Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 55)
Соперники двигаются навстречу друг другу и поднимают оружие. Дантес стреляет первым и попадает Пушкину в живот. Поэт падает на обагренный кровью снег; у него хватает сил на то, чтобы выстрелить, прежде чем потерять сознание. Умирающего отвозят домой. Натали падает в обморок. Пушкину удается надеть чистую рубашку; он ложится. Его осматривает врач, потом приглашают священника; несколько предупрежденных друзей спешат к его изголовью. Натали, заливаясь слезами, стоит на коленях рядом, он гладит ее по волосам. Надежда на то, что его удастся спасти, быстро тает. Пушкину тридцать семь лет.
На отпевание в церковь его тело сопровождают лишь несколько настоящих друзей, а полиция выстраивает ограждения по пути следования похоронной процессии, чтобы помешать народным волнениям; 4 (16) февраля тело будет перевезено в Святогорский монастырь, что во Псковской губернии, рядом с фамильным домом. Николай I, озабоченный критикой и жалобами, которые могли обнаружиться в бумагах поэта, выражает сдержанные соболезнования, не оценивая гения, которого потеряла Россия; однако он выражает желание никогда больше не видеть Геккерна при дворе и отказывается принимать его. Дантес лишен званий и отправлен под конвоем на границу; его жена Екатерина присоединится к нему позже. Что же до Натали, то она горюет искренне; она удаляется в Михайловское, туда, где покоится ее муж. Шесть лет спустя после драмы по просьбе императора она вновь будет появляться на придворных балах, по-прежнему прекрасная; император патронирует ее повторный брак.
Кокетство и неосторожность фривольной красавицы стоили Пушкину жизни. В этой драме было четыре главных действующих лица: соблазнитель, жена, муж и общественное мнение. Честь существует лишь в глазах других, и общественное мнение стало великим арбитром: «И вот на чем вертится мир!» — сетует поэт. Любовь не так дорога, как честь. Роковое анонимное письмо было как бы презренным «открытым письмом», которое, циркулируя в свете, должно было уничтожить достоинство человека, чей веселый смех докучал тщеславному и посредственному обществу. Поэт-рогоносец: два этих несовместимых слова губят поэзию. Однако дуэль показала, до какой степени в России был любим и почитаем Пушкин: тысячи людей выразили желание носить по нему траур. Молодому поэту-мечтателю не суждено было, как отцу Татьяны Лариной, «в халате есть и пить». Он был и остался свободным человеком: «Я могу быть подданным, даже рабом, — но холопом и шутом не буду и у Царя Небесного».
АЛЬФРЕД ДЕ МЮССЕ И ЖОРЖ САНД ПРОЛОЖИТЬ ПУТЬ ДРУГИМ ЖЕНЩИНАМ
Когда-нибудь мир узнает обо мне, а если этот день не настанет, неважно, я проложу путь другим женщинам.
Мадам Дюдеван совершает позорные поступки и пишет возвышенно.
Сейчас никто не читает романы Жорж Санд, но ее личные записи и письма широко известны. Каких-то сто восемьдесят лет назад дело обстояло наоборот: ее романы увлекали публику, а ее жизнь, так демонстративно независимая, так неприлично мужская, считалась пощечиной морали и обществу.
Неоднозначное происхождение, любовь к труду, бьющее через край воображение, чтение всего подряд избавили Аврору Дюпен, известную также под именем Жорж Санд, от конформизма эпохи. Ее бабушка по отцу, вдова богатого финансиста Дюпена де Франкёя, была внебрачной дочерью маршала Франции Морица Саксонского и внучкой польского короля; мать, танцовщица, принадлежала к плебейскому миру и вела бурную жизнь. В автобиографии Жорж Санд признается потом, насколько ее простонародные корни оказались важны для нее: «Я, родившаяся в аристократической среде, принадлежу народу как кровно, так и сердечно» («История моей жизни»). В основе ее брака с бароном Казимиром Дюдеваном, заключенного в 1822 году, как большинства союзов того времени, нет каких-то особенных чувств; девять месяцев спустя, в 1823‐м, она производит на свет мальчика Мориса; радости материнства заставили ее забыть о трениях в супружеской жизни. Вкусы супругов явно не совпадают; муж целыми днями пропадает на охоте, с радостью управляет прекрасным имением Ноан в Берри, в котором выросла Аврора, и совершает деловые поездки; чтение, разговоры и обмен мыслями не доставляют ему ни малейшего удовольствия; время от времени он настаивает на своем, чтобы продемонстрировать, кто в доме хозяин.
Заурядный муж и очень умная молодая жена, погруженная в мечты, супружеская постель, если не ледяная, то без особого жара: этого было достаточно, чтобы воображение Авроры разыгралось. Первые любовные волнения она испытывает во время путешествия в Пиренеи и откровенно делится ими с Казимиром в подобии исповеди, написанной «от чистого сердца». В следующий раз колебаний было меньше: возлюбленный стал любовником; в 1828 году рождается малышка Соланж, и отныне пара начинает жить в разных комнатах. Ссоры случаются часто. Муж находит утешение в объятиях няни, заботящейся о младенце, и сквозь пальцы смотрит на то, что Аврора требует для себя больше свободы. Поторговавшись, Казимир соглашается на то, чтобы она провела полгода в Париже, сняла там себе квартиру и занялась журналистикой: он будет платить ей ренту. В те времена супруга не имела никаких прав ни на что, если она не была вдовой или официально проживающей отдельно от мужа; согласно Гражданскому кодексу, ее приданым и всем имуществом распоряжался муж. Восьмилетний Морис остается в Ноане, видеться они будут во время каникул, а Соланж, которая еще слишком мала, чтобы задавать вопросы, мать берет с собой. Все это совсем не нравится Авроре, поскольку семья и дети представляют собой очень важный компонент счастья, но ради независимости приходится чем-то поступиться, а призвание Авроры — литература.
И вот она в Париже, одетая в мужской костюм (из экономии) и «спасительный редингот», никому не известная парижанка, затерявшаяся в толпе. Она работает как каторжная, по ночам пишет, утром спит, днем шьет, сдает статьи в Revue des Deux Mondes, встречается с писателями, оказывает многочисленные услуги, потому что она добра и великодушна; она отрицает предрассудки и старается приобрести то, что называет «мужскими качествами». Чтобы уничтожить образ слабой женщины, не самодостаточной ни в материальном смысле, ни в психологическом, она сама зарабатывает себе на жизнь, курит трубку или маленькие сигары, выходит на улицу без сопровождающих и подписывает романы мужским псевдонимом Жорж Санд, который она придумывает после любовной связи с Жюлем Сандо. Именно такой впоследствии ее опишет Мишле. Она изображает из себя «деклассированную» и шокирует приличное общество. Но она счастлива: «Жить, как это прекрасно! Как это хорошо, несмотря на печали, мужей, скуку, долги, сплетни, несмотря на острую боль и набившие оскомину неприятности. Жизнь опьяняет! Любить, быть любимой — это счастье! Это рай!» (1831).
1832 год — год первых больших успехов Жорж Санд: с разницей в несколько месяцев один за другим выходят романы «Индиана» и «Валентина», благожелательно воспринятые критиками, появляются новые друзья. Она быстро становится знаменитостью в литературных кругах Парижа. В 1833 году начинается ее связь с актрисой Мари Дорваль, которую она не скрывает; связь эта переросла в настоящую дружбу; позже она признается в «Истории моей жизни», что «мужчин любит больше, чем женщин, и убеждена в том, что цели природы логичны и совершенны».
С Альфредом де Мюссе Жорж Санд встретилась в июне 1833 года на обеде у Франсуа Бюлоза, редактора «Обозрения двух миров». Альфред сидел рядом с ней — юный денди в плотно прилегающем пиджаке и небесно-голубых узких брюках. У него было лицо херувима, природное изящество дополнялось некоторой развязностью; он мог бы раздражать свою соседку, но его независимый ум и меланхоличная ирония пробудили в ней интерес. Ему всего двадцать два года, на шесть лет меньше, чем ей; первый его поэтический сборник «Сказки Испании и Италии» вышел в свет, когда автору было девятнадцать, а сейчас он пишет пьесу для театра. Несколько дней спустя он прислал ей свои стихи и упомянул, что перечитал кое-какие фрагменты из «Индианы». В знак благодарности она отправила ему наброски своего следующего романа «Лейла».
И вот начинается дружеский обмен письмами, полными откровенности, уважения и интеллектуального любопытства, в которых они раскрываются друг другу. За Жорж Санд ухаживает множество мужчин, она любима ими. Альфред, неуравновешенный и неспокойный, с компанией золотой молодежи заглушает тоску в разного рода излишествах — алкоголе, борделях, игре, театральных кулисах — и при этом ненавидит свой разврат. Но его стихи свежи и непринужденны. Вот как он, двадцатилетний, одаренный и убежденный в том, что «представляет собой что-то», описывает сам себя: «Беспутного поведения, склонный к разврату, что созвучно с моими стихами, гордый тем, что иду вперед, когда другие поворачивают назад, никогда не бывающий один, даже глядя в зеркало, хваленный взбалмошными сверстниками, смеющийся над теми, кто меня проклинает, несущий вздор перед великими людьми, влюбленный в барочный стих, в готическую фразу, в галльский сонет…» («Падший поэт»).