Рустам Разуванов – Либежгора (страница 51)
Глава 15. Кто на чердаке?
Пока я сидел у калитки, я услышал позади себя на дороге скрип велосипеда. Ленка проехала мимо меня, и украдкой бросив взгляд в мою сторону, произнесла: «Привет». Я ничего не ответил, лишь только продолжая удивленно таращиться в ее сторону. Обычно, когда мы выходили гулять, она всегда в первую очередь заходила за мной, а я всегда за ней. Между нами жило еще пару друзей, которые теперь редко приезжали в деревню, но раньше, когда мы все дружили, они часто обижались на нас, что мы в первую очередь заходим друг за другом, а потом уже за остальными. А теперь она просто проехала мимо. Интересно, а куда она поехала? Просто прокатиться за деревню на велосипеде? Без меня? Раньше мы всегда катались вместе. Мой велосипед ломался чаще, чем я на нем ездил, и каждый раз, когда я ходил пешком или бегал за остальными ребятами, она предлагала оставить велики дома: ей всегда было важно, чтобы я чувствовал себя комфортно. А я всегда краснел, когда это замечал, и старался отвести разговор в сторону. Мне очень захотелось чем-то занять себя, чтобы отвлечься и попросту не думать обо всем этом.
Уже через четверть часа я корил сосновые черенки, для того чтобы подпереть ими забор. Ставить новый забор глубокой осенью не было смысла, поэтому мы решили просто подпереть его столбы, чтобы он отстоял хотя бы зиму и весну. А там и новый забор поставим. Пока я корил бревна, тетя Таня спросила меня:
– А ты дом-то запер?
– Не совсем…
– Чего не совсем?
– Ну, в общем, нет.
– А чего же, закрыть же надо.
– Да я забыл, выбежал к вам сразу же.
Тетя Вера, выйдя из бани и услышав наш разговор, добавила:
– Дак там же мама, я видела, она в сторону дома шла.
– В сторону дома?
– Ну да.
– Когда хоть она успела?
– Да уже полчаса назад, наверное, мимо проходила.
– А чего же она домой пошла-то?
– Может, в уборную?
И тут меня осенило, что мои выдумки могли оказаться вовсе даже не плодом моего воображения, а очередным чудачеством нашей бабушки. Тогда все вставало на свои места. Она зашла в дом и чудила в коридоре, разговаривая опять с одной ей известными персонажами ее рассказов. А я испугался, словно маленький ребенок, и выскочил в окно.
– А ты не слышал, как она зашла?
– Точно, мне кажется, я ее в коридоре видел.
– Как?
– Она там копошилась чего-то, мне что-то не по себе от этого стало, я и дом запереть забыл.
– А чего ж ты раньше-то не сказал?
– Да я и сам не понял, что это она.
– Знаешь же, что за ней следить надо, раз у нее опять… Приступ.
– Пойдемте скорее.
Мы все пошли в сторону дома, тетя Вера на ходу побросала выстиранное белье возле бани, а я почему-то побежал прямо с топором. Мама, заметив это, сказала мне оставить его на крыльце. Так я и сделал. Мы все вместе поднялись по ступеням и зашли в коридор.
В коридоре было темно, а дверь в избу была открыта. Я, ожидая своей очереди войти в дом, вдруг услышал на чердаке шорох и замер. Доски над моей головой скрипнули и просели. Ну, уж теперь-то я точно не испугаюсь. Нет, это будет полной капитуляцией. Ни за что в жизни! Я аккуратно начал подниматься по лестнице, ведущей на чердак, несмотря на то что меня опять атаковал приступ необъяснимого страха. Старые вещи и тряпки, хранившиеся там, были едва видны в полумраке. Единственный источник света, падающий из маленького окошка на одной из стен чердака, терялся где-то там, в глубине неосвещенной дальней части. Я, стараясь не издавать лишних звуков, начал продвигаться к дальней темной стороне, вспоминая, как в прошлый раз бабушка стояла там прямо перед печкой и крошила хлеб, отодвинув одну из заслонок. Передо мной висела гора тряпья. Под ногами лежали какие-то старые чемоданы и ящики с инструментами. Мое внимание упало на какую-то кучу тряпья, которой раньше вроде как не было. Что-то невысокое, словно табуретка, было закидано тряпьем. Эта куча возвышалась прямо передо мной, метрах в трех, загораживая проход. Я потянулся к ней, чтобы раздвинуть тряпки и свободно пройти дальше. Но когда до нее оставалось едва ли больше метра, куча белья зашевелилась и направилась в ту же сторону, куда хотел пробраться я.
Я упал назад себя, но буквально в ту же секунду вскочил на ноги и громким, но дрожащим голосом произнес:
– Бабушка, это ты?
Мне никто не ответил. Только тишина, нарушаемая шорохом в дальней стороне чердака. Прямо возле печной трубы. Вот черт, это что же? Если она и дальше так будет в тряпки наряжаться да по чердакам бегать, я, пожалуй, и от разрыва сердца умереть могу. Я чувствовал, что это она, но все равно не мог сдвинуться с места. Что-то внутри словно кричало мне: «Это она, помоги ей, видимо, она совсем ничего не понимает, раз ползает на четвереньках по чердаку, замотанная в какие-то старые тряпки». Но я просто онемел и так и сидел почти на корточках, пока внизу не хлопнула дверь и кто-то не вышел в коридор.
– Рома, это ты там?
Это была Таня. Ее голос подействовал немного успокаивающе. И немедленно ответил, стараясь скрыть дрожь в голосе:
– Да.
– Ты чего на чердак-то забрался?
– Да бабушка… Тут…
– А, бабушка… Да нашли ее, дома она, на печь прилегла.
Глава 16. Страх перед ничем
Как бы я ни пытался скрыть свое смятение, родня тут же все заметила. А если уж говорить откровенно, то у меня все на лице было написано. Неуклюже попытавшись отделаться от разговора, я все же решился поделиться увиденным с близкими.
– Может, показалось все же?
– Я не знаю…
– Да какой тут показалось? Мне все же кажется…
– Что?
– Что с собой она что-то притащила из леса.
– Ну, что за ерунда еще?
– Да какая ерунда, Таня, ты не видишь разве? А ночью сегодня? Постоянно что-нибудь, а я до сих пор помню, как на перекресток ходила… Никогда этого не забуду.
– Неправильно все это просто!
– Неправильно? Это те говорят, у кого дома по ночам можно спать спокойно.
– Вера правильно говорит, тут явно какая-то чертовщина, можно сколько угодно называть это антисоветщиной и ни во что не верить, но оно никуда не денется…
– И что же делать теперь?
– Не знаю… Не знаю…
– А что делают обычно в таких случаях?
– Обычно? Обычно такого не бывает!
– Ну, а когда бывает, делают же что-то в таких случаях.
– Раньше рассказывали, что к попам ходили.
– Теперь попов не бывает.
– Это еще отчего же? Вот в Бору есть и поп, и церковь.
– Ну да, это ж где? Такое теперь редко где бывает, на дворе ведь двадцатый век уже.
– Да и не думаю я, что от этого толк есть.
– Ну, раньше рассказывали, что к ним ходили, если в доме что чудиться начинает или какая-нибудь чертовщина жить мешает.
– А может, Воробьиха знает?
– Нет, к ней ни шагу больше! Хватит!
– А может, она поможет?
– Один раз помогла уже, не надо больше такой помощи, у нее свое что-то на уме. Кто ж знает, что ей надо вообще?
– Надо с кем-нибудь поговорить, а вдруг еще кто-то есть? Не одна же она на белом свете? Может, посоветуют, где живет человек знающий или священника какого где найти можно?