустившегося во все тяжкие, возрождается благодаря благородному чувству зрелой женщины, которой удается вырвать его из лап демонов: это гимн любви, и прежде всего гимн Жорж Санд. Роман очень взволновал Жорж, о чем она написала своей подруге Мари д’Агу: «С первой до последней страницы малейшие детали этой несчастной любви передаются так точно, так тщательно, что, закрыв книгу, я разрыдалась, как дура. Потом написала несколько строк автору, чтобы что-то ему сказать; что я очень его любила, что прощаю его и не хочу никогда увидеть снова» (февраль 1836 года). Альфред вскоре заведет любовницу, и не одну. От юношеской пылкости и дерзости почти ничего не осталось. Но его полные ностальгических чувств стихи сохраняют прошлое нетронутым:
После 1840 года Альфред пишет только ради денег, как будто он утратил изящество и как если бы его жизнь прервалась. Появляется великолепный цикл «Ночи», куда поэт вплетает темы любви, страдания и искусства, а в 1842 году он пишет несколько страниц «О лени», дорогой для него теме: он парализован бездельем, что так раздражало Жорж и что ему ставят в упрек даже самые близкие друзья: «Его тяжкий труд заключается в том, чтобы узнать, решит он, сидя в большом кресле, поставить на каминную решетку сначала левую ногу или правую…» (Альфред Татте, 1841). Став респектабельным человеком, в 1852 году он был избран во Французскую академию и в 1857 году в возрасте сорока семи лет умер.
Жорж Санд мучается от депрессии. В Ноане ей удается отдохнуть и обрести внутреннюю свободу. Она медленно приходит в себя: «Я постоянно испытываю к нему глубокую материнскую нежность», — пишет она Мари д’Агу. Она всегда будет впадать в гнев, если кто-то в ее присутствии плохо отзовется о Мюссе. Ее жизненные силы берут верх, и она вновь принимается за работу. В 1835 году она знакомится с адвокатом Мишелем де Буржем, мужчиной во цвете лет, властным, ярым республиканцем, который оказывает ей помощь в бракоразводном процессе. Их связь длится два года, они разделяют одни и те же политические взгляды, и она удовлетворена физически; но Бурж интересуется только собой, и это обстоятельство вызывает у нее ироничные слова: «Он полагает, что ему должны быть преданы только потому, что он появился на свет из живота своей матери!» Мужчина всегда остается сыном, который хочет, чтобы его обожали. Любовники Жорж Санд, от Жюля Сандо до Александра Мансо в 1850 году, почти все были моложе ее, и она относилась к ним как к сыновьям. Именно теплота и материнская нежность в 1838 году привели в ее объятия Фредерика Шопена, «малыша Шопа».
Тем же летом 1835 года, когда она встретила Мишеля де Буржа, Жорж Санд начинает долгий бракоразводный процесс; неудачными спекуляциями Казимир нанес существенный ущерб семейному состоянию и наследству детей, Мориса и Соланж; поскольку супруга считалась недееспособной в гражданском отношении, муж не посвящал ее в свои финансовые операции. В полученном ею от бабушки имении Ноан, с которым у нее было связано столько воспоминаний, ее всегда принимали плохо: Казимир считал собственником себя, хотя он им не владел, а только руководил. В октябре между супругами происходит жестокая ссора в присутствии свидетелей, послужившая поводом для официального развода. Жорж Санд временно уезжает из Ноана, чтобы избежать малейшей возможности примирения. Она больше не желает терпеть ни лжи, ни надуманных обязательств.
Бракоразводный процесс происходит в начале 1836 года в Ла-Шатре. Суд не выдвигает в качестве обвинения против молодой женщины ее сумбурную жизнь или, по крайней мере, приуменьшает ее значение, принимая во внимание не менее явные измены мужа, тогда как грубость и оскорбления со стороны Казимира суд учитывает. Казимиру выплачивается рента, а Жорж Санд получает право пользования Ноаном, полную опеку над Соланж и частичную над Морисом. Спокойствие длится недолго: несколькими днями позже Дюдеван подает встречный иск против развода и приезжает в Ноан. Его жалобы стали серьезнее: он ставит в упрек жене то, что она принимала любовников в присутствии Соланж, тратила деньги, одевалась в мужское платье — короче говоря, была беспутной женщиной. При этом он заявляет о желании продолжить совместную жизнь! Суду ясна подоплека всех этих требований: речь идет о дополнительных финансовых вливаниях. Полюбовное решение найдено в июле: Жорж получает в свободное управление все богатства, которыми она владела до замужества, в том числе дорогое имение Ноан, а Казимир в качестве компенсации — доходы от отеля «Нарбон» в Париже.
Страстная и бесстыдная любовница, щедрый друг, нежная мать или мать отсутствующая, Жарж Санд любит жизнь. Она бросается в новую авантюру, чтобы исправить ошибки предыдущей, и быстро восстанавливается после поражений; работа залечивает раны. Ее свобода бесценна, а благодаря книгам и статьям она, будучи осмотрительной деловой женщиной, может содержать себя. «Приличное общество» отвернулось от нее, но что такое общественное мнение, как не «нетерпимость уродливых, холодных или трусливых женщин» и не «насмешливая и оскорбительная цензура со стороны мужчин, которым уже не нужны жены набожные, еще не нужны жены просвещенные и всегда нужны жены верные»? Она поселяется в Париже в «Отель де Франс» — Мари д’Агу убедила ее присоединиться к ней там, пока не нормализуется обстановка, несмотря на запреты великосветского Парижа. В 1838 году начинается ее новый роман с Шопеном. «Малыш Шоп» живет с ней в Париже и Ноане рядом с ее детьми.
Жизненный выбор Жорж Санд шокировал большинство ее современников и даже кое-кого из друзей. Слишком честная, чтобы идти на компромисс, она предпочитала мужское поведение, переходила от одного любовника к другому, почти не страдая; чаще всего именно она принимала решение расстаться; но каждому своему роману она отдавалась душой и телом и прекрасно приспосабливалась к своему полу и играла на двойственности своего существа: когда писала или путешествовала, она как бы была мужчиной, в любви же была настоящей женщиной.
Воспитанная на произведениях Руссо, в частности на «Новой Элоизе» и «Общественном договоре», она считала, что любовь может быть фактором гармонии, превышающим иерархию классов и полов. Она не боялась скандалов; старея, разочаровавшись в политике, она увлеклась социальными и гуманитарными проблемами; по ее мнению, ответственность за волнения, охватившие страну в 1848 году, целиком и полностью лежит на посредственном и несправедливом обществе.
Отныне ее интересует благотворительность, положение писателей-рабочих, нищета народа, свобода и образование женщин. В своих романах она выступает защитницей женщин, попавших в тиски нежеланного брака, но не скрывает презрения к фривольным женским душам, нервным и эмоциональным: она сожалеет, что слишком много разведенных женщин «на волне энтузиазма и эгоизма» инфантильно вступают в свободные отношения, не имея средств вести «достойную и гордую жизнь». Что же касается брака, превращающего супружескую спальню в «гроб, в котором прячутся иллюзии», то она не обвиняет его прямо, при условии, что он жизнеспособен; надо, чтобы мужья и жены имели равные права и равные обязанности: под запретом только та любовь, которая подавляет партнера. Шатобриан находит в творчестве Жорж Санд начало новой истории женщин: «Смелость суждений и сладострастие нравов — это территория, на которую дотоле не ступала нога дочери Адама и которая, возделанная женщиной, породила неизвестные цветы».
ФЕРЕНЦ ЛИСТ И МАРИ Д’АГУ
Он уехал, вокруг меня пустота… и я лью слезы…