С.Н. Адушев – Инквизиция: Томас де Торквемада (страница 4)

Не сказать, что приближение Глашатого было заметно – нет. Он возник сразу на окраине болот. Терновые кусты зашумели и в их шуме чётко прослеживается несинхронные удары походного колокола.

— Капеллан? – чуть приподнялся инквизитор, вглядываясь в терновник. И действительно над кустарником стало заметно оголовье посоха звонаря, но это был далеко не капеллан.

— Глашатай, — с лёгкой ухмылкой произнёс фоссор, когда ветки терновника расступились и из них раздался глухой рёв. – Он и есть результат лечебной практики Марбаса…

С первого взгляда можно спутать с медведем, что ломится в бурелом, но не в этом случае — отличие заметно практически сразу. Их неестественно-бледная кожа, будто натёртая фосфором, слабо светиться в темноте. Заплывшие зрачки бликуют белым на фоне оттёкшего лица. Из одежды только отсыревшие лохмотья. Глашатай выглядит так будто только вылез из самих недр болот, в которых пролежал достаточно, чтобы выглядеть именно так плохо.

— И приходят? – Томас встал и поднял за собой Торквема́ду. Адепты ордена заметили готовность инквизитора и тоже зашевелились. В их руках заблестели обнажённые клинки ромфей.

— Каждый раз, приходят даже семьями… — фоссор не пошевелился, он не поддался общей суете, так как не планирует в чём-либо учувствовать сейчас.

— Почему? – Томас начал жестами распределять адептов по позициям.

— Потому что именно так выглядит отчаянье…

— Что будет если никто не придёт? — не произнося ни слова, он направил группу Эфемера для обхода с фланга.

— Такого ещё не было, но думаю они начнут охоту.

— Он там один, чего нам стоит убить его? – на этом моменте Томас остановился и пристально посмотрел на фоссора, тот так и не соизволил встать.

— Ничего не стоит, вот только это и ничего не изменит, — фоссор посмотрел в ответ и своим спокойным тоном поставил в замешательство. — Глашатай всегда новый, тот что ещё более-менее похож на человека. Но как бы он не походил на одного из нас – он так же, как и остальные на болоте всего лишь гуль (вурдалак), а нам нужен лекарь, — Томас сжал рукоять Торквема́ды до характерного хруста. Его начинает обуревать злость, и он это никак не скрывает. – Взгляни на болото, инквизитор, — фоссор поднял руку, указывая пальцем в сторону. – Присмотрись, уже заметно их бледное присутствие, — Томас обернулся и даже невооружённым взглядом отчётливо разглядел многочисленное блуждание бледных силуэтов. – Пусть они выглядят со стороны потерянными, но они выжидают. Начни бойню сейчас, и они впадут в ярость, что захлестнёт нас всех…

— Что же ты предлагаешь? – Томас нахмурился, он чувствует, как его мышцы пульсируют под доспехами.

— Ничего, инквизитор, абсолютно ничего… — он вновь посмотрел на инквизитора, и спадающая тень от капюшона, не прикрыла улыбку. – А на рассвете мы увидим протоптанную дорогу к лекарю и уже тогда в этом будет смысл…

Томас вновь посмотрел на болота. Глашатай стоит у кустов, уткнув длинную рукоять походного колокола в сырую землю и шатает её вперёд-назад. Ржавый металл сыплет хриплым звоном у него над головой. Томасу нравится мысль про грядущий бой – неистовый и яростный, он не хочет откладывать бойню на завтра, но этого требует здравый смысл.

— Твоя правда, фоссор, — инквизитор ткнул оголовье Торквема́ды в землю и сел рядом. – Ждём.

Глава 5. Следы распада

Глашатай всю ночь стоял на границе болот. Его хриплый колокол беспрерывно звучал на всю округу и лишь под утро, перед самым рассветом всё же кто-то из мирян откликнулся. Ей стала женщина преклонных лет. Одетая в белую парчу, она босиком, время от времени переходя на бег, выбежала к нему. Никто не разбирался какой мотив привёл эту одинокую женщину к нему, никто не попытался остановить её, но нужно отдать должное — Глашатай встретил её деликатно. В поклоне подал руку и улыбаясь увёл за собой на болото.

Солнце взошло и с первыми лучами, отряд инквизитора Тома́са де Торквема́да выступил на марш по свежепротоптанным следам на болоте.

— Почему Вы доверяете фоссору? – в спину инквизитора произнёс Эфемер, несмотря на то, что следом за ним идёт сам фоссор. — Мы не знаем его, но всё же выступили целым орденом…

— К слову, я вас слышу… — подал голос фоссор без капли смущения. Он уже привык оставаться лишним, но не готов мириться с этим в походе.

— Мы это знаем и это никак не меняет порядок вещей, — Эфемер оглянулся и на его лице средь вытатуированных письмен чётко прослеживается брезгливое пренебрежение.

— Тогда тебе известно, что логово лекаря здесь на болоте?

— Инквизитор, весь наш орден «иллюмина́тов» сейчас здесь, на болоте, — Эфемер настойчиво продолжает говорить в равнодушную спину, силясь игнорировать фоссора за своей спиной. — Разве не должно это вызвать опасения, как и убедительные речи этого фоссора? – но инквизитор не отвечает на его вопрос, он даже не делает вид что слышит. Погрузившись в мысли, их голоса за спиной, как внутренний спор в голове между сомнением и долгом. Отчего Томас только сильнее хмурится, но продолжает свой путь в глубь болот.

— Допусти в своём скудном уме лишь одну мысль, Эфемер. Лекарь — «нулевой пациент», «разносчик заразы», если хочешь то назови его так, — фоссор зеркально, подобно фанатику продолжает говорить в спину, но при этом раскладе, он точно знает, что его слышат. — Необходимо излечить болезнь здесь и сейчас, а иначе какой смысл нести вашу борьбу куда-то дальше, если она разрастётся неизлечимой коростой по всюду…

— Инквизитор? – Эфемер начал нервничать, что его не слышат, а когда он нервничает, то хватается за оружие. — Он же не останавливается…

— Вы же понимаете, что в любом случае встретитесь с этой болезнью позже, только в более сложной форме и шанцев на излечение будет значительно меньше… — монотонный голос фоссора за спиной Эфемера выводит его из себя и он начинает панически кричать, покрывая себя крестом, дабы инквизитор услышал.

— Инквизитор!? – его широко распахнутые глаза дрожат, дыхание участилось, он готов впасть в ярость.

— Если мы остановимся и не станем действовать, мы истечём кровью, Эфемер, — фоссор даже не обращает внимание на то как руки впереди идущего фанатика затряслись и он схватился за крюки на поясе. Кожаная оплётка на их рукоятях захрустела под его пальцами, а цепи, как змеи, шипя осыпались к ногам. — Это всего лишь вопрос времени, Эфемер… — фоссор наконец-то замолчал, когда перед ним обернулся фанатик. От былой нервозности не осталось и следа, так же, как и от сознательности. Стеклянный взгляд, острая ухмылка и готовые к бою наточенные крюки в его руках, ничего не оставляет выбора — сейчас прольётся кровь…

— Хороший адепт подчиняется без вопросов, — послышался спокойный и до боли в висках низкий голос инквизитора. Взгляд фанатика прояснился, стеклянная пелена пала с его глаз, дав возможность возращения здравых мыслей.

— Инквизитор… — выдохнул Эфемер и его пальцы разжались. Стальные крюки выпали и сделав оборот в воздухе воткнулись в сырую землю болот.

— Зачастую, наши взгляды ограниченны горизонтам, а он в свою очередь всего лишь предел нашего зрения, но это не значит, что за ним ничего нет, — Эфемер почувствовал тяжёлую руку Томаса на своей лысой голове. Инквизитор почти обхватил её полностью, ему оставалось только резко повернуть в сторону, что бы тот упал замертво. Но хруста шеи фанатика так и не последовало, инквизитор опять помиловал его. — Ты хотя бы неразумный, Эфемер. Для разумных смерть менее приятна, а ты этого даже не оценишь…

— Каюсь, инквизитор, — запыхавшись, на грани безумия, Эфемер подчиняется инквизитору целиком и полностью. Он обречённо выдохнул, вверяя свою жизнь в руки Томаса. — Я не за себя тревожусь, за орден в целом.

— Всу́е своей, ты не узрел искомое, — Томас повернул ему голову, дабы указать на ближайшую заводь, где прозрачная вода уходит резким обрывом в непостижимую глубь. Там в глубине, бледными силуэтами замерли тела утопленников. – Они знают, что мы здесь…

— Мертвецы? – переспросил Эфемер смиренно боясь пошевелиться под дланью Томаса.

— Они не мертвы, они – неупокоенные, — встал рядом с ним фоссор. Он спокойно отнёсся к минувшему выпаду фанатика и в его спокойствии чувствуется скрытая сила. — Их души застряли в гниющих телах как в ловушке. Им ничего не остаётся, как скрываться в полумраке болот и ждать наступления ночи.

— Клянусь, он посмотрел на меня, — отскочил от края Эфемер и по воде пошли обширные круги. Искажённые образы утопленников под преломлёнными лучами света на глубине зашевелились. Их бледные тела хватаясь цепкими руками за выступы начали медленно перемещаться, не поднимаясь из глубины, а даже наоборот уползая всё глубже, где остаются недосягаемыми.

— Они все смотрят на нас, но пока солнце наш защитник, они не явят себя…

— Ты отзываешься о этих тварях с извращённым уважением фоссор, — усмехнулся Томас и покосился на него. — Что тобой движет?

— Говорить о гулях (вурдалаках) можно что угодно, тем более Вам инквизитор, ибо по Вашим венам течёт праведность, в то время как они несут внутри себя лишь тьму. Их сила – не случайность, порождённая слабостью, а достоинство, возникшее благодаря заразе лекаря.

— Так может достанем одного гуля (вурдалака) и эксгумируем? – Томас заглянул вновь в глубь заводя, но там уже никого нет, лишь непроглядная глубина.