Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 59)

Жизнь вдвоем принесла много нового: характер Ференца многогранен — по собственному признанию, он наполовину священник, наполовину цыган: он все время думает о великодушии и благородстве души, но в то же время нервен, обеспокоен ответственностью, нетерпелив, самолюбив, иногда тщеславен и занят своей карьерой. Пока между ними не возникает ссор, лишь мелкие «незначительные» разногласия, как скажет она потом. Лист встретил на улице Пьера Вольфа, своего друга и бывшего ученика; тот привел его в женевскую библиотеку за книгами, которые помогут в издании его музыкальных сочинений. Вольф вводит его в свой круг, тем самым лишая Мари части драгоценного времени, которое Ференц мог бы провести с ней. Она ждет его в одиночестве, вынужденная сопротивляться эпистолярному натиску со стороны своего семейства, готового объявить ей войну, если она не вернется к прежней жизни и не загладит свою неприемлемую выходку. Каждое письмо из Франции вызывает у нее волнение и тревогу. Когда Ференц возвращается домой, он не замечает ее покрасневших глаз; она записывает в дневник полное ностальгии стихотворение «У меня есть друг, но у моей боли друга нет». Потом появляется Герман, пятнадцатилетний ученик, которого Лист тепло принимает; интимная домашняя обстановка отчасти нарушается. Лист смотрит на все как бы со стороны, ограничивается вопросами, хорошие ли новости сообщают из дома; ему явно не хочется беспокоиться по этому поводу. Он возвращается к блестящей концертной жизни и ее радостям, а Мари мечтает о том, чтобы он отошел от исполнительства и, занявшись сочинением музыки, стал великим композитором. Их мысли теперь кое в чем расходятся: «Я обнаружила, что в глубинах моего сердца есть место, куда Ференц не проникал».

В мемуарах молодой женщины можно лишь с трудом заметить, что она одинока и разочарованна. Благодаря ей Лист заполняет некоторые лакуны в своем образовании; они вместе читают «Божественную комедию»; его искусство совершенствуется; его вдохновляют чудесные горные пейзажи, и он описывает их при помощи музыки. В декабре на свет появляется малышка Бландина. Новый, 1836 год был плодотворным. Слава Листа распространяется, в мае его приглашает Лионский театр, Мари позже приезжает к нему. Затем его зовут в Париж. В признаниях в любви, вызванных разлукой, тем не менее сквозят упреки, если Мари оттягивает приезд или если их встреча оказывается недостаточно пылкой: «Почему же вы так холодны, так вялы, так упрямы? Мари, Мари! Ну верните мне мою жизнь, любите меня вновь…» В июне они встречаются в Женеве, а в конце лета совершают восхитительное путешествие в живописный городок Шамони вместе с Жорж Санд и ее детьми. Дружба этих двух женщин очень крепка, несмотря на то что Жорж завидует красоте Мари, а Мари — писательскому таланту Жорж. В последующие месяцы они будут регулярно встречаться в Париже или в спокойном сельском Ноане.

Мелкие неприятности не имеют значения, если ведут к углублению чувств. Любовники решают переехать в Италию, волшебную страну искусства и красоты, где «свободные союзы никого не возмущают». Бландину оставили в Женеве с няней, и вот они на берегу Лаго-Маджоре, в Милае, в Комо, в Белладжо. Здесь, в Комо, Мари ждет рождения Козимы в декабре 1837 года, а Ференц, согретый славой и веселый, несмотря на ужасный рояль, снова начинает концертировать, переезжая из города в город, — финансовое положение того требует. В марте 1838 года они в Милане, потом в Венеции. Они ходят по музеям, слушают Россини, гуляют, но в глубине души Мари претит кочевая жизнь; она хотела бы где-то осесть, завести друзей и покончить с одиночеством, в котором пребывает, пока Ференц вдали от нее пожинает успех в музыке и в светской жизни.

Однажды в апреле 1838 года Ференц зашел в комнату Мари с немецкой газетой в руках: на Дунае произошло наводнение, имевшее ужасные последствия, и у него возникла идея дать в Вене несколько концертов в пользу пострадавших. Подобные благородные мысли нередко приходили ему в голову. Вот только ему придется в очередной раз оставить Мари одну в Венеции под покровительством неблизкого знакомого. Она не осмеливается остановить его — путешествие продлится лишь неделю. Первые письма из Вены полны энтузиазма. Ференц выступает перед императором и принцами, его осыпают похвалами, как Моцарта или Бетховена, к его ногам льется дождь из цветов и золота. Он получает изумительные предложения, и ведь ему есть кого кормить. Пусть она присоединится к нему как можно скорее и разделит с ним триумф. Однако письма идут катастрофически медленно. У Мари жар, она не может никуда ехать и вскоре тяжело заболевает. О ее печальном положении Ференца предупреждает друг-покровитель. Ференц сражен новостями; она умоляет его вернуться, а он начинает чаще писать страстные письма, уверяя, что отменит концерты и скоро поедет к ней. Но он тянет с возвращением: неделя превратилась в полтора месяца.

Мари должна посмотреть правде в глаза. Ференц почувствовал вкус свободы, славы, денег, почестей, возможно, у него новая любовь. Его письма уклончивы, как уклончивы чувства, когда они не вполне искренни; он пишет о подвигах на ниве музыки, об аплодисментах и пятнадцати вызовах на бис — сам Паганини не знал такого триумфа! Болеющая Мари видит в этих победных реляциях лишь светскую болтовню, тщеславие слабого мужчины, который позволяет льстить себе и забывает о настоящих ценностях, которыми когда-то дорожил; опустошенная, она перестала распечатывать его письма. Наконец 29 мая он вернулся, но встреча имела горький привкус. Венская история развеяла чары; помимо ее воли посыпались жестокие и неловкие упреки, на которые он в свою очередь отвечал резкостями. Замечания превращаются в жалобы, жалобы сменяются мимолетным сочувствием, и начинается умопомрачение разрыва. Она сознает, что больше не представляет собой для него дыхание жизни. Будучи женщиной гордой и прямой, она допускает мысль вернуть ему свободу: «Вы меня очень сильно любили. Это длится уже пять лет, и, возможно, этого достаточно. Отпустите меня. Когда вы меня позовете, я вернусь… Я с большим уважением отношусь к вашей свободе» (28 июня).

Что это, конец их романа? Они оба не хотят этого, и совместная жизнь возобновляется, прерываясь на концерты. Лист выступает перед императорской семьей; он обладает несравненным исполнительским талантом, но сочиняет мало — Шопен и Шуман, которые старше его всего на год, достигли полнейшей композиторской зрелости. Мари хватает мужества упрекнуть его в том, что он растрачивает талант, и пожаловаться на его поведение. Мелочные подсчеты промахов и уклончивых ответов отравляют любовь, и она уходит. Лето 1838 года, проведенное в Лугано, дает им передышку, после чего Ференц, вызванный в Милан, пишет ей пронзительные слова: «Я не смогу жить без вас, я должен жить только с вами, моя добрая Мари. Все, что есть во мне хорошего, возвышенного, живого, без вас гибнет. <…> Мои усталые веки увлажнены горькими слезами. Вы останетесь со мной? Неужели это я уничтожил нашу жизнь?» (1 сентября 1838 года). Три месяца спустя у него вырывается тот же крик: «Любите меня, чтобы я мог жить!» (21 декабря). В январе 1839 года они приезжают в Рим, где в мае рождается их сын Даниель; часть лета они проводят на водах в Лукке.

Вопрос о разрыве пока не стоит. Есть возможность сделать передышку. Однако их повседневные отношения становятся все более напряженными. Мари страдает нервным расстройством, последствия которого будут сказываться в течение следующего десятилетия. Она горда, уязвлена, требовательна, и она поняла, что этому двадцатисемилетнему музыканту, эгоисту, когда речь заходит о его карьере, опьяненному успехом и не умеющему сопротивляться женщинам, разумной семейной жизни явно недостаточно. У Ференца много любовниц; он мечтает о бродячей жизни и дальнейшем вознесении к вершинам славы. Что до сих пор удерживает его рядом с Мари? Привычка? Он неосознанно отдаляется от Мари, побуждая ее вновь увидеться с друзьями и семьей, писать, работать. Ссоры, порой жестокие, перемежаются периодами мнимого спокойствия. Не происходит ничего непоправимого, но существует утомление и плохо скрываемое раздражение: «Почему же я противоречу вам и сам себе кажусь невыносимым?» Когда же он принимает приглашение на концертный тур по всей Германии, Мари понимает, что расставание неизбежно. Но оба они все еще закрывают на это глаза. 23 октября она вместе с дочерьми отправляется из Генуи в Марсель, а оттуда в Париж; маленький Даниель остается у кормилицы. Лист же начинает новую жизнь кочевника. Они пообещали друг другу регулярно сообщать новости о себе: «Отныне я смогу встретиться с вами вновь лишь в сердце и в мыслях», — пишет он.

Их страсть все еще слишком сильна, чтобы они могли расстаться навсегда. У них часто возникают одни и те же мысли, и оба приходят в оцепенение от той пропасти, что пролегла между ними. Оба они озабочены здоровьем друг друга; по поводу девочек, «мушек», как называют их родители, они договорились, что те поживут у Анны Лист, матери Ференца, потому что семья Мари очень сдержанно относится к идее принять их у себя. После расставания Мари предполагает забрать их. И Мари уже думает о том, как они с детьми вновь обретут друг друга: «Я думаю только о двух летних месяцах, которые мы проведем вместе». И признается Ференцу в том, как нуждается в нем: «Я люблю вас всей душой и каждый день страдаю от разлуки. Когда вы предполагаете вернуться?» Между любовью и нелюбовью границы размыты. На этом пути страданий еще встречаются моменты нежности и прежней теплоты: они проводят вместе несколько недель в Баден-Бадене в июле-августе 1840 года, потом встречаются в Фонтенбло в октябре, и она признается, что вновь чувствует «глубокое религиозное волнение» счастливых спокойных дней. Почти каждое лето до 1844 года они находили мирное пристанище на маленьком острове Нонненверт на Рейне.