Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 32)
Роза признается, что это были мирные недели, несмотря на то что дальнейшая ее судьба представлялась туманной. Королевский лейтенант Мезонруж оказался добрым человеком, сумевшим разглядеть в своей узнице остроумную и спокойную женщину, с которой приятно поговорить. Он старается утешить ее, а спустя три месяца заточения с радостью сообщает, что ей разрешили прогулки в саду бастиона. Более того: так как многих заключенных освободили, у него стало больше времени на общение с ней, и он даже дал ей бумагу и чернила, чтобы она могла записывать свои мысли, чем смягчил ее положение. Тюрьма — не самое подходящее место для проявления чувств, но Роза догадывается, что интерес и внимание к ней королевского офицера переросли в настоящую привязанность. Законопослушная девушка осторожна и не поощряет его ухаживания, но их любезное общение не дает поводов мечтать о лучшем обществе.
Чтобы развлечь Розу, Мезонруж рассказывает ей о шевалье де Мениле, сидящем в соседней камере и тоже проходящем по делу герцога и герцогини Мэнских. Узники не знакомы друг с другом. Чтобы развлечь их и наладить в тюрьме подобие социальной жизни, добрый человек Мезонруж расхваливает их друг другу, возбуждая таким образом их любопытство. Он даже предлагает им носить их записки из камеры в камеру. Он снабжает узников бумагой и перьями, и под покровительством великодушного королевского лейтенанта начинаются их отношения. «Надо побывать в тюрьме, чтобы узнать цену подобного развлечения», — отмечает благодарная Роза.
Итак, мадемуазель Делоне и шевалье де Мениль начинают ежедневно обмениваться письмами и записочками в стихах. Это галантное развлечение, которое Мезонруж счастлив предложить своим «гостям», обоим приходится по вкусу. Переписка и воображение привели к тому, что они друг другу понравились. Но поскольку человеку всегда свойственно желать немного больше, чем он имеет, шевалье признал, что ему очень любопытно увидеть ту, кому он пишет письма, и стал уговаривать лейтенанта устроить им краткую встречу. Что же до Розы, то она противится такому предложению: а вдруг это положит конец их свободной переписке, в которой возможно все и в которой каждый из них может говорить о своих желаниях, не перенося их на реальную жизнь? Ах, осторожная Роза! Мезонруж все же уступает просьбам шевалье: они смогут на несколько мгновений показаться друг другу на пороге двери. «Мы оба были сбиты с толку (возможно, тем, что оба должны были изменить свои представления друг о друге); мы не произнесли ни слова — таково было условие встречи — и через мгновение скрылись с глаз друг друга».
Роза была права. В письмах, которые последовали за мимолетной встречей, сквозило какое-то принуждение, из них исчезли легкость и веселость. Но разочарование только разожгло желания, да и развлечений в тюрьме было мало. Шевалье не выглядит обескураженным и убеждает Мезонружа продолжить эксперимент и дать им возможность сказать друг другу пару слов. Сердобольный лейтенант соглашается и однажды вечером самолично приводит Мениля к мадемуазель Делоне; она лежит на кровати, шевалье садится у изголовья, а лейтенант тактично отходит в сторонку и беседует с мадемуазель Рондель. Критически настроенная Роза безжалостно замечает замешательство гостя, который не знает, что сказать; разговор не клеится; на помощь приходит Мезонруж и предлагает какую-то тему для разговора. Встреча не была удачной. Обмен посланиями возобновился, но прелесть новизны пропала. Роза настроена сделать паузу и собирается готовиться к празднику Троицы. Пауза как будто устраивает и Мениля. Роза в глубине души разочарована этим и делает такую запись: «Я почувствовала себя в высшей степени уязвленной тем, как мало он сопротивлялся моему предложению; это несоразмерное чувство заставило меня опасаться чего-то более серьезного».
Одиночество, унылость окружающей обстановки, тянущиеся дни, препятствия, а также воспоминания о минутах счастья — мощные стимулы для оживления и усиления желания. У всех это происходит по-своему. Роза соглашается с тем, что шевалье начинает ей нравиться. Мениля это делает более смелым; он пользуется тем, что Мезонруж отлучился, и ловко открывает замок своей камеры, после чего бесшумно входит в камеру Розы, ключ от которой для удобства лейтенанта всегда находится в замке. Удивление, испуг, удовольствие приводят Розу в замешательство, но, признает она, «самое приятное взяло верх». Галантная игра превратилась в серьезную привязанность: «Мне было приятно думать, что шевалье де Мениль считает меня достойной любви и любит меня, и я в это поверила». Такова любовь: нередко она оказывается лишь ответом на желания другого. Вместо того чтобы попытаться разобраться в себе, Роза не столько помышляет «сокрыть от него или показать ему свои чувства, сколько пытается убедить себя в их существовании». Какая трезвость сознания! Как только воздыхатель уходит, к ней возвращается разум; молодая женщина пытается бороться против своей привязанности; она отдает себе отчет в том, что их отношения в данный момент выходят на новый уровень и что от того, как она поведет себя, может зависеть ее будущее. Ей тридцать пять лет, у нее есть определенный жизненный опыт, и она боится. Назавтра вечером Мениль снова предпринимает свои попытки. Его безрассудство — огромный риск для них обоих. Несмотря на мольбы своего гостя, Роза решает прекратить эти «опасные отношения», пока не поздно: «Я попросила господина де Мениля больше не пытаться видеться со мной и отказаться от любых прямых контактов. <…> …уходя от меня, он выглядел так, будто ему очень больно».
Любовь «выкристаллизовывается». Мениль опять стал писать письма. Его боль искренна. Он находит правильный тон, чтобы успокоить Розу и заронить в ее воображение мысль о счастье разделенной любви. Это больше не шутливая игра, речь идет о долгой совместной жизни. Он торопит ее, говорит о страсти, уважении, подчинении. Чтобы придать своим словам больше веса, он без стеснения вспоминает ее плачевное материальное положение и говорит о своем безразличии к общественному мнению. Страхи постепенно уходят, и разум восторжествовал над «хаосом», в который заявление Мениля ввергло Розу: разум, полагает она, разрешает ей любить: «Чувствам можно доверять и считаться с ними только тогда, когда они находятся в согласии с разумом… Никогда я не была до такой степени вашей и не желала вас в большей мере, чем сейчас» (24 июля 1719 года). Любовь — явление субъективное: сначала человек сам убеждается в том, что любит, затем пробуждается взаимность. «Я думала, что нашла это главным образом потому, что наши желания никак не удовлетворяются. <…> Меня охватила более сильная страсть, чем та, которую вызвала я». Больше в сердце нет никакой тревоги, напротив, в нем зарождается и укрепляется ощущение безопасности: «В начале нашей связи я была совершенно счастлива и не ожидала, что может быть больно…»
Первой жертвой этой любовной авантюры оказался великолепный Мезонруж: человек честный и законопослушный, добродетельный и разумный, хоть и не очень проницательный. Он видит, что Мениль осмелел и что Роза вошла во вкус обмена посланиями. Однако сдержанность молодой женщины его обнадеживает. Прежде всего он хочет облегчить ей пребывание в тюрьме; его функции тюремщика позволяют ему свободно заходить к ней, он развлекает ее как может, и Мениль даже начинает ревновать, когда слышит через окно, как его Дульсинея поет арию Ифигении, а ей отвечает сидящий в заключении в камере этажом выше герцог Ришелье! Однако королевский лейтенант должен был выполнять свой долг и отчитываться перед начальством. Однажды вечером, зайдя случайно к мадемуазель Делоне, он застает у нее Мениля, который, как он полагал, должен был сидеть под замком у себя в камере. Объяснений было не избежать. Роза слишком законопослушна, чтобы отрицать обвинения. Она откровенно рассказывает о своих сердечных склонностях. Чтобы лейтенант простил ее, она уверяет его, что связь, существующая между ней и Менилем, серьезна и что они будут вместе до конца жизни.
Когда возмущение, досада и печаль немного утихли, Мезонруж благородно смиряется с ситуацией, обуздывает ревность. Обмен письмами продолжился. Не его вина, что однажды вечером, когда начальник лейтенанта неожиданно решил зайти в тюрьму, шевалье де Мениль отсутствовал у себя в камере. Разразившийся на этот раз скандал имел более тяжелые последствия: Мениля перевели в карцер, находящийся в башне, далеко от камеры мадемуазель Делоне, условия его содержания ужесточились. Розу снедало беспокойство: «Я думала только о нем». Вся их нежная жизнь уничтожена, несмотря на усилия, Мезонружу не удается восстановить связь между ними и улучшить условия пребывания в заключении. Шевалье находится под жестким контролем, который он переносит плохо; он озлобляется; в дальнейшем, снова благодаря великодушному Мезонружу, его дела начинают идти лучше, и даже встречи с возлюбленной вновь становятся возможны. Дело герцогини Мэнской потеряло актуальность, некоторых проходящих по нему счастливчиков уже отпустили на свободу, тюремный режим смягчился, и посещения узниками друг друга снова стали разрешены.