Рыков Дмитрий – Кроссворд короля Агрида (страница 2)

Но когда заканчивалось десятилетие с момента трагедии, то ли утреннее солнце ударило его ярким лучом прямо в глаза и заставило проснуться, то ли с моря набежал легкий бриз и освежил его, то ли вино нового урожая оказалось на редкость удачным – он очнулся, расправил плечи, и так как в государственном устройстве и экономике страны улучшать было особенно нечего, всю свою накопившуюся и вдруг прорвавшуюся энергию обратил на сына.

Юного принца звали Гийом. Парень рос бойким и крепким сам по себе, поэтому спорту его многочисленные педагоги времени отводили мало, и ему приходилось больше налегать на различные языки, да на историю, да на музыку, конечно, на математику, и еще не на просто литературу, но и на то, что называется не иначе как изящной поэзией – всего и не перечислить. Но когда за воспитание взялся отец, причем очень плотно, пришлось обучаться и верховой езде, и фехтованию, и прочему военному искусству – так что свободного времени у бедного ребенка не оставалось вовсе.

Зато, когда ему исполнилось восемнадцать (время летит быстро), он не только удивлял своих учителей глубочайшими знаниями, но и являлся наипервейшей гордостью короля, так как в различных воинских дисциплинах, наверное, не было ему равных принцев на всем свете. В фехтовании с одинаковым успехом он одерживал быструю победу что над одним соперником, что над десятком, стреляя на полном скаку из длинноствольного пистоля, всаживал пулю на расстоянии в пятьдесят шагов точно в «яблочко», он всегда был первым среди знатных юношей королевства в верховой езде, и вдобавок к этому легко сгибал руками каминную кочергу, чему, понятно, не педагоги его научили.

Впрочем, он никогда ни перед кем не бахвалился, ибо был не по летам рассудительным, умным и, что очень важно, справедливым. Он знал, что еще не сделал в жизни что-то такое, что могло принести ему какую-то значимость вследствие величия и благородства поступка, и что всеми своими успехами на поприще образования он обязан только своему высокому рождению. Гийом не был излишне честолюбив и не желал совершить нечто такое, о чем обычно мечтали остальные принцы – какой-нибудь диковинный подвиг, который обеспечил бы ему славу на долгое время, и заставил иных завидовать и кусать локти. Но, как и всяким молодым человеком, им овладела охота к перемене мест. Юноша понимал, что если он хочет посмотреть мир и добавить к знаниям, полученным из книг, непосредственное ощущение жизни, это нужно делать сейчас, пока его отец в силах править государством сам. Но скоро тот может постареть, ослабеть – и тогда все заботы придется взваливать на свои плечи, и ни о каких путешествиях не сможет пойти и речи.

Да и восемнадцать лет в те века считались вполне подходящим возрастом не только для путешествий, но и для женитьбы, и, безусловно, проще искать подходящую невесту в других странах самому, чем полагаться на вкус послов, которые, как известно, более доверяют не биению сердца, а холодному рассудку, и будут навязывать в жены не самую красивую и веселую принцессу, а ту, у которой приданое богаче, королевство обширней и население в нем гуще. А что избранница может оказаться и глупою, и вредною, и злою, да еще страшилкой к тому же – это их не волнует. Нет, конечно, наш Гийом, смельчак и красавец, мечтал не о такой.

И вот однажды он отправился к родителю и, собравшись с духом, сообщил ему о своем намерении. Не буду утомлять читателя описанием их диалога, характеризующегося высокой учтивостью со стороны наследника и крайней горячностью, с полным выражением всех чувств, на которые только способен честный любящий отец по отношению к своему отпрыску перед лицом долгой разлуки, со стороны короля, лишь сообщу, что свой долгий разговор они завершили крепкими объятиями, и тем же днем молодой принц принялся собираться в путь.

Он был оригинален, и не стал обременять себя даже малой свитой, не захотел брать даже небольшой экипаж, обойдясь одним конем – своим вороным другом по кличке Вихрь – ибо что и было в их королевстве быстрее этого животного, так только ветер.

Следующим утром, прикрепив к седлу одну сумку с роскошным платьем, соответствующим его званию – на случай официальных приемов при дворах других государств, а другую – с едой и питьем, одетый, как простой дворянин, с острой шпагой в ножнах на поясе и шляпой с белым пером на голове, крепко поцеловав отца, осенившего «мальчика» крестом, попрощавшись с придворными и на всякий случай окинув внимательным взглядом острые шпили многочисленных башен родного города, дивно прекрасных на фоне недавно взошедшего солнца, смахнув рукавом нежданно набежавшую слезу, он проворно вскочил на скакуна, резко пришпорил его и помчался вскачь, навстречу всему тому новому и неизведанному, что так влечет, притягивает к себе твое сердце в молодости и греет душу приятными воспоминаниями в неизбежной старости.

II

Да, читатель, это предприятие требовало большой смелости. Отправиться в одиночку сквозь леса, поля, реки, овраги, болота, озера, горы, невзирая на непогоду, которая всегда могла застать в пути, когда даже прохудившейся крыши может не оказаться над головой, когда вокруг полно хищных зверей и злых разбойников – чтобы противостоять этому, нужен крепкий характер. Что ж, Гийом им обладал. С огромным интересом и удовольствием он посещал различные города, изучал быт и нравы их жителей, знакомился с дворами, даже несколько раз виделся с принцессами, которые вполне могли претендовать на роль его невесты, но сердце его, несмотря на красоту лиц и пышность нарядов многих девиц, молчало, и он решил продолжать поиски до встречи с идеалом, когда – а он был уверен в этом – сердце должно заговорить, кровь закипеть, а разум затуманиться, то есть прийти все то, что мы и называем любовью.

Впрочем, он и сам не произвел сильного впечатления на этих принцесс, ибо, имея благородную осанку и замечательную внешность, не был мастером умело льстить и произносить не соответствующие действительности комплименты, что для многих представительниц прекрасного пола ценится выше остального.

В общем, Гийом продолжал дорогу. Не приблизившись и на миллиметр к выполнению второй задачи – найти невесту, он весьма преуспел в первой – увидел очень и очень многое, но не прекращал путешествия, жадно впитывая все то новое, что узнавал в пути.

Ну а теперь, читатель, я скажу, что все, прочитанное тобою – лишь пролог к основному повествованию, ибо те удивительные события, о которых я собираюсь тебе поведать, только вот-вот начнутся – да ты и сам об этом догадался.

В один из дней принц сбился с дороги – не так, чтоб совсем заблудился, нет, но, двигаясь всегда строго с запада на восток, он вдруг из леса, в котором заплутал, выехал на широкую и ровную дорогу, ведущую прямо на север. Гийом решил добраться до первых встречных людей и спросить у них, как ему опять выехать на нужный тракт, но ему долго никто не попадался, пока он отчетливо не увидел полосатый шлагбаум, большую пограничную будку и не услышал песню, которую громко выводили два мощных голоса. Пели хорошо, складно, он остановил коня и не мешал певшим – уж очень увлеченно они выводили ноту за нотой. А песня была вот такая:

Наше дело – стража

Дальних рубежей,

Дьявола мы даже

Выгоним взашей!

Кто без документа –

Мимо проходи!

Тут ангажемента

Ты себе не жди!

Заперта граница

Крепко на замок.

Воздадим сторицей

Мы в короткий срок

Всякому злодею,

Кто войдет сюда!

Явно не посмеет

К нам прийти беда.

Если ж помышленья

Все твои добры,

Брось без сожаленья

Прочие миры.

В наше королевство

Путь свой направляй…

И так далее, и так далее, про замечательный дом, великодушного короля и гостеприимный народ. Пока длилась песня, наш путешественник внимательно рассмотрел певцов. Это были два типичных стражника-пограничника, составляющих вполне обычную пару людей, несущих подобную службу. Один был невысокого, даже маленького роста, его и без того не очень приветливому полному лицу придавали прямо-таки свирепый вид огромные черные усы, завивающиеся с концов, и мохнатые брови, сросшиеся на переносице. Металлическая каска явно была мала такой огромной голове, но каким-то непостижимым образом она удерживалась почти на самом затылке. Видно, в доспехи этот стражник влезал с трудом, и они не могли скрыть его значительного брюшка. Из широченных полосатых панталон выходили такие тонкие, кривоватые ножки, они столь были непропорциональны этому телу-бочонку, что, казалось, толкни сего человека пальцем в грудь, и он, раз-другой покачнувшись, завалится на спину. Но алебарда, которую пограничник держал в руке, выглядела весьма и весьма внушительно, и заставляла не обращать пристального внимания на мелкие недостатки ее обладателя.

Второй стражник вполне органично являл собою полную противоположность. Он был не просто худой и очень высокий – можно было подумать, что он и сейчас растет – вся его фигура устремлялась ввысь и, невзирая на то, что солдат являлся и так чрезвычайно тонким, он еще и заострялся к макушке, как стрела. Этому впечатлению вполне соответствовали и узкий подбородок, и впалые щеки, и длинный нос, и маленькие бегающие глазки, которые он немедленно задержал на нашем герое, как только закончил петь. Сначала его лицо выразило радость – наверное, они совсем застоялись на посту, сильно скучали и были рады любому незнакомцу, но военный вовремя вспомнил о профессиональном долге, скорчил недовольную гримасу и крикнул путнику: