С.Н. Адушев – Инквизиция: Томас де Торквемада (страница 3)

— Я пал вместе с ними тогда, и продолжаю падать, закапывая каждого последующего, — фоссор посмотрел на свои мозолистые руки, что слегка трясутся от тяжёлых работ на кладбище. — В моих глазах не осталось веры, только отголоски надежды в то, что Вы покончите с кошмарами наследия Люцифера, а я в этом помогу… — он поднял взгляд на инквизитора, чувствуя в нём понимание и то что дождался того, кто способен на большее чем вести просто допросы. — Завтра среда и на южных болотах опять выйдет Глашатай. Он будет бить в набат, как всегда созывая всех нуждающихся на процедуры. Если вы хотите узреть кошмары, то он Вас позовёт, а Вы откликнетесь…

— Мудрец ищет правду среди кошмаров, глупец же довольствуется ложью и посредственностью, — Томас встал перед фоссором и протянул ему свою руку. — Долг крестового похода состоит в том, чтобы собрать в едино все разрозненные осколки человечества, даже самых заблуждающихся сыновей. Ты пойдёшь с нами, дабы покончить с кошмарами наследия Люцифера? – фоссор молча пожал руку инквизитору и в его молчании прозвучало больше верности, чем в красноречии тысячи слов.

Глава 3. Следы ереси

Ночью прошёл долгожданный дождь. Землям Пондемониума он необходим как благословение Создателя, что очистит и подарит надежду на возрождение.

Как только утренние тени начали исчезать под лучами солнца, отряд инквизитора выступил на марш. Томас держит направление к южным болотам – там обещанное откровение наследия Люцифера. Пусть официальная версия после судебных тяжб над правителем твердыни Сигор фермилордом Геомантом принята, но тем не менее Тома́с де Торквема́да придерживается скептических сомнений. Он понимает, что этот поход может перевернуть общепринятое мнение в безгрешности Люцифера и это его забавляет. Тепло предвкушений ощущается в груди, когда он представляет своего апонента – инквизитора Саммаэля, поверженным под тяжестью неоспоримых (неопровержимых) доказательств. От этих мыслей на его хмуром лице проявляется ухмылка, которую невольно заметил, не по раннему часу, весёлый Эфемер.

— Любите Вы инквизитор человеческое счастье на их головах ковать, не заметите, как в землю вобьёте… — его голос звенит битым стеклом и от этого настроение инквизитора начинает портиться.

— В чём суть твоей чрезмерной радости? – встрепенувшись от приятных мыслей, Томас обратил внимание на полураздетого фанатика.

— Фоссора зачем взяли? – их глаза встретились, но не один из них этому не рад. — Даровали ему надежду и веру в отпущение грехов, но я до последнего не могу понять – почему вы к нему так прониклись?

— Его, я как никого из вас понимаю, — Томас окинул взглядом отряд позади себя и среди лысых голов адептов заострил внимание на одном, чья голова покрыта капюшоном – это шёл фоссор. — Обречённый скитаться средь мертвецов, человек без долга и без предназначения — он потерял всякий смысл жить… — Томас отметил его из всех, он чувствует, что прав в своём выборе. — Ты как никогда правильно заметил, я даровал ему надежду, а с ней он может быть полезен как никто из всех твоих хвалённых адептов. Пойми, при правильной мотивации человека можно убедить сделать что угодно, сколь бы ужасно оно не было…

— У Вас всё куда сложней, инквизитор, — в ответ фанатик рассмеялся, его забавляет манипуляция инквизитора над своими подчинёнными. — Моя тактика победы проста — наноси удар быстро и неожиданно, — он вытянул из-за спины свой буздыган и взмахнул им перед собой. – Атаковать без предупреждений и желательно по голове. Гнев придаст силы и обеспечит победу до того, как противник поймёт, что втянут в бой.

— Из гнева вырастает лишь новый гнев. Тот, кто искушён в мастерстве боя, не позволяет гневу властвовать над собой.

— А как же победа?

— Мудрый побеждает до того, как вступает в бой, и только глупец должен сражаться, чтобы победить.

— Инквизитор, мне некогда об этом думать, моя жизнь в руках Создателя и оборвётся она только тогда, когда это будет угодно Ему, — в его взгляде бликует азарт, так как чувствует превосходство над самим инквизитором. Тяжесть ответственности не свойственна ему, он освобождён от её бремени. Лёгкость, с которой он ступает по пути своего существования, заставляет завидовать многих, даже не смотря на скоротечный исход. Адепты ордена «иллюмина́тов» редко доживают до тридцати, если точнее сказать не доживают вовсе, но разве тогда можно их осудить за лёгкость? — Я говорю, что проверено мной лично и заявляю, ярость — моя сладость, боль — моё упоение и все мои шрамы подтверждают каждое слово, сказанное ранее, — не переставая улыбаться Эфемер посмотрел на оголовье буздыгана, словно слушая совета.

— Иногда твоё безумие пугает меня и мне хочется предать тебя огню, но вспоминаю всю пользу твоей слепой веры и прощаю…

— Вас не должно пугать что я не от мира сего, стоит задуматься почему вам со мной комфортно…

— Всё, заткнись Эфемер, — их диалог зашёл в тупик и Томас потерял всякий смысл продолжать. Подняв руку, он остановил марш оставаясь в его голове. Впереди терновый кустарник начал расходиться болотистыми низинами и идти на пролом — опасно. – Позови мне фоссора…

— Фоссор?! – не заставил себя долго ждать, натянутый голос Эфемера разразился воплем.

— Так и я мог… — в пол-оборота сделал замечание ему инквизитор. – Сходи за ним.

— В этом уже нет надобности, вон он идёт, — усмехнулся фанатик простоте поставленной задачи.

— Создатель, награди меня своим терпением… — еле слышно промолвил себе под нос инквизитор, но этого было достаточно чтобы его услышал Эфемер, на что ему хватило ума промолчать.

Неприспособленные к долгим переходам, адепты ордена готовы идти до самого изнеможения и упасть замертво, но эта остановка позволила им отдышаться.

Тяжёлыми шагами со спины к инквизитору приблизился фоссор. Крепко сжимая пальцами длинную рукоять валашки (топорик, отличается клинообразным набалдашником без выступающего вбок обуха и с узким проухом, на длинной рукоятке, посохе), он опирается на неё как на посох.

— Болота выглядят более чем обычно… — Томас почувствовал спиной и начал разговор без прелюдий.

— Так и должно быть, — фоссор сравнялся с ним, и обхватив рукоять валашки двумя руками, устало повис на ней. — У нас относительно низины более выигрышная позиция. Солнце скоро опустится нам за спину и неизбежно ослепит всех по ту сторону болот…

— Конкретней, фоссор? – Томас покосился на него и не увидел в нём ни капли сомнений. Чистый и уверенный его взгляд рыщет в терновых кустарниках признаки движений. — К чему нам готовится?

— Ближе к закату, когда солнце не будет обжигать его тело – он явит себя нашему взору, и тогда мы ничего не будем делать, просто наблюдать и слушать… — фоссор посмотрел в ответ и не увидел ничего во взгляде инквизитора кроме неподдельной веры. – Он будет созывать всех страждущих на свою лечебную практику. Всем откликнувшимся он дарует бессмертие, но цену возьмёт несоизмеримо большую, — фоссор присел и первым принялся ждать закат.

Глава 4. Следы отречения

Смеркалось. Солнце прижалось к земле и рыжий закат растянулся по горизонту, как цветущий синяк под глазом.

Отряд инквизитора Тома́са де Торквема́да занял позицию на возвышенности. Болота просматриваются вплоть до южной лесополосы, рисуя круги в низине.

— Каждое явление Люцифера в земли Империи Солнечного Гало оставляло колоссальные последствия для каждой живой души, — на пониженных тонах фоссор делится с инквизитором в момент ожидания. — Он никогда не приходил один, с ним всегда были его преданные спутники – свита, если позволите. Но там на болотах нет никого из них, там всего лишь последователь учений одного из свиты Люцифера, — фоссор окинул жестом руки болота до горизонта и поправил накинутый капюшон на голову.

— Не томи, фоссор… – устало вздохнул Томас, проследив весь путь жеста его руки.

— Не буду скрывать, я свидетель того момента, когда Люцифер привёл в самое сердце империи – некроманта. Я присутствовал, когда он внедрял его учения, выдавая за благодать. Люцифер посадил семя ереси и вот оно взошло, став крепким древом с роскошной кроной. Бесспорно, действия Люцифера – истинное предательство и мы все позволили этому свершится…

— Вы накормили свинью и удивлены что она срёт?

— Именно, — неожиданно даже для себя усмехнулся фоссор. Он бесспорно рад такому пренебрежительному отношению инквизитора к официальной версии судебного решения вышей канцелярии, но тому есть повод. Благодаря соперничеству, Томас пропускает через призму сомнений всё что близко Саммаэлю по смыслу, и вердикт суда – это прямая тому связь. — Мудрец ищет правду среди кошмаров, глупец же довольствуется ложью и посредственностью, — повторил слова инквизитора, сказанные на кануне.

— За то и поплатились…

— Марбас – один из двух лекарей под эгидой дьякона Бокора. Он сейчас там, на болотах, и именно его нам нужно найти, — глядя на болота, что покрываются вечерней тенью, он не на мгновение не отвёл свой взгляд, продолжая ждать Глашатого. — Мы все блуждали в грёзах, пока враг готовился и тщательно планировал нападения. Что говорить? Мы не видели, что происходило под самым носом, не говоря о тёмных проискам самого Люцифера. Не знаю, преследовал Марбас благие намеренья или же корыстные, но он возомнил себя равным Создателю, — фоссор вновь тяжело вздохнул, его спокойствие настораживает, учитывая то, про что он планирует поведать. — Гонений не последовало, а после войны и некому было. Несмотря на это, Марбас увёл свою практику на болота. Туда где, по его мнению, ему никто не помешает... — фоссор поправил на себе плащ, в приближающейся тени, приливом почувствовалась прохлада надвигающейся ночи с болот.