Сабин Мельхиор-Бонне – Оборотная сторона любви. История расставаний (страница 24)

Луиза, возведенная в ранг герцогини, отныне получает карету с гербом и право табурета, однако выглядит как никогда грустной. Она поделилась своим смятением с мадам де Монтозье, придворной дамой королевы Марии-Терезии; герцогство, конечно, прекрасный подарок, но, возможно, прощальный, и получила она его, как прислуга получает жалованье: «У разумных людей так заведено — прежде чем уволить слуг, им выплачивают жалованье в знак признательности за службу. Боюсь, как бы подобное не произошло и со мной. Вдруг король, такой могущественный, желает отправить меня в отставку? Теша мое тщеславие, он, возможно, полагает, что так я легче перенесу его безразличие…» Нежная Луиза устала, огорчена, ее отчаяние усугубляется тем, что под сердцем она носит ребенка, который, если король погибнет на войне, станет бастардом. В моменты наибольшей грусти она видит себя сосланной в герцогство Вожур, подальше от глаз того, кого она все еще любит.

Королева в свою очередь перебирается вместе со своим двором в Компьень; она ждет, что после первых побед во Фландрии король предложит ей присоединиться к нему. Встреча должна состояться в Авене. 7 июня Мария-Терезия отправляется в путь со своими фрейлинами и присоединяется к войскам. В это время беременная, полная беспокойства Луиза томится в Версале. Услышав о перемирии, она принимает решение: ни ревность, ни страх не заставят ее пассивно ждать разрешения присоединиться к королевскому кортежу. Измучившись в дороге, в Авен она прибывает совсем без сил и натыкается на стену: оскорбленная королева не впускает наглую любовницу и не отвечает на ее реверансы, а фрейлины во главе с мадам де Монтеспан лицемерно возмущаются такой дерзостью. Назавтра — и того хуже: становится известно, что король находится поблизости от лагеря. Не принимая в расчет ни запреты, ни субординацию, на глазах у пораженных придворных Луиза во весь опор мчится по полям туда, где она надеется найти короля.

Людовик XIV никогда не забывает, что он король; опрометчиво поступившую Луизу ждет ледяной прием. Он вовсе не бесчувственный, но не любит, когда его застигают врасплох, а может быть, он уже выплакал все свои слезы, когда расставался с Марией Манчини, к чему его принудили Мазарини и мать, Анна Австрийская. Конечно, его тронул столь страстный и искренний порыв, не свойственный жеманным придворным. Молодая женщина вскоре начинает жалеть о своем опрометчивом поступке и благоразумно удаляется к себе в комнату. Вечером король приходит к ней и утешает ее; он дает понять королеве, что та должна смириться с присутствием фаворитки, быть с ней любезной и даже пригласить к себе в карету. Король — хозяин.

Победа на один день. Нежная и изнуренная Луиза продемонстрировала силу страсти, которую ничто не может сломить. С какой легкостью она вновь отдается чувству, которое, вероятно, испытывает лишь она одна. Поскольку ей предстоит возвращение в Версаль в связи с приближающимися родами, она не участвует в пышных празднествах по случаю королевских побед. Но, едва придя в себя, она присоединяется к торжественным приемам и сидит за королевским столом. Она слишком хорошо знает своего короля и понимает, что он ослеплен блестящей и великолепной мадам де Монтеспан, триумф которой происходит на ее, Луизы, глазах: скромной Луизе достаются крохи угасающей любви, Атенаис — почести и слава. Луиза не способна интриговать, она любит короля, а не королевскую власть, а король, похоже, все еще хочет, чтобы она была при нем. Он бывает нежен, и ее надежды оживают. Но какой ценой? Конечно, она остается при дворе, но это худшие моменты в жизни влюбленной женщины, вынужденной видеть успех своей более молодой и красивой соперницы-интриганки. Наблюдательная мадам де Келюс отмечает жестокость ее положения: злоупотребляя своим преимуществом, мадам де Монтеспан заставляет Луизу прислуживать себе, уверяет, что не может обойтись без ее помощи, и Луиза принимает эти лживые комплименты: «Мадам де Лавальер выполняла эту работу со всем рвением горничной, судьба которой зависит от удовольствия, доставляемого хозяйке». Бедняжка терпит унизительные шутки безжалостного двора — здесь принято смеяться над проигравшими.

Король терпеть не может сцен и принуждает обеих своих любовниц, которые обедают и ужинают вместе и ездят в одной карете, жить по одним и тем же правилам. Расчетливый, он для начала напускает немного тумана — вероятно, чтобы обмануть вспыльчивого маркиза де Монтеспана; в Сен-Жерменском дворце две его любовницы живут в смежных покоях, и, по словам матери регента, чтобы попасть к Монтеспан, надо пройти через спальню Лавальер! Король иногда удостаивает Луизу своим вниманием во время беременности Атенаис, которую эти редкие посещения приводят в бешенство. Королева должна смириться с этой странной ситуацией. Короля беспокоят только упреки со стороны Церкви, но, сознавая вину, он совсем не готов к искреннему раскаянию.

Три или четыре года ежедневной пытки оставляют шрамы на сердце Луизы де Лавальер. Терпеливые люди всему находят объяснение, а королю не приходится страдать от непослушания. Не имея возможности покинуть двор, где некогда ей так хорошо жилось, она терпит мучительное наказание, оставшись наблюдать за собственным падением. Она отдает себе отчет в страданиях, причиненных ею самой королеве Марии-Терезии, и теперь, перед началом Великого поста в 1671 году, хочет успокоить совесть. Загладить, искупить вину, выбрать мир в душе, а не светскую мишуру; внутренний разлад не дает ей права на отсрочку; кажется даже, она изливала душу в разговоре с королем, чтобы укрепиться в своем решении. В среду покаяния — первый день поста — она выскальзывает из дворца и идет вдоль Сены до монастыря Визитации в Шайо. В письме, оставленном на видном месте, она сообщает королю, что навсегда оставляет свет.

Король не любит, когда его ставят перед свершившимся фактом, и прежде всего желает мира у себя в доме; он эгоист и терпеть не может бурных сцен расставания. На этот раз он не поедет в Шайо, как сделал это в 1661 году; он посылает в монастырь Лозена с поручением вернуть беглянку; когда первая попытка не удалась, в монастырь отправляется друг короля маршал де Бельфон. Обоих выпроводили. В конце концов миссия по возвращению Луизы возлагается на Кольбера, который приводит весьма веский аргумент: привязанность к королевским детям, мадемуазель де Блуа, которой еще нет семи лет, и пятилетнему графу де Вермандуа. Король согласен пойти на уступки и хочет в последний раз поговорить с мадемуазель де Лавальер; он обязуется не мешать ей покинуть двор. Луиза в нерешительности; она слаба, неимоверно слаба; в конце концов она уступает и в сумерках приезжает в Версаль. Встреча сопровождается слезами: «Король плачет от радости, а мадам де Монтеспан… догадались, от чего? С обеими король вел нежные разговоры: все это трудно понять. Лучше помолчать», — с юмором заключает мадам де Севинье.

Изменения в душе происходят не за один день и не без чужой помощи. Луизу по возвращении приняли неоднозначно. Одни смеялись над ее слабостью, другие восхищались искренностью. Двор постоянно переезжает, и Людовик XIV всюду возит ее с собой, но мадам де Монтеспан, язвительная и надменная, теперь его любимая фаворитка. Луиза осознает свои слабые стороны: может ли она полагаться на себя и на искренность своего раскаяния при дворе, слепом и недалеком, полном опасностей и насмешек? Ее набожность, посещения бедняков, благотворительность, которой позволяет заниматься ее новое состояние, — одна лишь видимость; она с удовольствием приобщается к роскоши, блеск и комфорт ее усыпляют. Какого чуда она ждет? Выходит, при дворе нельзя вести жизнь доброй христианки? Бог уготовил ей особый, совершенный путь, а не вялую отставку. Ей нужно только отказаться от привязанности к людям, но где найти на это силы?

«Я так слаба и переменчива, и мои лучшие желания напоминают полевой цветок из псалмов царя Давида, который расцветает утром и засыхает вечером»[31], — признается она в своих «Размышлениях о милосердии Бога». На медленном пути обращения у нее есть содействие, за нее молятся: у маршала де Бельфона есть сестра-кармелитка в обители Сен-Жак, и он по мере сил поддерживает Луизу; он также состоит в переписке с аббатом Боссюэ, которому Луиза открывает сердце; Боссюэ, прекрасный психолог, не торопит ее: «Не надо заставлять ее делать больше, чем она может выдержать». Бог разорвет связи, когда придет время. Связи, надо сказать, иногда кажутся совсем ослабшими: «Если мне вдруг станет плохо у кармелиток, я буду вспоминать о страданиях, причиненных мне этими людьми (королем и мадам де Монтеспан)», — поделилась она с мадам де Ментенон. Боссюэ следует за ней по пятам и наблюдает за ней: «Мне кажется, что ее дела продвигаются без каких-либо усилий с ее стороны».

Тем не менее не все препятствия устранены, и возможны новые ошибки. Например, 12 января 1674 года король захотел провести особенно пышный праздник, и маленькая дочь Луизы с воздушной легкостью танцевала в черном бархатном платье, усыпанном бриллиантами. Это было исключительное зрелище, и сердце матери не могло остаться равнодушным. Сопротивляясь искушению, Луиза укрылась у кармелиток, чтобы набраться сил. Исход близок. Подготовка идет медленно, мягко, но решительно, и вот она уже готова, хоть сердечные раны еще не затянулись: «Наконец я покидаю свет — без сожаления, но не без боли».