С. Захарова – Наследник (страница 6)

– Зрелый возраст… – нахмурившись, хотел было вступить парень в спор.

– Нет определённого возраста, Чарли. Когда дедушка посчитает тебя зрелым, тогда ты и будешь свободен в своём выборе.

– Дядя, но Николь…

– Перестань, – строго отрезал Эйр.

Чарли не успокоился, но понимал, что спорить с ним дальше бесполезно. Эйр беспрекословно соглашался с дедушкой. Состроив гримасу, он принялся за горячие блинчики, хорошенько макнув их в сметану, словно пытаясь унять нахлынувшую обиду, и тихо буркнул в тарелку:

– Не наследие, а кандалы какие-то…

Эйр постарался снисходительно пропустить последние его слова мимо ушей и резко встал, дабы встретить вошедшего Кагана Меканга. Постаревший, однако совсем не утративший своей мужественности и величия образа, он прошёл к столу, ответив кивком головы на знак уважения к нему.

Когда он сел во главе стола, сели и младшие Меканги. Каган постелил белую салфетку себе на колени и приступил к завтраку, изредка поглядывая на поникшего Чарли, словно пронизывая его взглядом. К нему Каган испытывал особые чувства и любил его больше всего, что у него было в жизни. Шестнадцать лет назад, во время пожара, случившегося сразу после рождения Чарли, погибли Амур Меканг и его жена. И Каган так и не смог больше ни разу встретиться с сыном после его побега из дому, хотя и собирался приехать к нему в честь рождения внука. Несчастный случай унёс жизнь Амура и его жены. Они сгорели заживо в собственном доме, объятом пожаром, и одно лишь бледное маленькое тельце младенца было найдено Каганом среди углей и золы. И это был его внук Чарли. Объяснения тому, почему огонь не унёс и его жизнь, Каган так и не нашёл. Перестав после долгих попыток наконец искать причины столь чудесного спасения, сославшись на волю Господа, он забрал мальчика и воспитывал его с самого рождения. Как он изначально и планировал, Чарли был единственным наследником. Он берёг его, как не берёг ничего из того, чем когда-либо владел.

– Чарли, всё ли хорошо? – обратился к нему Каган.

– Да, дедушка, – сдержанно ответил Чарли.

Высказывать своё недовольство дяде, который с пониманием относился к его эмоциям и пытался общаться с ним на равных, было одно, а оспаривать решение Кагана, который всегда был прежде всего вторым лицом Каритаума, а потом уже дедушкой, – совсем другое. И это Чарли всегда помнил. Недавняя жалкая попытка высказать своё мнение закончилась для него серьёзной взбучкой, и он больше не решался повторять свою ошибку.

– Как поживает Элизабет? – облокотившись на стул, спросил его Каган.

– Эль всегда чем-то серьёзным занята, у неё дни расписаны на месяц вперёд, – усмехнулся Чарли.

– Гены дают о себе знать. Как-никак будущее Каритаума лежит на хрупких плечах принцессы.

– Не такие уж они и хрупкие, – насмешливо ответил ему Чарли, – она вполне успешно может за себя постоять.

– Будущей королеве стоит уметь постоять и за себя, и за свой народ, Чарли, – сердечно и с гордостью произнёс Каган.

Одним из самых сокровенных его желаний было в будущем женить своего внука на дочери королевы Изабеллы, которая по-прежнему была его близким другом. Чарли и Элизабет практически выросли вместе, а их опекуны много раз говорили о союзе между этими детьми как о деле вполне решённом, хотя с ними это ещё никто всерьёз не обсуждал. Сейчас они вместе обучались в самой элитной школе Каритаума для детей из наиболее богатых и влиятельных семей государства. Школа носила имя «Люмберг» в честь своего основателя.

После завтрака Каган и Эйр уехали на одну из баз Мекангов, а Чарли, дождавшись начальника своей охраны Милли Уотерса, до ужаса преданного его дедушке, уехал в школу на чёрном бронированном автомобиле в сопровождении двух машин с охраной.

Школа «Люмберг» представляла собой здание античной архитектуры с мощными мраморными опорными колоннами.

Чарли лежал во дворе школы на чистом зелёном газоне возле белой статуи основателя, окружённой небольшими фонтанами. Рядом, подогнув под себя ноги, в позе лотоса сидел его лучший друг Артур. Он был сыном заместителя Кагана, Густаво, и к тому же его самым близким товарищем. Чарли окружали и другие приятели, однако Артур был для него ближе всех остальных, и если прочие его друзья разделяли с ним его ночные вылазки и бунтарство, то Артур был сторонником более строгих правил. Кроме того, он был всецело поглощён учебой, что, однако, не мешало ему участвовать во всех общих увеселениях. Не то чтобы серьёзного Артура сильно интересовали эти самые увеселения, просто он считал необходимым всегда быть рядом с Чарли – так его учил отец.

– Вновь какая-нибудь книга тебя покорила, Ари…? – подложив руки под голову и глядя в небо, спросил Чарли у друга.

– Готовлюсь к занятию по астрономии, – буркнул ему в ответ Артур, худенький черноволосый подросток, приподняв пальцем очки.

– Я за всю свою жизнь очень устал от занятий, – фыркнул Чарли, а потом, усмехнувшись, подытожил: – В любом случае получишь ты свои пять баллов.

– Из-за нашей очередной вылазки я совсем не подготовился и сомневаюсь, что в предстоящем семестре получу ту оценку, на которую рассчитывал, – не пытаясь скрыть недовольство, пробурчал Артур.

Чарли не ответил. Он не собирался мучиться угрызениями совести из-за оценки друга, но где-то в душе всё-таки что-то кольнуло, что-то, от чего он быстро отмахнулся. Лёгкий ветерок развевал льняную белую рубашку на стройном теле подростка, и это выглядело очень эффектно в глазах девчонок, сидящих по ту сторону фонтана и не отрывающих от него призывных взглядов, которые Чарли пытался не замечать, устав от повышенного к нему внимания от противоположного пола.

Во дворе школы внезапно наступила тишина, когда из здания школы вышла единственная дочь королевы Каритаума, принцесса Элизабет, в окружении двух близких подруг. Она в голубом шёлковом платье ниже колен и туфельках на невысоком каблучке шла, расправив хрупкие плечи и слегка вздёрнув подбородок. Её золотистые, кудрявые волосы, достающие до тонкой талии, красиво ниспадали на прямую спину. Проходя мимо девушек, которые ещё минуту назад сверлили жадными взглядами Чарли, она одарила их взглядом, полным жалости и лёгкого презрения; те же, в свою очередь, деланно изобразили почтение. Школьный двор, наполненный щебетом голосов и смехом, был местом, где юные аристократы оттачивали свои манеры и заводили полезные связи.

Когда Элизабет вместе с подругами присела рядом с Чарли, школьный двор снова зажил обычной жизнью.

Сев у изголовья, она посмотрела на него сверху вниз, и её взгляд отличался от взглядов других девушек – он был полон нежности, любви и заботы. – Беатрис Кампуш подметила, что ты невероятно силён в основах мироздания, а мне ты говорил, что совсем не готовился, – с ноткой гордости в голосе сказала она ему.

– Я тебя не обманул, – взглянув наконец на неё, он увидел её зелёные глаза, из-под длинных ресниц смотрящие на него с любовью.

Элизабет и Чарли выросли вместе, но, несмотря на желание деда женить его в будущем на ней, Чарли для себя решил, что сейчас они с Эль просто друзья. Он, конечно, очень трепетно к ней относился, но всё ещё не знал, любит ли он её и хочет ли жениться. В глубине души он чувствовал тепло к Элизабет, признавал её красоту и доброту, но боялся, что брак по расчету лишит его возможности узнать, что такое настоящая, свободная любовь, и растворит его личность в строгих рамках дворцового этикета. Неизбежный брак с принцессой Элизабет тяготил его так же, как все правила, которыми связывал его дед, но, возможно, в иных условиях он бы смотрел на свою подругу детства совершенно другими глазами. Так уж устроен человек – тянется к запретному и бежит от навязываемого. Конечно, существование без запретов невозможно, ибо вседозволенность разрушительна, однако каждый должен иметь свободу, равную обязательствам, дабы не склоняться ко злу; свобода необходима для выбора между добром и злом.

Элизабет же, напротив, мечтала о браке с Чарли и никого другого не представляла своим мужем. Он был её первой и единственной любовью, и для неё брак с ним был чем-то абсолютно естественным и закономерным, частью её жизни, её самой сутью.

– Не в стиле Чарли Меканга готовиться к урокам? – усмехнулась одна из подруг принцессы, Мэри. Он отмахнулся от неё, не ответив. Чарли был не менее образован, чем принцесса, ведь Каган готовил своего преемника с самого детства, а возможно, даже и более образован. Иногда ответы на вопросы приходили к нему сами собой. Он понял это еще на первом году обучения, но не осмеливался поделиться этим ни с дедушкой, ни с дядей, так как с ним часто происходили необычные вещи. Один из таких странных случаев оставил в его душе глубокий след, и не только из-за своей необъяснимости.

В детстве его возили на озеро, в котором Чарли, конечно же, запретили купаться, как и многое другое. Но однажды им овладело сильное желание погрузиться в воду. Улучив момент, когда охрана отвлеклась, он подбежал к берегу, но земля оказалась мягкой, склон осыпался, и Чарли упал в воду. Он стал барахтаться, захлёбываясь от страха, но вскоре вдруг понял, что способен дышать под водой. Вода обволакивала его, словно родная стихия, будто ждала всю жизнь, пока он придёт и станет с ней одним целым. Не успел он в полной мере осознать свои новые ощущения, как кто-то вытащил его из воды. В тот день вся охрана была уволена, а Чарли получил серьезный выговор от деда, после которого не выходил из своей комнаты целый месяц. Он так и не поделился ни с кем чудом, которое с ним произошло. Привычка скрывать происходящее в его жизни из-за страха перед дедушкой преследовала его с детства. И Эйр, хоть и был мягок с ним, никогда бы не пошёл против воли Кагана, как бы ни любил Чарли.