С. Малиновски – Вечная история (страница 17)

– Места надо знать, где они водятся. И клювом не щелкать. А то их маловато, на всех не хватает.

– В каком смысле?

– В самом прямом, – Джабраил привольно раскинулся на подушках, – тем более что их действительно мало.

– Почему?

– Вот ведь настырный! – он помог Эскиндеру поставить на ковер блюдо с пловом, – Да потому, что мы не можем иметь детей.

– Ну и что? – искренне поразился я.

Судя по всему, Эскиндер тоже не видел особой логики между невозможностью иметь потомство и затруднениями с инициацией женщин.

– А то, – отозвался майор, – что женщина относится к бесплодию гораздо более болезненно, чем мужчина. Вот вы с Эскиндером, как отреагировали на известие о своей стерильности?

– Да никак, – пожал я плечами.

– И я так же, – Эскиндер ухмыльнулся, – тем более что общаться с женским полом это совершенно не мешает. Наоборот, никаких лишних проблем не создает.

– Именно это я и имел в виду, – вздохнул Ермоленко, – для мужчины бесплодие не приговор. А для женщины невозможность родить является самым страшным наказанием. Понимаете, мальчишки, мужчина, даже по физиологии, только оплодотворяет, а потом, уходит в сторону. Так что, получается, мы, как бы ни причем. А женщина создана природой именно для того, чтобы принять, сохранить, выносить зародившуюся жизнь.

– А если инициировать после того, как родила? – заинтересованно спросил Эскиндер.

– Хорошая мысль! – Джабраил насмешливо фыркнул, – Глянь на этих птенцов, Петь, думают только они такие умные! Считаете, кроме вас до этого никто не додумался? Только одно «но», мать не оставит своих детей. Хотя, конечно, всякое бывает.

– Так как же тогда? – растерялся я.

– Ой! Ну что ты маленький, что ли? Смотри сколько девчонок вокруг! – Джабраил лукаво подмигнул мне. – И вообще, бери пример с меня. У меня меньше трех жен никогда не было.

– Что-то, в последние сто лет я у тебя гарема не замечал, – Ермоленко лукаво ткнул Джабраила в бок.

– Все надоедает, – вздохнул тот, – но иногда, для развлечения, можно и оттянуться.

Мы с Эскиндером только переглянулись, и он многозначительно кивнул на выход. Стараясь не привлекать внимания учителей, мы выскользнули наружу и Эскиндер коротко шепнул:

– Старики правы, для развлечения вполне хватает обычных чувих.

Я согласно кивнул. Действительно, ну чего я к вампиршам привязался. Это уж слишком серьезные отношения. Если бы я только знал, как много позже, захочется мне этих отношений. Но в тот момент я весело направился за Эскиндером, который уверенно повел меня к своим подружкам…

…Пожалуй, об этом случае я вспомнил из-за того, что вокруг нас теперь мелькало множество женских фигур. Это тебе не Афганистан, где большинство женщин закутаны в чадру. Здесь же, даже пестрые восточные платья воспринимались просто как экзотика. К тому же, эти девушки не шарахались от мужчин, а нормально воспринимали наше присутствие рядом с ними. А мысль о московских барышнях, вообще согрела мою душу лучше всякого бальзама. Добравшись до ближайшей станции, наша рота распрощалась с боевыми товарищами и в полном составе, погрузившись на поезд, отправилась в столицу.

Прибыв на место назначения нас, распределили по казармам. Вообще-то это трудно было назвать казармой. Скорее это напоминало студенческую общагу. Комнаты на трех человек с санузлом и прихожей. В комнатах стояли койки, шкаф, стол со стульями. Только, в отличие от общаги, стены были заклеены уставными плакатами, а не вырезанными из запрещенных журналов картинками с голыми женщинами.

Я оказался в одной комнате с Каркаладзе и Покрышкиным. Они не возражали. Положение в роте у нас было одинаковое, а отношения между собой – очень даже хорошие. Кое-как, свалив вещи в угол, мы с Вано растянулись на кроватях. Покрышкин скрылся в ванной, там почти сразу зажурчала вода. Больше всего, мне сейчас хотелось как следует выспаться. В поезде я спать, почему-то, не мог. Не повезло мне и сейчас. Дверь приоткрылась и в комнату заглянул Ермоленко.

– Быстро приводи себя в порядок, и пойдем проветримся! – полупредложил – полуприказал майор.

Каркалыга встрепенулся на облюбованной им койке, сел и воскликнул:

– Правильно говоришь, товарищ майор!

– А ты тут причем? – удивился майор, – Я это Ивану сказал.

– Вах! – с сильным акцентом возмутился Каркаладзе, – А ми, что!? Нэ люди, да?!

– Ну, допустим, не люди, – сдерживая улыбку, съязвил майор.

– Вай! Дарагой! За слава не цепляйся! Да!? – и резко утратив акцент, добавил. – Мы с Покрышкиным с тобой!

Покрышкин согласно кивнул, выходя из ванной, и растирая мускулистые плечи полотенцем.

Майор еще раз критически осмотрел всю кампанию, и, ухмыльнувшись, ответил:

– Чтоб через пятнадцать минут были готовы, – и ушел к себе.

Мы, распотрошив брошенные баулы, радостно начали приводить себя в порядок. Когда майор, одетый в мягкий твидовый костюм цвета топленого молока, заглянул к нам, мы были уже готовы. Увидев учителя в штатском, я обалдел. На костюме не было ни одного острого угла, все было скруглено и отглажено. Казалось, он излучает тепло и мягкость. Майор в нем выглядел шикарным английским джентльменом. Не хватало только котелка и тросточки.

Каркаладзе с Покрышкиным были одеты немного проще, но костюмы на них сидели как влитые. Не смотря ни на что, один выглядел как гордый грузинский князь, второй походил на шляхетного пана. Я, в своей форме, смотрелся среди них, нет не как Бен Ладан, а как зверски ощипанный зеленый воробей. Все трое оглядели меня критическим взором и, наконец, майор изрек:

– Это что такое? Я же сказал, одеться прилично!

– Это парадно-выходная… – начал было я, но майор не дал договорить.

– Не смеши меня! Во-первых! Снять кроссовки, одеть ботинки! Это Москва, а не Кабул, здесь за неуставную форму можно и на губу залететь! Во-вторых! Деньги есть?

– Е-есть, – заикаясь, ответил я, судорожно сдирая с себя кроссовки и вытаскивая ботинки.

– Тогда так! Берем этого воробья в коробочку и летим в ЦУМ. И чем быстрее, тем лучше!

Каркаладзе с Покрышкиным понимающе кивнули и мы полетели. Весь путь занял приблизительно пятнадцать минут. За это время я наслушался шуточек о понимании смысла существования на всю оставшуюся жизнь. Наконец мы прибыли. Майор быстро затолкал меня в отдел мужской одежды, жестом подозвал явно знакомую продавщицу и, поздоровавшись, сказал:

– Зиночка, посмотри пожалуйста на этого морального урода и сделай из него, быстренько, человека.

Зина посмотрела на мою неординарную внешность и жалостливо вздохнула. Я сконфузился. За время службы я как-то отвык от реакции гражданского населения на альбиносов. Тут Зина, видимо что-то решив, потащила меня за собой в подсобку.

– Для таких как ты, у нас кое что есть! – сообщила она мне, бесцеремонно вертя меня в разные стороны и снимая мерки, непонятно откуда извлеченным сантиметром. – С импортом, конечно, напряженка, но регулярно завозят, так что заходи чуть попозже, подберем. А на первое время, вот вчера из Севастополя* привезли. Выбирай.

Пока я копался в костюмах, она унеслась куда-то. Костюмы Севастопольской фабрики, напомнили мне дом. На секунду мне показалось, что я в Симферополе*. Но ностальгия прошла так же быстро, как и пришла. Я увлекся. Наконец, я выбрал себе светло-бежевую тройку из натурального бостона. Цвет я выбрал, в какой-то мере подражая учителю, да и под мои волосы и кожу трудно что-либо найти. Был, правда, еще один светло-серый костюмчик, но выглядел он как-то крысовато, поэтому я решил его не брать. Тут вернулась Зина, в руках она держала несколько кульков. Глянув на мой выбор, она одобрительно кивнула и предложила померить рубашку.

Темно-синие шелковые рубашки сразу очаровали меня. Я взял все три.

– Отлично! Теперь галстук. Думаю, под цвет глаз мы его подбирать не будем.

С этим я, конечно, согласился. Первый галстук был светло-серого цвета с темными диагональными полосками. Второй, был тоже серым, но с явным розоватым оттенком. Для первого выхода я выбрал второй. Точку в моем преображении поставили шведские туфли светлого кофейного цвета.

Тут дверь открылась и в подсобку ввалился уставший ждать майор. Одобрительно оглядев меня с ног до головы, он удовлетворенно произнес:

– Ну, вот Ваня, теперь ты похож на переходную ступень от обезьяны к человеку.

От неожиданности я даже слегка обиделся.

– Ты не дуйся. Поживешь с мое, тогда человеком станешь. – Потом, обернувшись к продавщице, добавил. – Спасибо, Зиночка, сколько мы должны?

– Пятьсот, – ответила она.

У меня отвисла челюсть. Таких денег я отродясь в руках не держал. Я затравленно посмотрел на учителя. Ему легче было убить меня, чем заставить снять все, что я выбрал. К моему изумлению, майор, совершенно не удивившись, словно фокусник, достал пять сторублевых бумажек и передал их Зине.

– Через недельку зайдите, я вам, кое-что из импорта отложу. Мальчика надо все-таки прилично одевать. И хватит его обижать, а то я на вас обижусь.

С этими словами она вручила нам пакеты с моей старой формой и остальными покупками, после чего выпроводила в общий зал. Майор осмотрел меня еще раз и произнес со скрытым удовлетворением:

– Сойдет для сельской местности. Через годик в Париж* съездим, вот там и затаримся по настоящему.

– Куда?! – ошалел я, – У нас же подписка!