Рустам Разуванов – Либежгора (страница 47)
– Опять что-то не то ведь говорит.
– Ну вы посмотрите, сколько посуды-то взяла.
– Где хоть? Посуда-то не наша ведь.
– У тети Нины, говорит, взяла.
– А та зачем ей дала?
– Дак она говорит – на поминки, та небось подумала, что у Кургановых посуды не хватает, да дала.
– Ну и дела, батюшки, свят-свят!
– Ну чего сидишь, мама, ты слышишь меня?
– А чего не слышать-то? Слышу, конечно.
– Ты зачем столько посуды-то приволокла?
– Дак на поминки же!
– У нас дома поминки?
– Ну а как же!
– Еще не чище, матерь божья! Ты чего говоришь такое? Сплюнь!
– Да гости же, всех накормить надо, а потом и они спать пойдут.
– А я сплю, как пьяная, вроде стопки две и выпила, а свалилась… И голова болит, что не встать.
– Что ж делается-то? До каких пор продолжаться-то так будет?
– Мама, а ты зачем фотокарточки-то достала? Папин-то портрет зачем?
– Дак и он пускай тоже посидит, тут все собрались вон… И дядька твой вон, и дедушка с бабушкой, и мои…
– Ну все… Окончательно потерялась. Мама, иди приляг, мы хоть со стола уберем.
Глава 10. Они хлеб просят
Когда посуда была окончательно разобрана, тетя Таня с мамой принялись готовить ужин, а я решил отнести посуду обратно бабе Нине. Когда я вышел на улицу, было уже темно. Перейдя через дорогу, я открыл соседскую калитку, подошел к дому и негромко постучал в окошко. Мне никто не ответил. Постучав еще раз и опять не дождавшись ответа, я решил зайти в дом. Я поднялся по ступеням и оказался в темном коридоре, не имея даже представления, в какую сторону мне идти. Продвигаясь на ощупь с горой посуды, я все же умудрился наткнуться на дверь, ведущую в саму избу. Вновь не дождавшись ответа на стук, я отворил дверь и шагнул через порог.
– Баб Нин, вы дома?
– Чего? Кто там?
– Баб Нин, это я, Рома, сосед ваш.
– Ой, желанный, посуду принес, хорошо-то как.
– Ну да, принес, не пригодилась нам.
– Не пригодилось?
– Да это бабушка, она опять что-то не то говорит и делает.
– Бабушка? А чего же?
– Она посуду к нам в дом притащила, расставила на столе вместе с фотокарточками и говорила, что поминки справляет с кем-то, как будто к ней все покойники пришли.
– Покойники пришли?..
– Ну да.
– Вон оно что, нехорошо, да.
– Конечно, нехорошо, неприятно, когда такое мерещится.
– А как она сейчас?
– Да вроде получше уже, прилегла поспать.
– Это хорошо, всегда, когда такое, пускай поспать приляжет, оно все в сон уйдет и забудется.
– Ну да, наверное.
– А ты вон какой баский, совсем большущий стал, скоро невесту тебе искать.
– Да не, что вы.
– Хе-хе, а скажи, тебя-то сны дурные не донимают?
– Да нет, все хорошо вроде бы… Разве что изредка.
– А-а-а… Ты вон что, ежели сон какой дурной докучать станет, я тебе вот что скажу, ты встань, не поленись, сразу как проснешься, да пойди водой чистой омойся и приговаривай: «Куда вода, туда и сон, куда вода, туда и сон». Сразу все пройдет, и остаток ночи спокойный будет.
– М, спасибо. А вы такое откуда знаете?
– А это меня еще бабушка моя научила, когда сон дурной донимать станет, так делать нужно, и все пройдет.
– Ясно.
– А скажи, бабушка твоя ничего про ключики не говорила?
– Какие ключики?
– Ну обычные, мало ли, ключик у ней был, да потерялся уж, наверное.
– Не, не знаю, ничего не говорила, она все твердит, что они к ней пришли и кушать просят.
– Кушать?
– Да, я видел, как она все хлеб крошит, но ведь это все тоже оттого, что с головой что-то не то у нее теперь, вы же понимаете?
– С головой и правда что-то не то, ну да мы ж старые уже, такое сплошь да рядом. Ты на бабушку не серчай.
– Что вы, разумеется, нет.
– Вот хорошо, ты у ней внучек хороший. А Витенька скоро ли?
– Ну, он теперь только весной, ближе к лету придет.
– А, ну я помню, что ему как-то к лету, к лету его забирали, ну да хорошо. Отслужит – и домой вернется, тоже бабушке помогать будет. А Юрушка где?
– Он в бору где-то, не знаю, Таня дозвониться все никак не могла до него, а как бабушку нашли, она больше ему и не звонила.
– Ясно, ясно.
– Ну ладно, я пойду, спасибо вам.
– Да что ты, тебе спасибо, внучек. Заходи если что на чай.
– На чай обязательно, баб Нин, до свидания.
– До свидания, миленький.
Я вышел из избы и направился к дому через дорогу. Быть может, если не деда Коля, то баба Нина? Уж у нее-то точно язык без костей, все расскажет, что знает. Правда, половина из этого явно будет слухами, которым и верить-то не особо можно, но все же. А вдруг? Вернулся я как раз к ужину. Сев за стол со всеми, я как-то уже и позабыл о недавней выходке бабушки. Остальные тоже шутили и о чем-то смеялись. Да и бабушка сама была веселой, как раньше. Ничто в ней не выдавало человека, у которого «что-то не так с головой». Она разговаривала, рассказывала какие-то смешные истории из молодости про односельчан, все прекрасно понимала и видела, словно это не она час назад расставила пустую посуду по всему столу вместе с фотографиями покойников и пыталась их накормить. Быть может, это все же не навсегда? Быть может, это действительно просто шок, который пройдет, и бабушка будет такой же, как и прежде? Кот Васька сидел у меня на коленях и следил за тем, как я ем, принюхиваясь. А потом тетя Вера убрала со стола посуду и подала всем чай. Бабушка взяла печенье, положила его на блюдечко, и взяв корку хлеба, отломила от нее приличный кусок и кинула его под стол со словами: