Рут Уэйр – Один за другим (страница 52)
Вздрагивая от каждого шума, я забираюсь на деревянную лавку и, перегнувшись через шкафчики, открываю окно. Лицо обжигает ледяным воздухом. Отверстие не заблокировано, на стекло просто налипли хлопья снега, поэтому оно казалось заметенным. Под окном большой сугроб, почти до верха шкафчиков. Хорошо, он смягчит падение.
Сначала я проталкиваю лыжи, одну за другой; они с глухим звуком втыкаются в мягкий снег. Затем палки. Натягиваю чьи-то варежки, хватаю с вешалки первый попавшийся шлем. Он оказывается впору. Слава богу, времени выбирать нет. Я залезаю на шкафчики и растягиваюсь плашмя. С минуту они опасно покачиваются.
От волнения меня мутит. Из глубины шале доносится удивленный вскрик, затем:
— Эрин?.. Эрин, ты где?
Лиз обнаружила мое исчезновение.
Выставляю из окна ноги. Падать на больную лодыжку страшновато, только нырять головой в снег тоже не вариант. Да, на мне шлем, и все же при падении я могу сломать шею или, если сугроб глубокий, застрять в вертикальной позе и задохнуться. Ногами вперед безопаснее.
Отверстие тесное, но я прохожу. Один ботинок, повернутый набок, — сначала здоровая нога. Затем второй. От ощущения тяжести ботинка на повисшей в воздухе больной лодыжке я тяжело вздыхаю. Ничего, выдержу.
Двери в раздевалку открываются.
Сперва я ничего не вижу, поскольку Лиз держит фонарь — телефон Эллиота, наверное, — и светит мне в лицо. Тем не менее я различаю в дверном проеме фигуру и узнаю ее раньше, чем она рывком кидается ко мне — звериным, не человечьим.
Лиз хватает меня за руки, дергает и царапает, ногти соскальзывают с толстой гладкой ткани. Я проталкиваю в узкое отверстие пятую точку, сила тяжести делает свое дело, влечет меня наружу. Но вдруг — сильный рывок, и я застреваю.
Что произошло?! Лиз закрыла окно? Схватила мой шлем? И тут до меня доходит.
Черт! Шлем не пролезает.
Я вишу на шее и уже начинаю задыхаться, ремешок шлема впивается в горло, я извиваюсь, точно рыба на крючке. Руки в варежках шарят по шее, отчаянно пытаются ослабить натяжение ремня. Ноги неистово молотят по мягкому снегу, ищут опору, чтобы облегчить давление на горло.
Ступня что-то нащупывает, теряет, вновь находит, всего на секунду, — но я успеваю расстегнуть шлем.
Падаю, ловя ртом воздух и чувствуя рвотные позывы, в кучу рыхлого снега и какие-то острые штуки, в которых лишь через минуту-другую узнаю собственные лыжи с палками.
Медлить некогда.
Лиз яростно дергает застрявший шлем, хочет освободить отверстие и рвануть за мной. Я жду, что она будет орать мне вслед — ничего подобного, Лиз молчит, лишь тяжело, прерывисто дышит, и от ее молчания меня охватывает леденящий страх. Надо уходить, пока она не расчистила себе путь.
Мне удается встать — и тут же провалиться в сугроб. Используя лыжи вместо костылей, я с трудом выбираюсь на утрамбованный снег.
Там провожу быструю инвентаризацию. Варежки — есть. Лыжи — есть, обе. И палки.
Шарф — пропал. Наверное, слетел вместе со шлемом. Шапки, конечно, тоже нет. Я обычно не надеваю шапку, шлем достаточно теплый, но сейчас жалею об ее отсутствии. Холодный ветер ощутимо кусает щеки и лоб. Ничего не поделаешь. Возвращаться нельзя. Придется идти в Сент-Антуан так.
Еще у меня нет лавинного рюкзака.
Черт. Черт! В какую сторону?
Медленно, мучительно я тащусь вместе с лыжами за угол шале и обозреваю окрестности.
Длинная синяя трасса к Сент-Антуану — просто катастрофа, по-другому не опишешь. Я видела начало спуска, когда мы с Дэнни ковыляли назад к шале от разбитого фуникулера. Лавина усеяла всю трассу огромными валунами, опорами подъемника, бревнами… По ней не то что на лыжах — пешком не пройти. Лесная тропа к зеленой трассе, Ачум, тоже недоступна: этот лесок принял на себя весь удар лавины, и вырванные с корнем деревья теперь уничтожены, погребены под сотнями тонн снега.
Однако есть и другая дорога.
Называется Тайная долина — по крайней мере, так ее окрестили английские лыжники. По-моему, официального названия она не имеет, это не трасса, а просто негласный маршрут, по нему можно с горем пополам проехать только при определенных погодных условиях и только очень опытному лыжнику, не боящемуся трудностей. Кроме того, слово «трасса» совершенно неприменимо к данной дороге: оно вызывает в воображении ровную снежную гладь, по которой элегантно петляют и скользят лыжники. Тут же ничего похожего нет. Тайная долина — это вытянутое ущелье между двух отвесных скал, дно глубокой горной расселины. Оно выстлано острыми валунами, и, чтобы их покрыть, нужно много снега. К тому же ущелье до того узкое, что два лыжника рядом по нему не пройдут. Местами можно вытянуть руки в стороны — и коснуться пальцами скал.
Если я сумею туда попасть… Ущелье наверняка проходимо — для валунов снега хватает, а лавина прошла стороной.
Передо мной полоса препятствий, сплошное петляние между валунами и бревнами, труднопреодолимое даже днем, что уж говорить о катании при лунном свете. Еще там часто бывают мини-лавины: снег собирается на верху скал и ни с того ни с сего обрушивается на незадачливых лыжников, погребая их под собой.
Впрочем, хуже всего другое: из Тайной долины некуда деться. Стены ущелья растут все выше и выше, и попавшего в беду лыжника невозможно оттуда эвакуировать даже вертолетом. Остается лишь идти вперед, пока расселина не выплюнет тебя в лесок над деревней.
Мой единственный шанс. Лиз вряд ли знает об этом ущелье. Вход в него должен кто-то показать, самому не найти.
Мой самый страшный кошмар.
Выбора нет.
Переставляя лыжи на манер костылей, я начинаю путь к вершине перевала.
Лиз
Эрин нет.
Я замечаю не сразу. Возвращаюсь в полной уверенности застать Эрин в гостиной. Боковым зрением вдруг улавливаю что-то странное. Гостиная выглядит не так, как до моего ухода. Обернувшись, вижу, что именно изменилось: диван пуст.
В первый миг я просто смотрю на него, от удивления даже тревоги не испытываю. Эрин очнулась? Пошла в туалет?
— Эрин! — громко зову я.
Перемещаюсь в вестибюль. Осматриваюсь во мраке, подсвечивая фонариком лестницу, кухню.
— Эрин, ты где?
Она не могла уйти далеко. От такого количества таблеток любой спал бы неделю!
Лишь вновь оказавшись в гостиной, я обнаруживаю на диване большое темное пятно. Щупаю его, подношу пальцы к носу. Пахнет чаем. Вот тогда-то до меня и доходит. Эрин ничего не пила…
Я не часто ругаюсь, а тут не выдерживаю. Обманула!
Бегу. Сперва к входным дверям в вестибюль, но снег за ними лежит нетронутым. Этим путем Эрин шале не покидала.
Затем в кухню — Эрин нет.
Мчусь на второй этаж проверять номера, как вдруг на середине лестницы слышу звук. Очень слабый, будто что-то упало на снег. Звук доносится снаружи, с другой стороны здания, от лыжного входа.
Опять в вестибюль. Открываю дверь на заднюю половину шале, в раздевалку. Несколько секунд глаза привыкают к темноте, затем я различаю что-то — кого-то? — в дальнем конце помещения. Эрин! Залезла на шкафчики и уже почти выбралась из окна.
Метнувшись через раздевалку, карабкаюсь на деревянную скамью под окном. В колене вспыхивает боль. Хватаю шлем Эрин, который вот-вот скроется в окне.
Тут я понимаю, почему она еще здесь. Шлем не проходит в отверстие. Эрин застряла. Она висит на шлеме, страшно хрипит, молотит ногами в попытке нащупать опору и высвободиться.
Я не успеваю ничего сообразить: рывок — шлем легко поддается. То ли ремешок порвался, то ли Эрин сумела его расстегнуть, не знаю. Мгновение она лежит в снегу, хватая ртом воздух, затем поднимается, подбирает лыжи и ковыляет к фасаду шале, к тропе, ведущей к фуникулеру.
Мне нужно за ней! Нет, шлем намертво застрял в раме. Я дергаю, дергаю… Лишь через несколько бесплодных попыток понимаю, что это глупо. У Эрин есть лыжи и палки. Она явно намерена спуститься в Сент-Антуан — и я должна ее остановить.
Должна поехать следом.
Бросив шлем, слезаю со скамьи. Комбинезон уже на мне. Остается найти ботинки, лыжи и варежки. Быстрее! Пока Эрин не укатила.
Меня успокаивают два факта. Во-первых, на мягком снегу следов не скрыть. Я увижу, куда она направилась.
Во-вторых, я поеду быстрее Эрин. Мое вывихнутое колено уже почти в порядке, а вот ее лодыжка наверняка нет. Я видела, как сильно хромала Эрин пару часов назад. Она не может опираться на ногу, там перелом, я уверена, — а с переломом на лыжах не помчишься. Эрин придется двигаться медленно и осторожно, у нее уйдет много времени на то, чтобы одолеть разрушенный участок в начале синей трассы. Я видела, что там творится после лавины: сплошные заторы — камни, мусор, бревна. Даже если дальше трасса чище, этот участок будет сложно преодолеть. Я смогу догнать Эрин. Если потороплюсь.
Решено. Нахожу свои ботинки, запихиваю в них ноги. Хватаю лыжи и палки. Варежки — в кармане комбинезона. А вот шлем… Где шлем? В шкафчике нет. Через несколько секунд до меня доходит: это
Дергаю его еще несколько раз — безрезультатно. Шарю вокруг в поисках другого шлема. Нет, зря теряю время! Эрин сильно опередит меня даже с больной лодыжкой, могу не догнать.
Сунув телефон Эллиота в карман, я закидываю лыжи на плечо, громко топаю назад, в вестибюль. Открываю двери в снег и втискиваюсь в ночь.