С. Захарова – Наследник (страница 4)

Став взрослыми, они ничуть не изменились, а проблемы, которые они решали или создавали, выросли вместе с ними…

Каган Меканг вошёл в ворота своего поместья в окружении охраны и, направившись к дверям, взмахом руки освободил охранников от обязательства следовать за ним. Вид у него был крайне уставший. Возле порога его встретил дворецкий Дункан, широкоплечий высокий мужчина в возрасте с грубыми чертами лица. Каган, отдав в протянутые руки пальто, вошёл в ярко освещённую прихожую, куда по лестнице уже спускался парень в чёрном костюме. Внешне он был очень похож на отца, только лет на 25 моложе – темноволосый, аккуратно подстриженный, нос с горбинкой и глубокий взгляд из-под опущенных век. Всё ближе подходя к отцу с выражением лёгкого благоговения, которое явственно читалось на его лице, юноша пожал протянутую ему руку и чуть склонил голову в знак уважения. Каган сердечно сжал ему плечо, после чего они вместе прошли в гостиную и опустились в объёмные кресла друг напротив друга.

– Церемония казни прошла без происшествий? – спросил Эйр у отца.

– Да, – глубоко вздохнув, ответил Каган, – к тому же были соблюдены все меры безопасности, которые я мог предоставить королеве.

– В каком она состоянии?

– Предательство оставляет тяжёлый след, мой сын, тем более когда оно исходит от близких… Ей, безусловно, нелегко, однако она справится, а мы будем рядом.

Кивнув в знак согласия, Эйр перешёл к более важной теме.

– Он был человеком Ариана. Ему удалось одурачить нас всех…

– Не меня… – перебил его Каган. – Королева поддалась слабости. Я пытался открыть ей глаза на некие подозрительные выпады с его стороны, однако куда мне спорить, когда дело касается пресловутой любви… – он вдруг ушёл далеко в свои мысли.

Эйр понимал, почему отец вдруг посуровел, и не стал вмешиваться в его горестные раздумья и, дав ему немного времени, продолжил:

– Отец, Ариан на свободе, и если он смог внедрить человека в самое сердце королевства…

– О, в сердце – это ты правильно подметил, – с горечью усмехнулся Каган, но Эйр не стал отвлекаться на его выпады.

– Он умертвил королевскую семью, находясь так далеко отсюда. Нам определённо следует направить свои силы на его поиски…

– Он в Гарсиании, Эйр. У нас нет возможности проникнуть туда, – снова перебил его отец.

– Так то, что он в Гарсиании, – это и есть самое страшное. Мы и не заметим, как Миникус направит свою армию на Каритаум, ведь всю необходимую информацию от Ариана он, скорее всего, уже получил.

– И что ты предлагаешь? Идти войной на Гарсианию? Повод?

– Убийство королевской семьи разве не повод?

– Признания не было. Со слов бывшего мужа королевы, он действовал исключительно в собственных интересах.

– Но мы-то знаем! – горячо воскликнул Эйр, не собираясь сдаваться.

– Мы предполагаем, а войны не объявляют, руководствуясь предположениями. Для армии необходимы факты, дабы иметь возможность оправдать потери, которые она понесёт.

– Когда Миникус ворвётся в наши земли…

– Мы будем защищаться и победим, – твёрдо завершил спор Каган, прервав сына окончательно.

Эйр, которого обуревало желание возразить, с трудом это желание подавил, видя сердитый взгляд отца. Вжавшись глубоко в спинку кресла, он посмотрел в окно, за которым тучи сгущались перед дождём, а потом искоса взглянул на Кагана, также глядевшего в сторону окна, и снова обратился к нему:

– Королева Изабелла переедет к нам на время?

– Да, я пригласил её. Здесь ей будет легче отойти от всего, что произошло с ней, и роды уже скоро. Лучше, если она будет под нашей защитой до появления на свет принца или принцессы, а после мы обеспечим ей защиту во дворце.

В гостиную вошёл дворецкий Дункан и, подойдя к Кагану, протянул ему письмо в конверте и глухо отчитался:

– Письмо от вашего младшего сына, господин.

Кагана будто облили холодной водой после этих слов. Не проронив ни слова, он кивнул в сторону Эйра, чтобы письмо отдали ему, а тот, в свою очередь, бережно взял конверт в руки и с нежностью взглянул на выписанные почерком его любимого брата корявые буковки.

– Он всё ещё пишет письма… – тепло улыбнувшись, прошептал он и, осторожно взглянув на отца, спросил: – Я могу прочесть?..

Кивнув в сторону двери, Каган приказал Дункану выйти, а потом обратился к сыну:

– Вслух…

Эйр, не веря своему счастью, аккуратно вскрыл конверт и, раскрыв пергамент, стал читать:

«Дорогой отец, я знаю, ты до сих пор злишься на меня, однако в тот день три года назад я не мог поступить по-другому. Я очень сильно полюбил и не мог оставить её по причине, которую ты озвучил: наши семьи разные по статусу. Однако та любовь, которая нас связывала, выше всякого величия и могущества. Отец, ты отказался от меня, когда я встал за её спиной, но в самых глубинах твоей души я всё же по-прежнему есть, и ты не забыл меня, как и я не забыл тебя. Сегодня моя тоска стала ещё сильнее, причиной этому послужило то, что через пару дней я тоже стану отцом, и мне бы хотелось разделить эту радость с тобой».

Твой любящий сын Амур.

На глаза Эйра навернулись слёзы, но он смахнул их, дабы отец не заметил. Однако, когда он поднял взгляд на Кагана, ему показалось, будто тот сделал то же самое, и сердце Эйра наполнилось надеждой. Три года назад его младший брат влюбился в девушку из бедной семьи, однако Каган был категорически против этого союза, что сподвигло Амура уйти из дома, и с тех пор отец отказывался слышать и говорить о нём. Эйр знал самое главное желание отца, то, ради чего он бы положил даже свою жизнь: Каган страстно желал получить наследника рода, которого не мог подарить ему ни Грегори, имевший порочную кровь ведьмаков, ни сам Эйр по причине приключившегося с ним в подростковом возрасте несчастного случая, из-за которого он не мог иметь детей. То, что перечеркнуло надежды Эйра в будущем принести отцу столь долгожданного наследника, произошло в шахте, куда он пришёл вместе с отцом. Сейчас, прочтя это письмо, Эйр был более чем уверен, что его любимый брат вернётся домой и будет прощён. Его мысли внезапно прервал вошедший в гостиную Грегори, старший сын Кагана, который, заметив странное выражение лиц отца и брата, спросил:

– Что-то не так?

На одну долю секунды Эйр почувствовал сильное нежелание сообщать Грегори, в чём причина такого их состояния, но это чувство испарилось так же быстро, как и появилось. Эйр забыл о нём, будто его и не было. Но его опередил отец, в обуреваемом волнении вскочив с кресла:

– Меканги продолжают свой род, сын мой! – гордо произнёс он, схватив Грегори за плечо. – Амур подарит нашей семье наследника!

Грегори осекся. На его и без того не самом приятном лице быстро, как в калейдоскопе, сменилось несколько выражений – сомнение, отвращение и даже лёгкий ужас. И хотя он тщетно пытался придать лицу благообразное выражение, дабы не выдать своей реакции, слова всё же вырвались у него раньше, чем он успел подумать:

– Разве Николь не может принять наследие Мекангов?

Каган разжал руки, уже обнявшие плечи старшего сына, и, приподняв брови, обратился к Эйру, которого слова брата искренне удивили:

– Эйр, просвети меня: бывало ли в истории рода Мекангов такое, чтобы колдун принимал родовое наследие? – затем он снова развернулся к Грегори и сказал: – Я люблю своего внука Николя, однако это не значит, что я могу доверить твоим потомкам, и уже его потомкам, наследие, Грегори.

– Но… Николь не колдун…

– Грегори, ты не о том думаешь и не того желаешь. Не позволяй жадности и амбициям затмить твой разум. Самое важное – сохранить наследие, не отдать его в руки ведьмакам. И ты, мой первенец, должен этого желать не меньше, чем я… А теперь навестим Амура.

Внимание! Книга обновляется и скоро выйдет в расширенной версии с дополнительными материалами. Приобретенный вами вариант будет автоматически заменен на новый, улучшенный. Рекомендуем дождаться обновления, чтобы в полной мере оценить все достоинства этой истории!

Глава 3. Когда день превратится в ночь.

В Королевстве Каритаум была небольшая деревушка, где жили исключительно ведьмаки. После смутных времен, когда люди охотились на них, прошло немало лет, и было принято решение отойти от таких жестоких мер, так как со временем становилось понятно, что ведьмы и колдуны отличаются от всех прочих лишь своими сверхъестественными способностями, и среди них были как добрые, так и злые. На этом основании более века назад король издал закон о ненападении, который запрещал использовать магию против людей, а любое нарушение каралось смертной казнью через сожжение – единственное, что могло отнять жизнь у ведьмака. Людское преимущество перед магами заключалось лишь в численности. Конечно, они спокойно жили и среди людей, но все же большинство из них предпочитали селиться в поселениях среди себе подобных.

В деревушке Мортес жила старая ведьма Агнесс. Она обладала невероятным могуществом и была представительницей известного рода Кроузов. Ведьмы из этой семьи имели власть над всеми остальными колдунами. Агнесса, как и все ведьмаки, обладала исключительным даром и ее даром было – прорицание. Никто ранее и после неё такой способностью не обладал. Она могла заглянуть в прошлое мира и предвидеть будущее. И именно к ней в эту дождливую ночь прибыл издалека странный незнакомец, скрывавший своё лицо под капюшоном темной мантии.