Рустам Разуванов – Либежгора (страница 49)

– Тогда пойдем сейчас прямо? Побежали?

– Ты чего? Темно же.

– И что? Темноты боишься теперь?

– Не хочу я, тем более после бани, простудимся же.

– Чего ты боишься-то, не простудишься, пойдем! Сейчас все в лес побегут, там весело будет.

– Кто?

– Да все, я тебе говорю, побежали, трусишка.

Странно, обычно он меня редко поддевал и дразнил, разве что в самом глубоком детстве. Что-то он… Он был маленький! Какое-то осознание пробивалось сквозь туман в голове. Он маленький. Он же выше меня ростом намного, как он так сидит за мной, что ни ног, ни рук его с полки не видно? Я обернулся. Передо мной сидел лохматый маленький человекоподобный зверек, или… Я не успел его разглядеть. Лохматый и маленький, как человек. Он в ту же секунду начал сильно бить меня мочалкой прямо по лицу. Пот и мыло попали мне в глаза. Я в панике вскочил на ноги и ударился головой о перекладину под потолком. Тот, что сидел на месте Витька, на полке, тоже ловко спрыгнул прямо с полки на пол. Я его не видел, глаза щипало. Но я слышал его злой смех и маленькие шажки, похожие больше на топот, словно он был в сапогах. Смех был на уровне моего пояса, то за спиной, то спереди, то сбоку. Я хотел закричать, но крик застрял у меня в горле, так и не вырвавшись наружу. Это подобие черта или лешего – или банного – прыгнуло куда-то в сторону раскаленного бака с водой у печи. Опять, теперь уже откуда-то сверху, послышался неприятный злобный смех, после которого мне об голову с размаху ударился ковш. Упав на колени, все еще с зажмуренными глазами, я пополз в сторону двери на ощупь. Через пару мгновений я с шумом открыл дверь и буквально вывалился в предбанник. Глаза уже понемногу начали открываться, хотя толком я почти ничего не мог разглядеть. Все же сумев различить уличную дверь, я побежал к ней. Она была заперта. Я дергал ручку изо всех сил, но дверь не поддавалась. За моей спиной раздавалась какая-то возня, начали падать инструменты, лопаты, грабли, еще что-то, и с каждым разом шум слышался все ближе и ближе ко мне. Я снова пытался кричать, продолжая рваться и стучать в дверь. Но крик по-прежнему не шел, словно кто-то лишил меня голоса.

Я проснулся. Жадно глотая воздух, я испустил едва слышный стон и обрадовался своему собственному голосу. Еще несколько раз тяжело и глубоко вздохнув, я успокоился и встал с кровати, чтобы попить воды. Свет на кухне был включен. Мама и обе мои тетки стояли на кухне и внимательно прислушивались. Я не сразу понял, в чем дело. Но когда они увидели меня и жестом приказали мне молчать, я замер на месте и услышал, как с веранды, которая была соединена с кухней окном, доносился чей-то голос. Видимо, это была бабушка. Голос был тихий, но в ночной тишине вполне себе отчетливый. Она четко и ясно произносила какие-то непонятные слова, словно говорила на другом языке… Все это сопровождалось шуршанием, шарканьем по полу и стуком каких-то предметов.

Глава 12. Страх на веранде

– Ты чего проснулся?

– Сон приснился… Страшный…

– Тише вам, тише, ну.

– А что случилось-то?

– На веранду она ушла.

– Да нет же, говорю, она в коридоре, на веранду пока еще даже не заходила, дверь бы хлопнула, я бы услышала.

– А кто там тогда, батюшки?

– Может, забрался кто-то?

– Ну, сплюнь, еще не чище, воров-то на деревне нет.

– Может, чужие?

– Тише…

Мы все прислушались. На веранде явно кто-то находился. Отчетливый шелест тряпок и стук переставляемых предметов говорил о том, что это не животное, а человек. Но при этом он не смущался того, что через окошко на веранду падал включенный свет. Он словно знал, что нам известно о его присутствии, но при этом все равно осторожничал. От этой мысли становилось не по себе. Кто мог забраться в дом? Все двери были заперты, как и всегда, на засов. Может, на веранду он проник другим путем? Отковырнул где-нибудь доску – вот и проход. Веранда ведь была не в самой избе, а, как и положено, пристроена сбоку. Опять стук, он словно что-то брал со стола, разглядывал и ставил на место, зная, что мы тут, слушаем его. На глаза он нам попадаться не собирался, но и уходить или хотя бы притаиться на время был тоже не намерен. Это не вор, это что-то другое.

– Кто здесь? Мама, это ты?

– Тише… Тише…

Через секунду на веранде хлопнула дверь. Кто-то медленно зашагал, шаркая тапками по половикам. По тихому, едва слышному голосу, который бубнил что-то нечленораздельное, стало понятно, что это наша бабушка. Она осторожно прошла мимо окна, у которого мы стояли, и не обратив на нас внимания, двинулась дальше. В руке у нее была буханка хлеба, которую она крошила прямо на ходу. Крошила и тут же выпускала из рук, как если бы вокруг нее бегали бы куры или гуси. Затем ее мычание превратилось во вполне осознанную речь:

– Что опять, ну что вы, спать надо, спать не даете, жить не даете… В могилу меня свести хотите – зачем? Что тут опять, что вам? Кушать – дак кушайте, мало ли еды… Что тут опять устраивать? Зачем это все? Хлеба? На хлеба, на, держи. Кушайте, покоя нет никакого, ненасытные, что и делать – не знаю теперь.

– Мама, ты чего?

– Ты чего, мама? Сон дурной приснился?

– Да что тут опять, кушать просят, покоя нет.

Между тем мы все услышали, как кто-то начал забираться под кровать. Бабушка тоже посмотрела в сторону кровати, из-под которой в темноте раздавались звуки.

– Мама, кто там, там кто-то есть! Я видела!

– Батюшки, что это еще за чертовщина?!

– Да не бойтесь, деточки, не бойтесь, ушли они уже, ушли.

– Куда ушли? Там, под кроватью, кто-то спрятался, я же видела!

– Домой ушли, через дырку, они через дырку домой ходят, нет здесь больше никого.

Тетя Веря испуганно взвизгнула, голоса у всех стали напряженные. Тщательно скрываемые нотки страха вылезали наружу, заставляя голос подниматься на тон выше. Я недолго думая схватил старый кухонный нож. Не уверен, что он мог чем-либо помочь мне, но с ним я чувствовал себя спокойнее. Мама попросила сходить меня с ней на веранду, чтобы забрать бабушку. Я сразу же согласился. Несмотря на то что звуков больше никаких не было, страх и ощущение чьего-то присутствия от этого лишь только усилились. Мы аккуратно вышли в коридор, в темноте, почти на ощупь, побыстрее добрались, скрипя половицами, до двери на веранду и открыли ее. Мама, еще не успев войти, сразу же протянула руку к стене и щелкнула выключателем. Я обратил внимание на то, что свет загорелся не сразу, а с небольшой задержкой. Щелчок выключателя, потом секунда, и потом свет. Странно. Мама сразу же подошла к бабушке и постаралась отвести ее от той самой кровати. Я посмотрел на пол: так и знал! Не единой крошки! Не единой! Как и тогда, под столом. Что за чертовщина? В голове не укладывается. Я начал подходить к кровати, мама постаралась отговорить меня, но страх вместе с каким-то нестерпимым любопытством или даже обидой от непонимания происходящего заставил меня быстро метнуться к кровати с ножом наготове. Я опрокинул тяжелую стальную кровать на пол. Но под ней лишь оказались передвинутые старые чемоданы и какие-то коробки с развороченным тряпьем. И ничего более. Уже успокоившись, мы еще раз уже втроем осмотрели все поблизости – ничего особенного. Все, как и всегда. Бабушка вновь заговорила:

– Хорошо все, хорошо… Не бойтесь, ушли, ушли. Не будут сегодня ночью больше спать мешать.

– Пойдемте в дом. Осень ведь, на веранде зябко.

– Пойдем.

Я еще раз окинул взглядом веранду и вышел в коридор, погасив за собой свет. В коридоре, уже возле распахнутой двери в дом, нас ждала тетя Таня. Теплый свет, падавший в коридор, действовал умиротворяюще. Не знаю, наверное, больше всего все успокоились, когда услышали слова бабушки о том, что сегодня больше нас никто не потревожит.

Глава 13. Старообрядцы

Бабушку уложили спать, а тетя Вера сделала нам всем чай, и мы почему-то впервые, посреди ночи, решили посидеть все дружно за кружечкой чая. Это привнесло атмосферу невероятного уюта в наш дом. Полумрак, холодная ночь за окном со свистящим ветром, а мы все в тишине и тепле пьем чай с сушками и пирогами. Завораживающая мистическая таинственность. И все в сборе. Все это чувствуют. Казалось, чем сильнее ночная непогода за окном, тем уютнее будет наше ночное чаепитие. И я втайне прислушивался к ночному ветру, мне хотелось, чтобы он выл еще сильнее, еще, так, чтобы деревья начали пригибаться к земле, чтобы пронизывающий холод стучался в окно… А мы здесь. С горячим чаем, в домашнем тепле.

Перед сном я подошел к рукомойнику ополоснуть лицо, едва слышно приговаривая: «Куда вода, туда и сон. Куда вода, туда и сон». После этого почувствовал себя свежее, и меня еще сильнее потянуло в сон. Я двинулся к своей лежанке, погасив за собой свет – все остальные уже спали. Я помню, что мне опять что-то снилось. Что-то яркое и запоминающееся. Было много переживаний, но все было как-то со стороны. Словно я смотрел кино. И все чувства, которые я испытывал, проходили через призму «телереальности». Меня ничто не беспокоило.

Уже под утро, сквозь сон, который не желал меня отпускать, я слышал, как с бабушкой разговаривала тетя Таня:

– Зачем ты? Зачем хлеба-то столько?

– Пускай, все съедят, все съедят!

– Напечет, а потом крошить будет, ну что за дела-то такие?

– Пускай, все съедят зато.