Сабин Дюран – Солги со мной (страница 42)
– А… Ясно… К этому мы еще вернемся. В любом случае вы выехали из дома утром, в пять десять утра вылетели из Гатвика рейсом «Томас Кук» и в семь сорок приземлились в международном аэропорту «Ионнасис Викелас» на Пиросе.
– Да.
– Мистер Моррис, – мягко произнес он, – моим ребятам не составит труда проверить списки пассажиров…
Я сделал круг плечами, как будто они затекли.
– На что вы намекаете? – вмешалась Элис.
– Просто желаю убедиться, что мистер Моррис не был в воскресенье вечером в Пиросе, в баре «Свисток и боров».
– Нет, – ответил я.
– И с Лорой Крэтчет вы не знакомы?
– Нет.
– Несмотря на тот факт, что мистер Хопкинс помнит, как вы поздоровались с ней в Стефанос в день изнасилования. Что приветствовали ее… – Он снова заглянул в записи, – «как старую знакомую»?
– По-моему, она поздоровалась первая. Я видел ее в автобусе.
– И запомнили?
Я на мгновение закрыл глаза.
– Ровно настолько, чтобы узнать. Не больше.
– И когда я встретил вас одного в ночном клубе в четверг вечером, вы оказались там случайно?
– Не случайно, а как я уже объяснял: мне почудилось, что туда зашел Эндрю.
Стоящая рядом Элис подняла руку и потерла глаз основанием ладони. Убрала ее и холодно произнесла:
– Мистер Моррис подтвердил свой адрес и время прибытия из Лондона, а также заверил, что не был в Пиросе в воскресенье вечером, равно как не являлся близким другом жертвы. Это все, что вы хотели, лейтенант?
Гаврас, делавший пометки в блокноте, со вздохом положил ручку на стол.
– Еще одна деталь… Наша с вами беседа касательно собаки.
– Это не я, и вы это знаете. Почти наверняка это сделал Артан, сторож Элис…
– Мой вопрос, – продолжал он, как будто не слышит, – касается вашего местонахождения в те часы, когда ей перерезали глотку. А точнее, вашей поездки в доэллинское поселение в Окарте.
– Не понимаю, какое полиции до этого дело.
– Удачно съездили?
– Да.
Он откинулся назад и заправил рубашку в брюки.
– Удивительно, мистер Моррис, что вам так понравилось доэллинское поселение, если учесть, что оно временно закрыто на реставрацию…
– То есть? – произнесла Элис.
У меня пересохли глаза, язык во рту словно распух.
– Я съездил туда и осмотрел руины. В билетной кассе никого не было. Еще подумал: как-то странно. Но я все-таки вошел и побродил там.
– И приехали вы туда на автобусе.
Я кивнул.
– Повезло же вам – сели на «автобус», идущий в глубь острова! Надо же!
– Моя мать говорила, что мне всегда чертовски везет с автобусами. – Я в упор посмотрел в его прищуренные глаза. – Если это все, мне надо в душ…
Не дожидаясь ответа, я встал и неторопливо проследовал по террасе к двери в спальню. Как только повернулся к нему спиной, ноги внезапно задрожали, охватило желание броситься бегом. Я боялся, что сейчас позади раздадутся шаги, он налетит на меня, закрутит вихрем, вывернет руку. Но ничего не произошло. Только скрипели мои туфли. И вдалеке кукарекал петух. Цикады.
Остаток дня я играл роль образцового бойфренда. Помогал в барбекю: без возражений переворачивал и поливал маринадом мясо на углях, хотя глаза слезились от дыма, а брызги жира обжигали руки; подавал еду и убирал за всеми; подливал вино; нашел свежий лед. Солнце выглянуло из-за облаков, напоминая, что мы на отдыхе. Рабочие еще не вернулись, и тишина казалась манной небесной. Ворковали голуби, над бассейном стремительно носились ласточки. Звучали шутки и смех. Кто-то плавал – негромкий всплеск воды, шумное дыхание, вздохи удовольствия. В обычной ситуации я бы после обеда отправился вздремнуть, но сегодня внимательно следил, кому еще что нужно. Тина забыла краски, и я сходил за ними в дом. Ивонн было жарко на солнце, и я передвинул ее лежак в тень. Фрэнк и Арчи искали третьего для карточной игры «верю-не-верю», и я сразу вызвался.
Играли за столом под навесом, рядом с растением с большими, похожими на граммофон белыми цветами с темно-розовой сердцевиной и желтыми стеблями. Лепестки падали на землю, точно смятые бумажные салфетки. Я выиграл – как оказалось, блефовал лучше всех, – и мальчишки после этого прыгнули в бассейн. Элис, сидевшая на стуле рядом с лежаком Ивонн, улыбнулась, сморщила нос и произнесла одними губами:
– Спасибо!
На стол упал цветок. Я поднял его и провел по губам. Мягкий и бархатистый, пахнущий миндалем. Как обещание, как секс, как надежда…
О Гаврасе я не беспокоился. По крайней мере, теперь, когда он ушел. Подумаешь, маленькая ложь! Самое главное для меня – Элис! Как только останемся одни, во всем ей признаюсь. Мои типичные ошибки, ошибки прошлого… Теперь, когда мы вместе, я больше их не повторю! Лучше говорить правду, быть честным, заботиться о других. Взять хотя бы Флорри. Бедная покойница Флорри! Я должен был понять, какая она ранимая, почувствовать опасность! Она меня любила – я слышал, как она шепчет это мне на ухо, чувствовал прикосновение губ к своей шее, помнил, как открываю языком ее рот, прижимаюсь всем телом. Но я бросил Флорри и уехал в Лондон. Скомкал и швырнул в мусор ее письмо. Не перезванивал. Следовало быть добрее…
Я посмотрел на Элис, надеясь опять встретиться с ней взглядом, показать, что чувствую. Я изменился, вырос – и все благодаря ей. Она откинулась на спинку и застыла с закрытыми глазами. Ивонн ее либо игнорировала, либо огрызалась. Ей было никак не угодить – мясо подгорело, вино слишком теплое, Карл в тысячный раз рассказывает ту же историю. Недовольная и странно озлобленная. Человек вроде меня счел бы это подозрительным, но Элис поддерживала ее и не бросала. Воплощенная добродетель и сердечность! Буду у нее учиться. Может, расскажу про Флорри, объясню, что виноват. Что еще? Про Артана и Дейзи? Или надо сдержать обещание? Как правильно, как честнее? Господи, точно на минном поле! Насколько же эгоистическая реакция на события проще, чем морально верная!
– Что, дремлем?
Должно быть, я на мгновение закрыл глаза. Эндрю косо смотрел на меня сверху.
– Нет. Думаю.
– О следующей книге?
– Вроде того.
– Хорошая работенка, если выгорит. – Он хлопнул меня по плечу и направился к ступенькам, громко добавив: – Надо кое-кому позвонить…
– Сегодня же суббота! – удивилась Тина. – Я думала, теперь, когда ты партнер…
– От дурной головы ногам покоя нет!
Естественно, я напился и все испортил. Не знаю, что со мной стряслось. Наверное, баранину за обедом пересолили, и я, чтобы компенсировать, выпил лишнего пива и вина. Или проблема в том, что мешал одно с другим. А может, дело в треволнениях дня, поездке в магазин, попытках произвести впечатление. Я смутно видел, как сгущаются сумерки и в доме загораются огни. Помню ступени к террасе – шаткие и неровные, кустарник, который как будто наваливался на меня, когда я нетвердыми шагами взбирался наверх. Сознавал, что Эндрю смакует каждую минуту.
– Упс! – сказал он, когда я споткнулся.
Я хотел отшутиться.
Но, кажется, язык заплелся.
Рука у меня под мышкой, звон тарелок, громкий разговор… Потом все стихло. Темная спальня, щека на прохладной подушке. Голова, которую наполняли покойницы и пропавшие, Флорри и Джесмин, определенность и неопределенность. В висках стало пульсировать, и я ощутил страх, который, точно ил, мешал крови свободно бежать по жилам.
Когда вошла Элис, я потянул ее к себе на постель.
– Ляг со мной…
Ее тело придвинулось, выпуклости и изгибы.
– Прости, Элис… – пробормотал я.
– Ты только что назвал меня Флорри.
– Что я сделал? Что я сделал не так?
Сквозь туман помню ее губы на своих губах.
Глава 18
Рабочие продвигались все ближе. На следующее утро начали рыть в рощице за бассейном. Все проснулись от отбойного молотка, который уничтожал остатки стены.
– Не обращай внимания, – прошептала Элис мне на ухо.
Ее дыхание было влажным и горячим. Она отвернулась, потянув за собой простыню.