Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 34)
ДЖЕЙМС БОСУЭЛЛ СТРАСТИ ЛИБЕРТИНА
Любовь — это подлинная лихорадка ума.
Если по возвращении она будет проявлять прежнюю холодность, это означает, что она меня недостойна. Я не буду с ней ссориться — не в ее силах справиться со своими недостатками. Но я разорву сковывающие меня колдовские цепи.
Джеймс Босуэлл мог бы быть героем непристойного английского романа XVIII века. Любовь для него — это глинтвейн, которым он упивается. Переходя от страсти к страсти, он не может противостоять искушениям, клянется, что девица, которую он только что встретил на улице, — это любовь всей его жизни, вступает с ней в связь, охладевает, расстается с ней назавтра или три месяца спустя, мирится, снова расстается, впадает в запой, а потом с улыбкой уступает новому влечению.
Вся жизнь Босуэлла — непрерывные расставания, но он сожалеет о каждом разрыве отношений, сделанном в письме или при личной встрече, и, закончив очередной роман, впадает в нерешительность и меланхолию. Он не Казанова, еще в меньшей степени Дон Жуан. Он каждый раз хочет жениться. Скорее он походит на Руссо как автора «Исповеди», Руссо, воспитанного в аристократической среде и ежедневно доверявшего дневнику свои злоключения, чтобы лучше в них разобраться. Он эгоист, но не нарцисс, либертин, но не циник, одновременно наивный, искренний и развратный; его исповеди полны природного шарма, самоиронии и подлинных чувств. Впрочем, несмотря на всю эксцентричность, он не вне морали, по крайней мере не вне морали своей эпохи, и борется с противоречиями и сделками с совестью, потому что хочет быть мудрым и добродетельным: его лучший друг, Темпл, — пастор. Поскольку непристойность его откровений не могла понравиться пуританской Англии, его автобиография, затерявшаяся в архивах, стала доступна публике лишь в начале XX века, а на французский язык была переведена в 1950‐х годах, через сто пятьдесят лет после смерти автора.
Джеймс Босуэлл родился в 1740 году в Эдинбурге. Его отец, состоявший в родственных отношениях с самыми старинными шотландскими семьями, следуя шотландской традиции, принял титул лорда, стал судьей и «царствовал» в обширной области Окинлек, населенной многими сотнями жителей. Невозможно точно оценить размер его состояния, до некоторой степени обремененного долгами и залогами, как водится у крупных землевладельцев: содержание такой собственности требует значительных трат, и самым надежным средством для поддержания благоденствия семьи была бы удачная женитьба на девушке с приданым. Таким образом, Босуэлл-младший должен искать себе богатую невесту; он закончил изучать право, но мечтает быть писателем, путешествовать, жить в Лондоне и влиться в круг писателей, художников и политиков.
Отношения между отцами и сыновьями часто бывают бурными. Старый лорд Окинлек, овдовевший в 1766 году, еще достаточно бодр и подумывает о повторной женитьбе. Властный, принципиальный, он ничего не понимает ни в устремлениях своего странного мальчика с изменчивым характером, ни в его душевных кризисах: отцу хотелось бы, чтобы сын сделал успешную карьеру — адвокатскую, например, — или баллотировался бы в парламент, почему бы и нет. Чтобы завершить образование Джеймса и довести его квалификацию юриста до совершенства, Босуэлл-старший оплачивает его продолжительное пребывание в Лондоне в 1760 и 1762 годах, потом, в 1763 году, финансирует путешествие по Европе. Молодой человек, как и большинство аристократов его возраста, совершает «большой тур» по континенту. Имея разного рода рекомендации, он входит в высшее общество. В Лондоне он встречает романистов и поэтов — Лоренса Стерна, Шеридана, комедиографа Дэвида Гаррика, а также лондонского литературного «льва», доктора Сэмюэла Джонсона, который становится его другом и чью биографию он позже напишет. В Голландии, где Босуэлл изучает право, он влюбляется в Изабель ван Зюйлен, будущую подругу Бенжамена Констана; он посещает мелких немецких принцев и принцесс; в Швейцарии он наносит визит Вольтеру, потом встречается с Руссо; наконец, на Корсике знакомится с главой правительства Корсиканской республики Паскалем Паоли и увлекается его приключениями. Перед ним открыты все пути. В 1766 году он становится адвокатом и подолгу живет в Лондоне, выполняя профессиональные обязанности и проявляя другие многочисленные таланты. Встречаясь с выдающимися людьми своего времени, он стремится удовлетворить собственные амбиции и с некоторой долей тщеславия пытается показать себя с лучшей стороны.
Босуэлл — утонченный, изысканный молодой человек, временами меланхоличный, с нежным лицом, но с тяжеловатым подбородком, очень заботящийся о собственной элегантности — через пятьдесят лет его можно было бы назвать денди; добросердечие написано на его лице. В Лондоне он посещает модные клубы, аристократические салоны, игорные заведения; его интересует все, он хочет изучить нравы своих современников; он фланирует, и, несмотря на скромные доходы, ему удается воспользоваться разными возможностями, которые то и дело подворачиваются: в своем «Дневнике» он описывает удовольствие от посещения театров или дегустации устриц со стаканом доброго бордо. Однако его легкомыслие — лишь видимость: не меньшее удовлетворение он получает, когда, оставшись дома, облачившись в старую одежду и домашние туфли, пишет диссертацию или когда отправляется в церковь на воскресную службу, мечтая о тихой благочестивой жизни в отчем доме.
Любовное желание обрушивается на молодого человека, как буря. Когда он с убеждением говорит, что нет «большего счастья, чем настоящая любовь, разделенная с милой женщиной», он абсолютно искренен и готов целую зиму хранить целомудрие, чтобы найти супругу, достойную его любви, хорошенькую и бескорыстную. Это, однако, не мешает ему в то же самое время ухаживать за актрисой из театра Ковент-Гарден, которая принимает его у себя в уборной, «прекрасная в своем дезабилье». Свидание должно состояться на следующей неделе. Страсть двадцатидвухлетнего Джеймса разгорается, он чувствует то, что называет «сладким любовным бредом»; он признается молодой женщине в своем восхищении ею и отдает ей сердце. На третьем или четвертом свидании его охватывают «муки настоящей любви», и, в пылу страсти, он заключает ее в объятия; красавица отталкивает его с многообещающей улыбкой, и он еще больше влюбляется в эту «изысканную смесь стыдливости и чувственности». Наконец, через две недели после первой встречи, она соглашается провести с ним ночь; отужинав с несколькими бокалами вина, совершенно счастливый после долгих недель воздержания, он погружается в «неисчерпаемый фонтан любви». Назавтра делает запись в дневнике: «Я рожден для сладострастия».
Четырьмя днями позже Джеймс является к прекрасной актрисе, и та принимает его со всей любезностью. Однако его огонь горит уже не столь ярко, он испытывает даже некоторую холодность; он признает, что это приключение было лишь времяпрепровождением в ожидании встречи с великосветской дамой, которой он понравится. Обеспокоенный, встревоженный, он испытывает необъяснимый страх, колющую боль и «некоторый жар в той части тела, что предназначена для Купидона». Он задается вопросом: может ли такая прекрасная и утонченная женщина быть грязной потаскухой? Решение принято быстро. Он возвращается к своей актрисе и заставляет ее признаться: «Мадам, вы единственная женщина, с которой я встречался на протяжении двух месяцев. Сегодня утром я был у врача. Он обнаружил у меня серьезную инфекцию и сказал, что женщина, от которой я подхватил эту инфекцию, знает, что больна. Это тем более ужасно, мадам, что я получил ее от вас, а не от уличной девки…» Дама все отрицает. Босуэлл остается светским человеком и не изменяет своей привычной вежливости; добившись от нее признания вины, он гордо заявляет, что заканчивает эти отношения «с мужественной твердостью и холодной вежливостью». Расставание проходит без слез, и он флегматично подводит черту: «В любви как на войне…» Венерические болезни не прекратятся на протяжении всей его любовной жизни и будут расшатывать его здоровье. Воды, гимнастика, масла — чего только ему ни советовали, и все без толку.
Чаще всего расставания не проходят так быстро и с такой очевидностью. Чтобы расстаться с женщиной, которую он полюбил, Босуэлл нуждается в помощи друзей, в частности в одобрении Темпла. В 1766 году — ему уже двадцать шесть — он до безумия влюбился в дочь садовника Ефимию. Она красива, невинна и весела; они пишут друг другу записки и прячут под скатерть на его столе и вместе вытирают пыль в его комнате; она разрешила ему срезать прядь ее волос, и он бережет ее, как сокровище. Его воображение разыгралось, он испытывает волнение, как в ранней юности: не окажется ли она более послушной, более простой и более нежной супругой, нежели респектабельные дамы из высшего общества, которые думают только о благопристойности? Признательная милая малышка будет ему предана и подарит здоровых деток. Вот он мечтает об упоительной свадьбе — каприз сладострастного воображения; а 28 апреля пишет Темплу письмо с мольбой помочь ему избежать наваждения — отца это убьет! Три недели спустя наваждение развеялось, и Босуэлл со смирением признает слабость своего характера: в Моффате, где он принимает целебные ванны, некая свободная молодая женщина дарит ему райское наслаждение и разгоняет все его сожаления. «Это будет, — пишет он простодушно, — последняя моя внебрачная связь». Что же до Ефимии, то, обладая здравым смыслом, она не приняла всерьез экзальтированные заявления молодого барина.