Рустам Разуванов – Либежгора (страница 48)

– Кушай, кушай… кушай.

– Опять!..

Мы все молчали и старались не смотреть на нее, чтобы не накалять атмосферу вопросами, ответы на которые нам и без того были известны. Всегда одно и то же. «Они. Кушать просят. Кормить надо. Ненасытные». Я успокоил родню, сказав, что ничего страшного в этом нет и я сейчас же сползаю под стол, подберу. Когда я, согнав кота с колен, забрался под стол, я ничего не обнаружил. Я искал возле ног бабушки, под ее стулом, под соседними стульями, у стены, даже под половики на всякий случай заглянул – чисто. Ничего не было. Корка хлеба размером с картофелину пропала без следа. Я поднялся из-под стола, решив ничего не говорить остальным, но тетя Таня уже протянула руку:

– Давай я в тазик кину, скотине потом со всеми остальными объедками скормлю.

– Нету.

– Как нету?

– Не найти, укатилось куда-то…

Глава 11. Банный день

Я сидел на скамейке с Даней и Машей. Они зашли за мной, чтобы позвать погулять, но гулять мне не хотелось. Да и вообще, разговаривать было как-то тяжело. Диалог не клеился, и когда я рассказывал о случившемся недавно, то слушая себя со стороны, понимал, что они чувствуют. Какая-то нелепая история. Череда не связанных между собой случаев, отдающая верой не то в леших, не то в оживших покойников.

– Хорошо, давай рассуждать логически, я просто хочу понять, – сказал Даня, – что именно тебя в этом всем больше всего пугает?

– Понимаешь, например, то, что она пропадала неизвестно где и рассказывает какие-то странные небылицы, которые могут оказаться правдой.

– Хорошо, но ведь это все вполне объяснимо, так?

– Так.

– Дальше, что еще?

– Например, то, что она сегодня кричала, что он не войдет.

– Кто?

– Мы тоже сначала не поняли, кто, а потом гроб с Кургановым не вошел в могилу, обвалилась земля.

– Вот это да…

– И Воробьиха, она то же самое сказала.

– Воробьиха была на похоронах? – испуганно спросила Маша.

– Да.

– Ой, хорошо, что мы не пошли, я ее боюсь, и вообще, лично я тебе верю, у меня от всего этого волосы дыбом.

– А еще сны, дело в том, что мне в ночь, перед тем как бабушку привезли, снился сон, что она пришла, а вместе с ней – много людей.

– Каких людей?

– Не знаю, на цыган похожих.

– На цыган?

– Ну, не совсем, они в светлое всякое одеты были, и у них тоже всякие побрякушки на одеждах звякали. Они танцевали по всему дому, разбегались по углам, с ними были дети и молоденькие девушки.

– Хорошо, но ведь это сон?

– Да, но она всегда кого-то видит, понимаешь? Говорит, что они кушать просят.

– Кто – они?

– Да черт ее знает, похоже, те, с леса.

– Жуть какая.

– В том же сне к нам в гости Гена Курганов заходил, мертвый, сказал, что и черт с ним, что он умер, пить все равно не бросит, просил передать, что он транзистор Степкин в бане оставил, а Степа сегодня как раз рассказывал, что в бане свой транзистор нашел – ну разве это все совпадения?

– Я не знаю, звучит действительно жутковато.

– А сегодня она за ужином опять бросила корку хлеба под стол.

– Хлеба?

– Да, это она их так кормит, а я потом под стол залез, понимаешь, и не было там никакой корки, мне сначала страшно стало, я думал, может, закатилось куда, но нету, уже все пересмотрел потом.

– Ох, хорошо, что мне не одной до дома идти.

– Но ведь это все, понимаешь, Ромка, звучит жутковато, я верю, мне и сейчас-то это слышать как-то не по себе, но ведь ты ни разу никого не видел сам?

– Нет.

– Ну вот, понимаешь, а сны, кто знает… мне рассказывала бабушка, что она в войну тоже вещие сны видела. Может, оно такое и бывает, просто мы еще не знаем об этом.

– А остальное?

– А остальное, ну сам посуди, нелепые стечения обстоятельств. Если бы ты мне сказал, что видел что-то такое наяву, я бы и не вздумал сомневаться, а так… Похоже на то, что ты просто сам себе все это накручиваешь, каждая случайность теперь страшной становится, во всем эти самые, которые с леса, виднеются. Давай так. Ты пока что ни о чем таком думать не будешь, а если что случится, сразу нам расскажешь, я пока что Ленке постараюсь объяснить…

– Не надо, не говорите ей ничего.

– Почему?

– Не хочу, просто не хочу, чтобы она это все знала.

– Вы раньше с ней были очень дружны. Она явно влюблена в тебя была в детстве.

– Это все не важно, что там было раньше.

– А раньше ты всегда открещивался, – с улыбкой произнес Даня.

– Я теперь ничего не знаю, да и все это не имеет смысла. Абсолютно.

– Что ж, как хочешь.

– Ромка, а пойдем за деревню погуляем? Посмотри, как звезды хорошо видно.

– Не хочу, Маш, совсем не хочу. Меня что-то в сон клонит.

– Зайдешь завтра? Или за тобой зайти?

– Сам зайду, не нужно.

– Ну, как хочешь.

Я собирался в баню. Мама сказала, что сегодня суббота – банный день. А я и забыл об этом. Все было словно в тумане, ничего толком не помню. Еще мама сказала, что Витя вернулся из армии. Сейчас. И тоже пойдет в баню со мной. Здорово. Мы не виделись уже два года. Давненько мы не были с ним в бане, я уже и отвык от того, как крепко он умеет сдавать. Значит, сегодня попаримся. Потом, помню, мы уже сидели в бане. Он очень крепко поддал, так что пар из бани почему-то даже не уходил. Мы сидели в клубах пара и о чем-то разговаривали. За окном было темно. Ночь, или еще вечер? Не помню, ничего не помню. Мы с Витьком сидели на пологе. Вскоре мне стало очень тяжело, и я слез на скамью. Облокотившись о полог и тяжело вздыхая, я продолжал с ним говорить. Странно, я не помнил и не осознавал, что именно он меня спрашивал, но я поймал себя на мысли, что он вел какие-то необычные для себя разговоры. Он больше расспрашивал меня о чем-то, хотя обычно ему это было несвойственно. И смеялся, как-то непривычно смеялся:

– Ну что? Пойдем в лес-то?

– Ты чего, зачем?

– А что?

– Ты разве не знаешь? У нас бабушка заблудилась, еле нашли.

– Ну и чего? Теперь в лес боишься ходить, что ли?

– Я? Не боюсь, а многие старики боятся, между прочим.

– Ха, а ты не боишься?

– Я нет.