С. Захарова – Наследник (страница 5)

Подойдя к дому ведьмы, он быстро постучал в дверь три раза. Она почти сразу открылась, и на пороге его встречала невероятно красивая женщина с длинными черными, как смоль, волосами и дерзким лисьим взглядом зелёных глаз. Её грудь довольно вульгарно выпирала из-под выреза темного платья. Обрадовавшись гостю и не дожидаясь, пока он войдет в дом, она потянулась, своими губами к нему, однако мужчина остановил её, слегка грубо схватив руками за белоснежный подбородок и, притянув к себе, одарил лишь поцелуем в лоб.

– Не сейчас… – с лёгким раздражением сказал он огорчившейся девушке.

Войдя в маленькую прихожую, он скинул мантию и кинул её в руки хозяйке. Теперь перед ней стоял худой высокий мужчина с короткой стрижкой и серыми глазами. Что-то было в нём необъяснимо пугающее, из тех людей, про которых говорят: "Он способен на всякую невозможность". Это был как раз такой исключительный сумасшедший. Немного наклонив голову набок, он, улыбаясь змеиной улыбкой, поглядел на девушку и спросил:

– Ты проводишь меня к матери, Самиуэлла?

– А как же иначе, – ответила она, глядя на него с благоговением, и, махнув в сторону маленькой комнаты, пригласила войти внутрь, а сама удалилась.

Ведьма-предсказательница Агнес сидела за круглым столом, зажигая тёмные восковые свечи. Её седые кучерявые волосы прикрывали часть лица.

Мужчина сел напротив без приглашения и стал нагло вглядываться в лицо старухи. Та не отвела взгляда.

– Беда… беда постучалась в мои двери… сирота Василей пришёл не один, с бедой пришёл, – как бы самой себе произнесла она тихим скрипучим голосом.

– Я принёс беду? – приподняв брови, спросил мужчина.

– Твари нет страшней тебя, и нет ничего черней твоих помыслов…

– Каковы же мои помыслы? – усмехнулся он, демонстративно откинувшись на спинку стула. Нога у него нервно подрагивала.

– Дитя… ты ищешь дитя… – сказала Агнес, обнажив в страшной улыбке свои желтые зубы.

В глазах Василея загорелся огонь. Он тут же наклонился над столом.

– Прекрасно, значит, мне не стоит тратить время на объяснение причины моего визита…

– Никто не верил, а ты поверил, и нашёл тот изумрудный сосуд на дне океана Сиид, и испить захотел, но проверил на прислужнике своём, и умер он жестокой смертью, и понял ты тогда, что испить дано лишь избранному, – нараспев, словно сумасшедшая, перебила его Агнесса, оглядывая комнату.

Василей сузил глаза и, став ещё больше похожим на сумасшедшего, наклонился ещё ближе к ведьме и требовательно произнёс:

– Мне нужен ребёнок. Скажи, кто он, чей будет сын, и я заберу его, волью сосуд и сделаю себе рабом, вся его сила будет принадлежать мне, а я буду управлять им… Он ведь скоро родится, близится великое затмение, а в предании говорилось, что избранник родится, когда день впервые превратится в ночь после порабощения гарсианцев…

– Ты верно истолковал предание… и всеми остатками своей тёмной души поверил в другую его часть… в той, где говорится, что тот, кто вольет этот сосуд, сумеет управлять силой избранного, – не выдавая никаких эмоций, глядя куда-то вдаль и будто обращаясь к кому-то чужому, произнесла ведьма… – И в этом, к сожалению, есть истина…

– С младенчества я воспитаю его рабом для себя, извращу саму его суть. Мне лишь надо знать… кто он? – твёрдо произнёс Василей и кинул на стол мешок золотых монет, на который ведьма посмотрела с презрением.

– Не ради золота, – усмехнулась Агнесс, – во имя того, что предопределено, я открою тайну его рождения…Оставшийся сиротой из-за корысти и алчности, избранный еще до начала существования… Ему предстоит тяжёлая жизнь… однако достать его младенцем тебе не удастся…

– Но я… – хотел было возразить Василей, жадно вслушивающийся в каждое слово колдуньи.

– Не сумеешь, – перебила она. Было видно, что она испытывает к нему отвращение. – Ты коварен, жесток, изощрён, но тебе не справиться с той защитой, которую даст этому ребёнку могущественный Каган Меканг… однако и эта защита предопределена свыше…

– Так значит… – воскликнул Василей, упиваясь озарением, – Внук Кагана Меканга!

– После того, как погибнут родители этого мальчика, а сам он останется жив, ибо огонь почувствует своего властителя и не посмеет его уничтожить… Каган, которому совершенно неизвестно, что за создание окажется у него на руках, не позволит врагам оказаться рядом с ним. Его будут защищать, как никого никогда не защищали, но только лишь по той причине, что будет он единственным наследником этой семьи… Ты сможешь приблизиться к нему лишь однажды, спустя 17 лет… Ничего не остается, только ждать… Однако, чтобы сотворить то, что ты задумал, Василей… необходимо продать душу дьяволу… – глядя ему прямо в глаза и затаив дыхание, говорила Агнес, – и ты, конечно же, уже пошёл на столь чудовищную расплату…

– По мне, так ничтожна столь малая цена за власть над миром…

Внимание! Книга обновляется и скоро выйдет в расширенной версии с дополнительными материалами. Приобретенный вами вариант будет автоматически заменен на новый, улучшенный. Рекомендуем дождаться обновления, чтобы в полной мере оценить все достоинства этой истории!

Глава 4. Чарли Меканг

Утренние лучи солнца пробивались сквозь арочные окна на третьем этаже поместья Мекангов в комнате, где спал шестнадцатилетний подросток. Казалось бы, ничто не могло помешать столь сладостному сну, в который он был всецело погружён, однако в дверь уже минуты две стучалась его няня, пухленькая, невероятно добродушная и очень ранимая старушка Таоль. Таоль была няней в семье Мекангов и воспитывала ранее Эйра и Амура, а сейчас всё её время, забота и любовь были направлены на одного парнишку, совершенно не собиравшегося просыпаться и отвечать на её зов. Таоль, стоя за глухой дверью, упёрла руки в бока, а затем, глубоко вздохнув и засучив рукава, вытащила из-за пояса связку ключей. Весело напевая что-то себе под нос, стала искать среди них нужный, а когда нашла, довольно щёлкнула им.

Войдя внутрь, она попала в круглую красивую комнату, стены которой были обшиты деревянными панелями, каменный пол украшал бархатный серый ковёр, а с потолка свисала большая люстра изогнутой формы. Таоль присела на край кровати, располагавшейся под плотным бордовым пологом, ближе к подушке и с любовью взглянула в необычайно красивое мальчишеское лицо. На самом деле, красивым это лицо считала не только Таоль. Все, кто его видел, были удивлены и восхищены, и, на самом деле, если бы и вы его увидели, то вряд ли могли найти человека красивее, чем он. Слегка курносый нос правильной формы, выраженные скулы, волевой подбородок, широкий лоб, светлые кучерявые волосы, и при всём при этом в этом лице, столь молодом, уже отчётливо читалась мужественность.

Таоль, вдоволь налюбовавшись своим воспитанником, склонилась поближе к нему и негромко произнесла:

– Просыпайся, иначе ты пропустишь завтрак…

Парень сильнее зажмурился от голоса, проникшего в его сон, и, нахмурившись, пробормотал, продолжая лежать с закрытыми глазами:

– Таоль, я страшно устал…

– Если бы ты не ушёл ночью из дома, а лёг спать вовремя…

– Всё, всё, – перебил её он, открыв свои голубые глаза и стал тереть их, надеясь, что так быстрее проснётся, зевая и привстав с кровати.

– Родной мой, – с любовью сказала ему Таоль.

Парень устало улыбнулся и крепко обнял старушку, целуя её в лоб.

– Я бы поспорил, кто кому роднее, – говорил он, стискивая её ещё крепче, всё ещё будучи сонным.

– Давай, готовься, скоро завтрак, а потом тебя отвезут в школу.

– Ну конечно, куда я в школу без дюжины машин с охраной… – буркнул он.

– Дедушка волнуется за тебя…

– Мой двоюродный брат Николь не передвигается с охраной. Даже у Элизабет её меньше, чем у меня, а Элизабет, как-никак, дочь королевы…

– Не спорь, – возразила ему няня, – и тем более не выражай недовольство дедушке, в последний раз это закончилось плохо… А если он ещё узнает, что ты совершенно один сбегаешь из дому по ночам… Меня по справедливости бы выгнали… – она приложила ладонь к губам и покачала головой.

– Вынужденная мера! – приподняв недовольно брови, сказал ей парнишка. – Они меня сами на это толкают. Если бы я был свободен в своём выборе, то мне не пришлось бы сбегать. Однажды, может быть, я просто умру от угрызений совести…

Таоль взглянула на него, и в её глазах читалось понимание, однако выразить его вслух она не решилась, ибо в семье Мекангов попытки спорить с решениями Кагана жестко пресекались.

– Я пойду, родной, переодевайся, – только и бросила она и вышла из комнаты.

Он спустился в гостиную минут через тридцать после душа, одетый в белую льняную рубашку, которая ему очень шла, и такие же брюки. Небрежным шагом, засунув руки в карманы, он направился к столу, уже накрытому к завтраку.

За столом сидел повзрослевший Эйр, который при виде парня тепло и приветливо улыбнулся, кивнув на стул напротив.

– Как дела, Чарли? – спросил он.

– Неплохо, но, Эйр, я хотел с тобой поговорить… Ну, по поводу охраны… – осторожно начал он, усаживаясь рядом.

– Чарли, эта тема, считай, закрыта… – строго ответил ему дядя.

– Но это не совсем нормально… Ты должен меня понять… Когда-то же этому должен прийти конец! – отчаянно сказал Чарли.

Эйр, тяжело вздохнув, повернулся к нему.

– Конец придёт тогда, когда ты достигнешь зрелого возраста…