Рустам Разуванов – Либежгора (страница 53)

– Огоньки? Что за огоньки? Может, там действительно кто живет?

– Ну, может, кто и живет, да если и живет, то не люди, это уж точно.

– А кто?

– Сила там нечистая живет, разве что только ей посреди болот у реки мертвой хорошо будет.

– Ну, а если там люди?

– Что ты, какие люди, раньше ведь там все исхожено было, и охотники ходили, а на сенокос с деревни ходили, люди же живут – они же питаются чем-то, следы оставляют, зверей бьют или ро́стят что-то. А там ничего нету. Ничего, там все пусто, болота одни.

– Хорошо, дак значит, может быть такое, что там что-то дурное и к бабушке нашей увязалось?

– Может, а почему нет, туда раньше все колдовки ходили, все шептали там, колдуньи все да дедушки какие-то.

– Дедушки? Какие еще дедушки?

– А кто его знает, откуда они, в деревнях ведь таких не было, а там дальше все болота одни.

– У меня уже голова кругом, теть Нин… А что делать-то?

– Стойте-стойте, дедушки там были? А кто такие, никто не знал?

– Нет, кто их знает, может, нечистые все, там людям всегда что-то чудилось, место там такое, хороший человек там делать ничего не будет, это все плохое, плохое. Не от чистого это идет.

– Ну и чертовщина… Значит, точно все это оттуда, мама!

– А что же нам теперь делать-то? Может, можно к попу сходить какому? Или бабушка какая-нибудь вещая есть?

– К батюшке-то хорошо бы, но перевелись такие, таких теперь нет, которые могли, и раньше-то не каждый мог, вот в Осиново был один, дак там и часовня у него сгорела, и все… Пропало…

– Часовня сгорела?

– Ну, да я ж говорю, сгорела, а в соседней деревне, за Кривым, я знаю, бабушка жива была, она их могла отвести, плохих этих, одна она могла, дак и та сгинула потом, а теперь не знаю, есть ли.

– А кто знает?

Разговор наш прервал гул толпы на улице. Я мельком глянул в окошко: возле нашего дома стояло несколько человек. Они о чем-то встревоженно разговаривали, слов было не разобрать, но судя по всему, что-то стряслось. Мама и тетя Нина прильнули к окошку, пытаясь понять, что происходит. Через несколько секунд мама вскрикнула:

– Вера! – и выбежала из избы, не закрыв дверь. Я вскочил из-за стола и помчался за ней, а следом за нами, причитая себе что-то под нос, поползла и баба Нина.

Глава 18. Встреча на берегу реки

Возле дома у забора сидела тетя Вера. Прямо на земле. Глаза у нее были покрасневшие, а над ней столпились несколько человек. Рядом стоял дядя Толя Дым с какой-то котомкой. Вид у него был немного нелепый. Я привык видеть его с ружьем или же просто с сигаретой, гордо возвышающегося над всеми стариками, которые в его возрасте уже давно ходили с палочкой. Но с котомкой… У меня складывалось впечатление, что я застал его в какой-то интимный момент, словно в уборной. Тут же стоял и наш сосед деда Коля, а вместе с ним и Косарев дядя Витя, с нашего края, с какой-то бабушкой, которую я узнал в лицо, но не знал, как ее зовут. Все они встревоженно смотрели на мою тетю, которую в этот момент уже обнимала мама, выясняя, что же произошло. Еще через пару секунд со двора вышла Таня и подбежала к нам с тем же вопросом. Дым, как и всегда немного помычав, попытался объяснить:

– Хм-м… Хм-м-м… Мы у магазина стояли. А тут крик такой. С реки. Я подумал, тонет кто-то.

– Дак и мы, и мы, а сами-то старые, никого из молодежи рядом не было, пока добрались – уж и Верочка выбежала к дому.

– Хм-м… Я к реке побежал сразу, думал, может, кто тонет… А никого на виду нет. Веру кричу: «Где, кто?» – а она, как от черта, от меня пуще прежнего побежала…

– Что случилось-то, внученька?.. Чего ты?

– Чего случилось, желанная, обидел кто? Может, зверь какой на реку вышел да напугал?

– Нет… Там… Там… Я полоскала…

– Ну?

– А там… Я на одном камне тазик с постиранным бельем поставила.

– Так.

– А на другом еще не стираное.

– Ну, и чего же?

– Я… Прополощу и положу… Прополощу и положу…

– Так.

– Ну, а потом раз! К белью повернулась, а там у камней девушка сидит, сама наполовину в воде. Я думала, купается кто-то, а лицо-то нездешнее, чужая… Я… Я смотрю на нее, и она на меня… И улыбается так…

– Чьих это?

– Не знаю. Может, Веркина внучка там?

– Нет-нет, что же я, своих не знаю, что ли… Чужая она… Чужая… И смотрит так… Мне страшно стало, я не знаю почему. Сейчас уже думаю, не умом ли я тронулась, понимаю, что бояться нечего… А там страшно было, я бежала, по берегу поднималась, оборачиваюсь, а она все там, сидит в воде и смотрит на меня.

– А кто хоть это был-то?

– Да не знаю я, говорю же… Чужая какая-то.

– Чужая, стало быть… Хмм… Хмм… Ну, вот что, ты с земли-то поднимайся, может, страшно оно и было, главное, теперь не страшно ведь?

– Уже не страшно… Что же это мне все… С ума схожу… Но откуда она там взялась, кто это?

Все стояли и переглядывались. С одной стороны, ничего такого ведь и не произошло. Чего тут бояться? А с другой стороны, откуда здесь в реке чужие? С какой деревни приплыла? Да и сколько же это километров плыть нужно? На чем? Зачем? Чтобы потом молча на местных пялиться? Но признаться в том, что здесь что-то подозрительное, тоже стыдно. Потом еще перед всем сельсоветом оправдываться за суеверный страх. Девчонку молоденькую в речке испугались? Молчание нарушила баба Нина, взяв тетю Веру под руку и потащив всю нашу семью к себе в дом, приговаривая, что ничего дурного здесь не произошло:

– Мало ли что бывает…

Все стояли и смотрели нам вслед. Первым привычно замычал Дым, задумчиво двинувший обратно в сторону магазина. А следом за ним двинулись и остальные, покивав головами. Я решил не отставать и побежал за своими обратно в избу к бабе Нине. Дверь на крыльце для меня придержала тетя Таня, ласково и устало поглядев на меня со словами:

– Пойдем… Пойдем… Пойдем, что тут… Все что-то неладно.

Когда мы зашли в дом, тетя Вера уже почти успокоилась, но баба Нина продолжала поглаживать ее по голове и успокаивать. Она подставила под носик самовара по очереди все кружки, и комната наполнилась ароматным травяным запахом.

– А ты чего, теть Нин, Иван-чай, завариваешь все?

– А чего мне? Я по-старому, я все по-старому, чего его в банке покупать, если он и так в поле растет. Бесплатно.

– С самовара-то хорошо, у нас-то самовар дырявый уже давно, дак на чердаке где-то валяется.

– А у меня нет… У меня хороший, и чай вкусный, на, пей вот. Только вот что за пряниками не ходила в магазин еще, дак возьмите вон пирогов хоть, что ли. Ну, чего ты, чего ты, Верочка, причудилось?

– Не знаю, все как настоящее было, я сначала даже подумала, что и правда кто-то есть, а потом страшно от взгляда ее, как и наяву.

– А я и не говорю, что не было. Причудилось… Причудилось, так бывает, это не значит, что не было, это значит, чудь всякая является. Это ничего. Чудится иногда, кому человек, кому огоньки всякие или голоса. Не тронула она тебя?

– Нет, а что, могла?

– Да нет, когда чудится… Всякое бывает, не бойся, все прошло теперь. Нету там никого теперь.

– И что же это, теть Нин, вот видите, и дома такое вот бывает, все что-то мерещится.

– Это да, это есть такое. К бабушке, к тете Шуре, та древняя старуха… На Старой мельнице она живет, в Старой мельнице, может, она чем и помочь сможет. Или скажет что.

– А как к ней? Где она там живет-то?

– А я сейчас все скажу, вы по реке нашей до Кривого идите, а там нужно Витю-тракториста спросить.

– Знаю дядю Витю-тракториста, знаю.

– Он вас на ту сторону перевезет, у него лодка там есть. А там по берегу до самого лесу идите, вот самый последний дом ее будет, если жива еще, то она, может, и скажет все. Может, поможет, сходите-сходите.

Глава 19. «С леса они ходют»

Когда мы все вдоволь наговорились и успокоились, то решили все же не задерживать бабу Нину, которая еще до нас собиралась в магазин, и заняться своими делами. В конце концов, нам самим нужно было отправиться за продуктами. Я спустился вместе с тетей Таней на речку, чтобы забрать оставленное тетей Верой белье в тазах. Все было тихо и спокойно. Вода сильно прибыла, летом обычно было видно все прибрежные камни. Теперь лишь некоторые валуны торчали из-под темной непрозрачной воды. Спокойное, но сильное течение, изредка всплескивающая рыбешка и красивая, даже томная тишина. Неподалеку от берега, на камнях, действительно лежали тазы с бельем. Забрав их, мы поднялись обратно на крутой берег и двинулись в сторону дома. У магазина виднелась толпа. Люди, как и в каждый хлебный день, собирались у магазина по большей части для того, чтобы обсудить последние новости и услышать новые сплетни. А уже только потом – чтобы сделать необходимые покупки.