Сабин Дюран – Солги со мной (страница 41)
И в середине списка:
Трагедия в Кембридже. Смерть студентки
Я кликнул, подождал, пока опять повращается диск, и на экране открылось окно – статья из «Хэмпшир кроникл». Медленно загружались две фотографии. На первой ее родители цеплялись друг за друга, а какой-то молодой человек, вытянув руку, провожал их к машине. На второй молодая девушка держала бенгальский огонь, от которого у нее на лице плясали отблески света. Взъерошенные короткие волосы, широкая улыбка и знакомая широкая щель между передними зубами.
Статья была краткой:
Я взглянул на дату вверху статьи. Июль девяносто четвертого.
Потребовалось несколько мгновений, прежде чем до меня дошло. Похороны состоялись через месяц после того, как я выпустился из Кембриджа.
Мимо кафе с ревом пронесся мотороллер. Я качнулся на пластмассовом стуле, почувствовал, как прогнулись ножки. Вцепился пальцами в стол и ощутил липкую зернистость сахара на прочном пластике.
Значит, это я… в союзе с жестокостью и неприглядной черствостью.
Она покончила с собой через считаные недели после того, как мы перестали встречаться – или как это еще назвать. Черт! Да, мы встречались! До сих пор я думал, что ее смерть никак со мной не связана. Но нет! Наложила на себя руки девушка, которую я знал, а не воображаемый человек, которым она стала. Мы сблизились в апреле или мае того года. И уже так скоро – самоубийство. В июле, когда я был обласкан издателями, заключал контракт, давал интервью «Книготорговцу», когда мой талант был поднят на всеобщее обозрение и им восхищались, как драгоценным камнем.
Я сидел в кафе и впервые всерьез думал о Флорри. Вспоминал, как слушали музыку в ее комнате, шершавую стену над кроватью, тонкую, дешевую наволочку. Узор из подсолнухов. Скользкую блузку в горошек. Мы целовались. Наверное, и переспали тоже, но точно вспомнить я никак не мог. Я затащил в постель нескольких девчонок с ее потока – неделя посвящения в студенты выдалась особенно напряженной, но Флорри… Конечно, переспал! Ни одни мои отношения не обходились без секса. Так почему с ней должно быть иначе? Кольнуло сожаление, к которому примешивались печаль и смутное чувство вины – вспомнилось письмо, которое я смял и выбросил в корзину. Бедная Флорри… И как эта новая информация отражается на моих отношениях с Эндрю? С Элис… Какие разговоры мне следует пересмотреть? О чем в собственном поведении стоит задуматься? Нет, разумеется, ничего такого нет. Флорри страдала от депрессии, психического расстройства. Это не имело ко мне никакого отношения!
Мужчина за прилавком вперил в меня взгляд.
– Еще Интернет? Платить будете?
Я покачал головой и подвинул стул. Пластмассовые ножки зацепились за соседний, и я пинком их разъединил. Покинул кафе и зашагал прочь.
Уже завел мотор, как вдруг вспомнил про щелочь. При обычных обстоятельствах махнул бы рукой. Но я был раздражен, все еще под впечатлением от новостей о Флорри, и обрадовался занятию, которое позволяло отвлечься и затянуть возвращение домой.
Прохожий около супермаркета посоветовал спросить в другом магазине, в пяти минутах ходьбы в противоположном от центра направлении. Магазин, правда, больше походил на сарай с мешаниной из товаров для дома, чипсов, печенья и чего-то, что напоминало автозапчасти. На улице у входа сидели на стульях и пили кофе из крошечных стеклянных чашек двое мужчин в жилетах. Один, подслушав мой разговор с хозяином, подозвал меня и, удостоверившись, что я на машине, дал запутанные указания, которые я слушал вполуха, о том, как добраться к магазину «Практикер» на другом конце города.
Я поездил кругами по окраинам Тригаки и наконец увидел в глубине промзоны на приземистом центре товаров для ремонта большую красную вывеску.
Внутри, посреди рядов краски, ведер и нехитрых инструментов для сада и огорода, меня направили к полке с большими пластиковыми бутылями, которые, как заверил консультант в комбинезоне, и были щелочью, гидроксидом натрия. Когда расплачивался, вдруг осенило, что емкость – в точности как та, что я брал в сарае. Может, только зря потратил время на поиски…
Опять полиция. Во дворе стояла та же машина, белая с голубой надписью и ржавчиной над передним правым колесом. Чтоб вас всех! День сурка! Оставят они нас когда-нибудь в покое? Я припарковался вплотную.
Тина встретила меня, когда я вылезал из микроавтобуса.
– К тебе пришли.
– Ко мне? В смысле?
– Не беспокойся. Я уверена, ничего серьезного.
Она вынула из багажника коробку с покупками и понесла ее за угол. Я пошел следом с пустыми руками, если не считать целлофанового пакета с бутылкой щелочи.
Из-за облаков терраса выглядела иначе – без игры света и тени, лужиц солнца и темных карманов пейзаж стал скучным и сумрачным. Из горшков в черную полоску грозно торчали веточки лаванды.
С другого конца террасы, от двери в кухню, доносились голоса. Гаврас стоял с чашкой кофе в руке. Взрыв смеха. Страж порядка – само дружелюбие.
Увидел, что я иду навстречу, и передал кому-то чашку, а потом потер руки и похлопал, стряхивая крошки.
– Мистер Моррис, мы уже думали, так и не дождемся вас!
– Ездил за продуктами. Для барбекю.
Из кухни показалась Элис в бикини из «Топшоп» и с полотенцем на плечах – странный наряд для пасмурного дня, успел подумать я. Она снова закусила губу.
– Пол, лейтенант Гаврас хочет задать тебе несколько вопросов… Не мог бы ты… – Она подняла обе руки ладонями наружу. – Прямо здесь?
– Да, конечно, – ответил я, и только потом сообразил, что спрашивают не меня.
Я уже сел. От сырой подушки постепенно намокали брюки. Поставил целлофановый пакет со щелочью у ног.
Гаврас посмотрел на Элис, на часы и, приняв решение, выдвинул напротив меня стул. Щелкнул застежкой портфеля, который держал в руках, и вынул вчерашний блокнот.
Я повернул голову, чтобы поймать взгляд Элис. Тина хлопотала на кухне, разбирая покупки. Если не считать чавканья дверцы холодильника и хлопанья шкафчиков, в доме стояла тишина.
– А где остальные? – спросил я.
– Поехали в Стефанос на чашечку кофе.
Я кивнул, как будто мое мнение в данном вопросе что-то значило, и опять повернулся к полицейскому.
– О’кей. Так в чем дело? Снова собака? Чем могу быть полезен?
– Так вот, мистер Моррис. Простите, что нарушаю ваш отдых, ничего такого уж важного…
– Отлично.
– Столько дел на этой неделе, просто диву даюсь! Изнасилование, собака с перерезанным горлом. Обычно здесь, в Агиос-Стефанос, очень тихо. С тех пор как вы приехали, мистер Моррис, жизнь стала гораздо занимательней!
Я пожал плечами.
– Все это не имеет ко мне никакого отношения.
Гаврас перевернул открытый блокнот, вгляделся и произнес светским тоном:
– Несколько пустяков. Парочка уточнений…
– Пожалуйста.
– Вы говорите, что прибыли в понедельник рейсом «Томас Кук» из Гатвика?
Я попытался усилием воли остановить кровь, готовую прилить к лицу. Решать приходилось мгновенно. Не стой рядом Элис, я бы сказал правду. Но в ту секунду ее мнение было для меня важнее.
– Ну да, – выдавил я.
– У вас сохранился посадочный талон или билет?
Я покачал головой.
– Нет.
Он едва заметно кивнул.
– То есть в воскресенье вечером вы были дома в Лондоне?
– Да.
– В вашей квартире по адресу… – Он взглянул в блокнот и зачитал адрес Алекса в Блумсбери.
– Все верно, – почти без запинки отозвался я.
– Как странно… – произнес он с задумчивым видом. – Хозяином числится Алекс Янг.
Элис подошла на шаг ближе и, хмурясь, склонила голову набок.
– Алекс Янг – титульный владелец, – пояснил я.
Гаврас внимательно вгляделся в меня, приподняв подбородок. Уголки его рта смотрели вниз.