С. Захарова – Наследник (страница 10)

Погружённый в свои мысли Чарли, сидевший, по привычке, развалившись в одном из кресел, приподнял брови и переглянулся с Эйром. Но ни он, ни дядя не стали отвечать Грегори. Это сделал за них сам Каган.

– Грегори, вы с семьёй можете жить здесь. Переезд был твоим решением, но если это тебя беспокоит, то двери этого дома всегда открыты, – твёрдо сказал он, вложив в свои слова как любовь, так и строгость.

– Отец, разве об этом я? Лишь подчеркнул, что счастливчик тот, кто может видеть нашу королеву так часто, как мой племянник, – быстро переменился он.

– Спасибо, Грегори, за столь тёплые слова, – улыбаясь, сказала Изабелла, не замечая, как и Каган, напряжения, хотя в случае с Каганом он скорее старался не замечать.

– На самом деле я его давно уговариваю переехать, отец, – обратилась к Кагану жена Грегори, Патриция. Женщина она была статная, но совсем некрасивая, из тех, на ком женятся из-за родословной.

– Патриция, я буду очень счастлив, – улыбнулся ей глава семьи.

Чарли, хмуря брови, снова с ужасом посмотрел на Эйра, который едва сдерживал смех. Жить под одной крышей с этой семейкой было бы кошмарным сном, в котором он совсем не хотел бы очутиться.

– Николь, как тебе идея, мой внук?

– Дедушка, я буду доволен всем тем, что угодно тебе, – явно заученной фразой ответил Николь.

Чарли, встретившись взглядом с Эйром, изобразил тошноту, приложив ладонь к горлу, скривившись и закатив глаза. Эйр взглядом попросил племянника хотя бы попытаться вести себя прилично, пока никто не заметил его выкрутасов.

– На самом деле я думаю над этим, отец. Дела на окраинах, слышал, нестабильны. Мне бы хотелось быть рядом с семьёй в такое время.

– Я думаю, не всё так страшно, Грегори, но мы бдительны и в полной готовности предотвратить любую атаку извне, – сказал Каган, но обращаясь скорее уже не к сыну, а глядя в глаза королеве, и отвесил поклон, который она приняла с тёплой улыбкой и благодарностью.

– Я полностью доверяю тебе и твоей семье, Каган. И пока есть ты, королевство в безопасности.

– А есть угроза войны? – вдруг спросил Чарли, не вступавший до этого в диалог. Ещё недавно дурачившийся, он сразу стал серьёзным, его красивое лицо обрело непривычно жёсткий вид.

– Предпосылки есть, но это не коснётся тебя или других детей вроде тебя, Чарли, пока я жив, – сказал ему Каган.

В гостиной воцарилась напряженная тишина.

– Я не ребёнок, – после недолгой паузы ответил Чарли. – Если на войну пойдёшь ты или дядя, пойду и я.

Каган пристально посмотрел на него, уголки его рта немного дёрнулись, словно он хотел улыбнуться, но его лицо сохранило спокойное выражение.

– Чарли, ты подросток, а не воин. Я готовил тебя не воевать, а управлять… Армия королевства обучается годами. Если будет война, я с помощью своих сыновей буду руководить армией. После моей смерти руководить армией королевства будешь ты, а до этого времени к военным действиям и даже к разговорам о войне у тебя нет права доступа. Ты понял?

Грегори будто бы стало дурно после этих слов, его лицо побагровело, однако он собрался и не выдал своего состояния.

На Чарли же очень сильно подействовали последние слова деда. Может быть, его стремление идти на войну на самом деле выглядело смешным, ведь ему всего лишь шестнадцать и он на самом деле ничего не знает об этом, но зачем же снова и снова говорить о его правах?

– А какое право у меня есть, дедушка? – вдруг спросил Чарли… Возможно, приезд Грегори на него так подействовал. – На что я вообще имею право?

– Чарли! – настороженно произнёс Эйр, но его было уже не остановить.

Краска с лица Грегори сошла, он сидел в предвкушении ссоры между своим отцом и его любимым внуком. Патриция осуждающе смотрела на Чарли, а королева с опаской – на Кагана.

Каган, не мигая, уставился на внука, и невозможно было понять, что он думает сейчас.

– Я думаю, не время говорить о твоих правах, Чарли, – спокойно ответил ему Каган, но это спокойствие подействовало сильнее, чем рассерженный возглас.

– Чарли, я тебя берегу…

– Невозможно уберечь кого-либо отсутствием времени… Можно было выучиться на ошибках прошлого, – бросил Чарли и, поднявшись с места, добавил, обратившись к королеве: – С вашего позволения. – После чего ушёл.

Эйр прикрыл глаза, чтобы не видеть реакцию отца. Королева с сочувствием смотрела на Кагана.

Тот же даже глазом не моргнул, не изменил позы, словно был статуей, не испытывающей никаких чувств.

Грегори кивнул сыну, чтобы тот подошёл к нему, однако в тот момент, когда Николь поднялся, Каган взмахом руки остановил его и твёрдым шагом вышел из гостиной. Изабелла, учтиво кивнув всем, грациозно подобрав подол платья, торопливо вышла за ним.

В гостиной воцарилась тишина. Эйр открыл глаза и огляделся. Взглянув на Грегори и его семейство, он с горечью сказал:

– Чарли не присуще такое поведение.

– Да ну? Не присуще Чарли? Да этот мальчик настоящий хам. Отец мягко намекнул ему, что не стоит лезть в дела, не касающиеся его возраста и ума, – сварливо ответила Патриция, а Грегори с самодовольным видом кивнул в знак одобрения.

– Отец ни на что не намекал, – огрызнулся Эйр, – он всего лишь бережёт Чарли и не хочет вмешивать в дела, которые не по силам его возрасту, упуская момент, что он взрослеет и уже не ребёнок, с которым можно не считаться.

– Считаться? По мне, с ним посчитались – и даже слишком, если учитывать, что он получит наследие нашего рода, и, как с каждым годом всё отчётливее видно, совершенно незаслуженно, – растягивая слова, лениво произнёс Грегори.

– Радует, что не ты решаешь, кто чего заслуживает, брат, – нахмурился Эйр и, кивнув в сторону Николя, спросил: – Учишь этой ненависти и моего племянника?

– А тебе есть дело до него? Мне казалось, ты, словно дрессированный, бегаешь вокруг сына своего покойного брата, а про моего совсем забыл.

Эйр хотел было возразить, но опешил и, ухмыльнувшись, сказал:

– Для тебя любовь измеряется количеством материальных ценностей, Грегори, никак иначе. Поэтому доказать тебе что-либо я не сумею. Дункан приготовил вам ваши комнаты, после ужина можете устраиваться…

Принцесса Элизабет, пропустившая неприятный разговор в гостиной из-за того, что ещё до начала спора удалилась в уборную, на обратном пути проскользнула в комнату Чарли. Она бывала тут много раз, но никогда не упускала возможности тут оказаться, и лучше всего наедине с ним… думала Элизабет, мечтая… Несколько раз принцесса с трепетом брала в руки разные принадлежащие Чарли вещи, с нежностью прижимая к сердцу его одежду, надушенную древесным парфюмом, который ей так нравился. Добравшись до рабочего стола, она взяла в руки открытую на одной из страниц книгу и прочитала выделенный тёмным маркером отрывок:

«Причины зла таятся не на небе, а на земле».

В комнату, с силой захлопнув дверь, вбежал Чарли.

Элизабет вздрогнула от испуга, но, видя состояние, в котором он плюхнулся на кровать, она тотчас же пришла в себя. Положив книгу на место, она медленно подошла к младшему Мекангу, села рядом и мягко спросила, сжав его руку:

– Что с тобой?

– Ничего, – буркнул Чарли, однако в глазах у него ещё блестели застывшие слёзы, которые он с трудом сдерживал.

Элизабет молчала, зная, что нужно просто подождать, и она была, конечно, права, потому что спустя пару минут он заговорил, смахнув накатившие слёзы.

– Я, по-моему, обидел дедушку, Элизабет…

– Ты просто накопил в себе обиды, Чарли. Все мы в какой-то момент срываемся, – успокаивала она его.

– Всё из-за Грегори. Я не хотел, чтобы они приезжали… Каждый его приезд – мука для меня…

– Не верю, что ты намеренно мог обидеть его.

– Я не хочу быть таким… – взглянув ей в глаза, сказал Чарли. – Из-за этого давления с охраной, приезда дяди… Я чувствую иногда, что во мне иногда просыпается что-то нехорошее…

– Совершенная ложь. Ты самый добрый человек, которого я знаю…

Её слова действовали на него успокаивающе, но внутри него ещё кипели чувства.

Элизабет была невероятно красива сейчас в приглушённом свете и так трепетно сжимала его руку… Она разглядывала его лицо, такое любимое ей, и вдруг решилась на безумный шаг, порывисто прильнув к его губам…

Ведь весь смысл её жизни уже давно заключался только в нём, и она готова была отдать за эту любовь каждую частичку своего тела и души.

Чарли, застигнутый врасплох, будто бы не мог не ответить ей, но уже спустя мгновение виновато отпрянул:

– Эль, я не должен был с тобой так поступать. Это всё, прости меня, я никогда больше не позволю себе такого, – стал он оправдываться за то, что сделала она, а не он.

Но Элизабет не хотела забывать, она хотела, чтобы это продолжилось. В ней поднималась обида и злость на саму себя, его оправдания были для неё словно пощёчина…

Каган сидел у себя в кабинете за большим деревянным столом, держа в руках фотографию, с которой на него смотрел он сам и два его сына, младшего из которых он похоронил 17 лет назад. Боль, которую он испытывал тогда, не утихла и сейчас. Каган лишь привык жить с этой болью.

Память об Амуре, его младшем сыне, была словно дырой в сердце, которую ничем нельзя было заполнить, но хладнокровный и выдержанный Каган Меканг не мог открыто демонстрировать свои чувства. Правда, словно кипяток, выплеснутая внуком, опалила его душу. Он молча отступил туда, где никто не смог бы увидеть его боль. Его одиночество нарушила вошедшая королева Изабелла. Он сразу поднялся и отвесил ей поклон.