С. Захарова – Наследник (страница 8)

Все послушно удалились, после чего королева села напротив дочери на мягкую софу.

– Как прошёл твой день, милая? – Совсем неплохо, моя королева, – ответила дочь, поправляя идеально расчёсанные волосы. Обращаться к матери как к королеве было правилом, усвоенным ею ещё в детстве.

Изабелла довольно улыбнулась. Счастье Элизабет было и её счастьем, и королева знала: то, что она сейчас скажет, обрадует Элизабет еще сильнее.

– Каган пригласил нас на ужин завтра вечером. Приезжает Грегори с женой и сыном, и, дабы вся его семья была в сборе, он позвал и нас.

Принцесса не смогла сдержать радость и развернулась к матери, уронив из рук расчёску.

– Моя королева, если и есть место, где я безоговорочно счастлива, то это в доме дяди Кагана. – Наверняка лишь потому, что ты практически выросла в этом доме, – усмехнулась мать. – Других причин нет? Хотя, признаться, и мне он кажется очаровательным юношей.

Красивое лицо Элизабет залилось краской, и, чтобы скрыть смущение, она нагнулась в поисках упавшей расчёски, но от зоркого взгляда Изабеллы ничто не могло укрыться.

– Я так соскучилась по Чарли, ведь он мне как сын. Ты же видишь его каждый день в школе… Кстати, как проходят ваши дни? – Да… обычно… – нервно ответила дочь.

Королева поднялась с софы и подошла к ней. Взяв из её рук расчёску, она стала нежно и осторожно водить ею по волосам Элизабет. Элизабет очень любила этот ритуал с самого детства, ведь, расчесывая её волосы, мать почему-то была откровенна с ней, и она чувствовала всю её любовь.

– Я знаю, что у тебя на сердце, моя прекрасная дочь, – успокаивающим голосом сказала королева. – Тебе нечего стесняться меня, ведь мы обе мечтаем об одном. Нет ничего, чего я хочу сильнее, чем твоего счастья, а брак с сыном моего близкого по сердцу друга, который является моей главной опорой в королевстве, брак с его наследником точно принесёт тебе счастье, потому что эта семья будет твоей защитой в будущем, когда меня не станет…

Элизабет схватила мать за руку.

– Так уж всё устроено в этом мире, моя дорогая. Смерть приходит и к королю, и к просящему милостыню в тот самый час, который ему предписан, и нет той цены, которую он примет за твою жизнь. Единственное, что мы можем, – это проживать её достойно. Я знаю, ты любишь его, иногда мне даже кажется, что ты любишь его не совсем так, как любят девушки твоего возраста, ты испытываешь что-то очень сильное… Что-то, что затмевает все остальные мысли, что-то, что заставляет сердце биться чаще при одном его имени. – Моя королева, – надломленным голосом произнесла Элизабет, на её глаза навернулись слёзы, и, опустив голову, она тихо сказала: – Я боюсь, что он не испытывает ко мне того же…

Изабелла не ответила, продолжая проводить расчёской по волосам дочери. Она долго не могла нарушить молчание, но потом, вернув расчёску на туалетный столик и мягко сжав плечо дочери, прошептала: – Нельзя не полюбить человека, столь искренне любящего тебя… Если не сегодня, то обязательно завтра… Я верю в это, как верю в восход солнца.

Глава 6. Кэролайн Кроуз

После игры в мяч в спортивном зале школы «Люмберг» Чарли и его друзья Артур, Рикк и Кэр прилегли у стены, вспоминая их вчерашнюю ночную вылазку.

– На самом деле Гидеон не на шутку зол на тебя, Чарли, – улыбаясь, сказал Рикк, самый безбашенный в их компании и самый крупный. Черты его лица были тяжелы, а нос выглядел так, словно его не раз ломали в драке, которых на его счету было немало. – Говорит, ты слишком много на себя берешь, прикрываясь фамилией своей семьи… – Его девушка, проявляя ко мне внимание, была другого мнения на этот счёт, – не выдавая никаких эмоций, как бы невзначай ответил Чарли. – Ну, если по факту, ему надо было разбираться с ней, она же сама к тебе полезла… – подметил Кэр. – Не моя вина, что они на меня вешаются, – пробурчал Чарли. – Ой, да заткнись, пожалуйста, – закатывая глаза, сказал Рикк. – Зависть – очень плохое чувство, друг мой, – ухмыляясь, сказал Кэр, а потом добавил, будто бы подначивая его: – Гидеон назначает тебе встречу, Чарли… – Ему так хочется быть побитым? – Охрана не допустит, чтобы ты дрался. Не забывай об этом, Чарли, – только сейчас решив вступить в разговор, подметил Артур. – Если они вмешаются, я буду выглядеть трусом, – недовольно сказал он, закатив глаза. – Ты прав, – нахмурившись, согласился Рикк.

Чарли промолчал, злость медленно поднималась в нём. В том, что охрана дедушки вмешается в драку, сомнений не было, но он не должен был этого допустить.

Урок истории начинался шумно. Ученики, громко общаясь между собой, рассаживались по своим местам. Элизабет, всегда садившаяся за первую парту, радостно помахала Чарли, который вразвалку, неохотно зашёл в кабинет. Он ответил, слабо улыбнувшись, но тут его взгляд сразу упал на Гидеона, который, сидя чуть поодаль от всех, ухмылялся с туповатым выражением лица и демонстрировал Чарли довольно увесистый кулак.

– Гидеон, что с тобой? – громко спросил Кэр. – Чего такой грустный? Может, с девушкой расстался?

От этих слов, а особенно от издевательского тона, каким они были произнесены, Гидеон быстро подорвался со своего места, словно хотел накинуться на Кэра, но в кабинет вошёл профессор Вартуччи.

– Гидеон, – деланно усталым голосом произнёс историк, – ты опять чуть не разнёс стол, за которым сидишь. Умерь свой пыл и подготовься к уроку.

Кэр дерзко подмигнул своему противнику и сел вместе с Рикком перед партой, за которой сидели Чарли и Артур.

Элизабет, наблюдавшая за этой сценой, погрустнела. Ей не понравились ни слова Кэра, ни реакция Гидеона на Чарли.

– Добрым будет день, надеюсь, – тепло обратился к ученикам Вартуччи. Он был очень неординарным преподавателем и относился к ученикам так, словно они были его семьёй, да и уроки его всегда были очень интересны, поэтому принцесса Элизабет его очень любила, что было абсолютно взаимно, так как профессор Вартуччи тоже всегда её выделял.

– Оставим все ваши разногласия за пределами этого кабинета… И, как по мне, там у вас разногласий также быть не должно, но вы юны, в вас течёт горячая кровь, и, конечно, ни одно слово взрослого, думающего о вашем благополучии, не будет для вас весить тяжелее, чем собственное эго… Однако требовать не тешить его на моих уроках я в полном праве.

Чарли откинулся на спинку кресла и стал думать о своём. На самом деле воевать с Гидеоном ему было более чем лень. Он ни разу не сомневался, что способен победить в драке (защищать себя он также учился у лучших тренеров с самого детства) и что в принципе превосходит этого туповатого одноклассника. Вражда между ними длилась давно и началась когда-то именно с подачи Гидеона – зависть, как говорится, всегда берёт своё. К тому же последний повод для драки был для Чарли совсем уж смехотворным. У любой войны, по его, Чарли, глубокому убеждению, должно быть весомое основание, а девушка, пристававшая к нему, не принимая в расчёт чувства своего парня, точно не могла этим основанием быть. Да и вообще Чарли даже не ответил ей взаимностью, хотя мысль сделать это назло Гидеону, который вместе со своими друзьями уже который год чинил ему неприятности в школе, была более чем соблазнительна. Однако ответить на брошенный ему вызов было делом его гордости.

Из-за своих мыслей он прослушал начальную речь Вартуччи, и до его ушей дошли лишь последние его слова:

– …в школьной программе сей темы нет, однако я сам в последнее время углубился в её изучение, а директором при принятии меня на работу было позволено следовать собственному плану при обучении истории, и это как раз один из таких случаев. Я более чем уверен, что урок будет захватывающим и заинтересует каждого. Итак, что вам известно о древнем сказании "Наследии Стихий"?

Обычно хотя бы один из учеников мог ответить Касперу, когда тот что-то спрашивал по теме, однако после такого вопроса в классе воцарилось недоумённое молчание.

– Ничего… – совсем не расстроился он, напротив, выглядел весьма воодушевлённым. – Я не сомневался, что вы хотя бы что-то слышали об этом… Сказание о Наследии Стихий перестало передаваться из уст в уста больше века назад, но я ознакомился с ним при изучении древних книг по истории сотворения мира. Людской голос, конечно, может перестать говорить, но книги, книги! Голос книг живёт вечно, да, Артур? – Каспер обратился именно к нему, зная, как тот любит читать. – Что же я прочёл в этих книгах о Наследии Стихий? Так вот, ещё до сотворения мира в некий сосуд была заключена могущественная сила, которой не может противостоять ничто, созданное человеком. Дабы эта сила держала мир в равновесии до его конца, она должна быть влита в Избранного, который будет ею управлять, человека, рождённого, когда дневной свет поглотит ночная темень, и не будет у этого могущества соперников на мирской земле…

– Похоже на сказку, – раскачиваясь на стуле, лениво произнёс Чарли, и многие одобрительно кивнули – Однако это в вашем репертуаре, профессор Вартуччи, – усмехнувшись добавил он.

– И в твоём, Чарли, – совсем не обидевшись на его слова, сказал Каспер, улыбаясь. – Ты ведь в свой разум ничего, кроме объяснимого, не впускаешь? Но будь наш мир абсолютно рационален, откуда бы в нём появились ведьмы и колдуны?