Сабин Дюран – Что упало, то пропало (страница 23)
Когда раздался звонок в дверь, я подумала, что это привезли мой заказ с Amazon – биографию Леонардо да Винчи, написанную Уолтером Айзексоном, том был слишком увесистым для почтового ящика. Я уже накинула цепочку, и мне пришлось потратить почти минуту, чтобы ее снять – большой и указательный пальцы плохо действовали. Потом я отодвинула задвижку и открыла дверь.
На пороге стояла Эйлса. Она смотрела на меня без улыбки.
– Можно войти?
Глава 10
Деревянная сушилка для посуды из Habitat со сломанным крюком.
Tsundoku
– Сейчас не самое подходящее время, – сказала я, выходя на крыльцо и закрывая за собой дверь. Моди начала лаять, прыгать и скрести дверь когтями – просила ее выпустить. На улице оказалось теплее, чем в доме, и свет показался мне другим – более ярким и ясным, такие ощущения возникают, когда приходишь на пляж. Образ Эйлсы отпечатался в моем сознании с нашей прошлой встречи: неестественная бледность и красные пятна вокруг опухших глаз. Но в этот раз она выглядела отлично. Новая стрижка – волосы теперь были чуть ниже скул. На ней были ковбойские сапоги и кремовое платье с ажурной вышивкой и другими украшениями на груди.
– Вы работаете? – спросила она.
– Нет. Нет, не работаю. Но… сейчас не самое подходящее время, – повторила я.
– Я была так занята в последние дни. Сумасшедшая неделя, куча дел. Все собиралась зайти к вам поболтать. Мне очень неловко, что я не пришла раньше, но, наконец, решилась напроситься на чашку чая. Мы планируем вечеринку, и я хотела обсудить ее с вами.
Поток на дороге поредел. По другой стороне улицы с шумом проехала уборочная машина.
– Или у вас люди? – спросила Эйлса.
Ее взгляд остановился на пятне ржавчины у меня на груди, потом переместился к уголку моего рта. Я дотронулась до него, не успев себя остановить, и почувствовала там что-то липкое, крошки тоста.
– Люди?
Я пыталась понять смысл ее слов. Она же знает, что люди, которые жили в моем доме, или мертвы, или уехали.
Она ждала, теребя ленты, свисавшие с ворота ее платья.
– Нет, – ответила я, наконец, догадавшись, о чем она. – Я… – Я покачала головой. – Тут никого кроме меня.
– Верити! – Эйлса смотрела мне прямо в глаза, в мои маленькие суровые глаза, а ее нога стояла на одном из ящиков с журналами. – Верити, пожалуйста, позвольте мне войти.
Что-то поднялось из глубин моей груди, дошло до задней стенки горла и к носу, и я поняла, что мне не справиться, это было сильнее меня, и это было ужасно.
– Просто позвольте мне войти, – не отступала она. – Верити. Время пришло. Все будет в порядке.
Она забрала ключ у меня из руки, вставила в замок и повернула. Внезапно я почувствовала себя бессильной и опустошенной. Казалось, что теперь сила и энергия исходят только от Эйлсы. Она открыла дверь максимально широко – на самом деле совсем чуть-чуть, дальше дверь не шла, и проскользнула внутрь.
У меня не было выбора, кроме как последовать за ней.
Вначале я наклонилась, чтобы поговорить с Моди, которая прыгала вокруг. Я попыталась ее успокоить, хотя очевидно, что таким образом пыталась успокоиться сама.
Иногда, когда дверь на улицу закрыта, дом кажется очень тихим. Теперь же тишины не было: что-то перемещалось, шуршало, грохотало и стонало внутри стен, балки скрипели. Эйлса не произнесла ни слова.
– Когда я говорила про неподходящее время, я имела в виду, что занимаюсь уборкой, – с трудом выдавила я из себя.
– Ох, Верити!
Эйлса так и не сдвинулась с места, ее взгляд блуждал от пола до самого потолка, с места на место, на мгновение где-то замирал, потом шел дальше. Я поймала себя на том, что мысленно составляю список. Сперва груда бумаг сбоку от половика, состоящая из рекламных листовок, бесплатных журналов и рукописных объявлений о пропаже котов. Затем пачка конвертов и ждущие отправки на переработку пустые картонные коробки, в которых приходили заказы с Amazon. Куча писем, которые я еще не открывала, и куча писем, которые прочла. Последние ждали, когда я перенесу их в гостиную, чтобы рассортировать по папкам или ответить. А еще различная бытовая техника, для которой я пока не нашла места. И гора разнообразных коробок, в которых лежали вещи, слишком нужные, чтобы их выбросить. И пакеты, в содержимом которых я уверена не была. Некоторые груды доходили до потолка, а у низа лестницы лежали мои последние находки, включая две большие рамы для картин из Ikea и пылесос марки Henry со сломанной насадкой, а также вчерашние трофеи: металлический складной садовый стул, утюг, пять меламиновых тарелок с изображением подсолнухов и старый детский оловянный глобус.
Я видела, как Эйлса вытягивает шею, и поняла, что она хочет заглянуть на лестницу.
– Книги, – сказала я. – Место на полках закончилось. Ступеньки очень подходят для книг.
Она прикрыла рот рукой.
– Да, все немного вышло из-под контроля. Я все подзапустила.
– Ох, Верити, – снова сказала Эйлса.
Я чувствовала, как вверх по шее поднимается жар. Мне захотелось упасть на пол, спрятать лицо между двумя ближайшими пакетами и оставаться там, пока она не уйдет. Но я могла только стоять рядом с ней, в окружении всех этих вещей.
– Дело в том, что мне нужно немного времени, а как вы знаете, я сейчас очень занята. Я с трудом успеваю с работой для Оксфордского словаря.
Я рассмеялась, попыталась. Эйлса стояла неподвижно.
– А как вы вообще дошли до этого? – спросила она, наконец.
Я снова попыталась рассмеяться. Если получится все превратить в шутку, то будет не так плохо.
– Ну, все просто накапливалось.
– Что это за вещи? Откуда они все взялись?
– Накопились за мою жизнь.
Эйлса наклонилась и заглянула в одну из коробок. На лице у нее отразилось потрясение.
– В смысле… Вот это… Зачем?
– Пластиковые стаканчики всегда могут пригодиться.
Эйлса отодвинула коробку в сторону и подхватила что-то еще одним пальцем, словно не хотела испачкать руки.
– Это хороший дуршлаг. – Я забрала его у Эйлсы и прижала к груди. – Качественный. Теперь их делают из пластика, и ручки гнутся, когда выливаешь в них кипяток. А этот эмалированный. – Я постучала по нему, еще крепче прижимая к себе. – Прочный и надежный. Кто-то его выбросил, а я терпеть не могу, когда выбрасывают хорошие вещи.
– Но он старый. И грязный, – заметила Эйлса.
– Его просто нужно почистить металлической мочалкой.
– Но почему он лежит здесь в прихожей? Если он вам нужен, то храните его в кухне. – Она порылась еще в одной коробке. – А это что такое, Верити? Это старый кран… Шланг… Что это?
– Шланг прикрепляется к крану в ванной, чтобы мыть голову.
– А это?
– Крышки радиатора.
– Зачем вы все это храните? Большая часть этих вещей – просто мусор.
– Это не мусор. Для большинства найдется место и применение – они могут пригодиться. Мне лишь нужно разобрать пространство для шкафа найти, куда все это сложить.
Я с силой швырнула дуршлаг в коробку. Я хотела, чтобы Эйлса немедленно ушла. Два шага, поворот на сто восемьдесят градусов – и она за дверью. Если я положу руки ей на плечи, то смогу подтолкнуть в нужном направлении.
И Эйлса сделала два шага, но не к выходу. Боком – в этом не было необходимости, она сделала это показательно, – она стала пробираться между кучами в направлении гостиной, положила руку на ручку двери, и я поняла, что не смогла бы ее остановить, даже если бы стояла рядом. Эйлса толкнула дверь – она слегка приоткрылась – и просунула голову в щель.
Иногда мне кажется, что я вижу комнату такой, какой она была раньше – скелет, скрытый под распухшей плотью: два кресла с велюровой обивкой в цветочек и такой же диван с подушками, камин с изразцами и зеркало над ним, два небольших столика, один из них круглый, настольные лампы под абажурами с бахромой и у окна – письменный стол со стулом. Когда Эйлса заглянула в комнату, мне захотелось, чтобы она видела ту же комнату, что и я. Но, судя по отвращению на лице, увидела она совсем другое. Ее внимание отвлекли другие вещи: пакеты с одеждой и груды книг, горы ручек и писем, между которыми стояли чашки с недопитым кофе, темнота, которая вызывала дискомфорт – лампы уже давно скрылись под завалами, и пыль. Я знала, что тарелки и столовые приборы лежат шаткими грудами на столе и полу, а кое-что из недавно найденной обуви и одежды свалено на стульях.
– Верити, – снова произнесла Эйлса и впервые с той минуты, как она вошла в мой дом, я услышала упрек у нее в голосе. – Вы здесь работаете?
– Да. Вон там за столом. За компьютером.
Она снова засунула голову в проем, чтобы убедиться, потом повернулась ко мне и спросила:
– А как вы туда пробираетесь? Сквозь весь этот хлам?
– Здесь все важное, Эйлса. Я получаю много писем. И пишу ответы. Еще квитанции. Очевидно, немного прибраться не помешает, но все это крайне важно для процесса моей работы. Мне нужно хранить все бумаги.
– Все?
– Да.
– Но книги. Пластиковые пакеты. Одежда. Их так много, – она повысила голос. – А если пожар? Вам повезло, что не… – Она пристально посмотрела на меня, и выражение ее лица немного смягчилось. – Это опасно для здоровья. – Она потерла лоб. – Что вы еще храните?
– Ничего, – ответила я. – В этой комнате хуже всего.