Рустам Разуванов – Либежгора (страница 54)
Когда мы вышли на дорогу, нам навстречу попался Степка, проезжавший на велосипеде.
– Здрасте, теть Тань.
– Здравствуй-здравствуй.
– Привет, Ромка.
– Здравствуй.
– А сегодня, между прочим, в клуб гармонист приедет, с Бору.
– С Бору-то хороший дядька, хорошо играет.
– Да, в семь, как и обычно, начало. Ты-то придешь, Ромка?
– Нет.
– В Ленинград-то пока еще не поедешь? В школу учиться?
– Пока нет.
– Ха, ну давай, вечером увидимся, если тебя гулять выпустят!
Выпустят. Нет, ну вот что за мерзкий человек, вот все делает, чтобы подцепить как-то, а потом будет с невинным видом изображать дружелюбие. И почему они с ним сейчас дружат? Невыносимо. Да и пошли к черту, сегодня совершенно не до этого. Я спиной чувствовал совсем другое странное ощущение, которое не давало мне всерьез задуматься о Степке, Ленке и остальных. Весь день что-то неладно. Будто что-то должно произойти вот-вот, прямо сейчас, словно кругом какие-то знаки. Словно кто-то большой и длинный лезет к нам в дом, сначала рука, потом нога, потом другая нога, а ты стоишь, смотришь на эту жуть и ждешь, когда он весь целиком зайдет к тебе и что-то скажет.
Придя домой, мы застали всех в избе. Смеющаяся бабушка бродила по кухне вместе с мамой. Видимо, дневной сон пошел ей на пользу. А тетя Вера возилась с тряпками, наводя порядок в спальне. Меня попросили выпустить Тиму из каморки и посадить на привязь. Выйдя в коридор, я постарался на этот раз посильней захлопнуть дверь и только потом поплелся в сторону лестницы, ведущей во двор. Спустившись вниз в полной темноте, я, как обычно натыкаясь на кучу инвентаря, пробирался на ощупь к конуре пса. Я уже слышал, как он визжит и радостно скребет в дверь когтями. Привычным движением я встал позади двери, отвернул завертки и рывком дернул дверь на себя, укрываясь за ней. Пес выскочил из конуры, с шумом задевая все на своем пути, и взбежал по лестнице в коридор. Только когда он скрылся со двора, я отпустил дверь, предпочитая выждать еще минутку, чтобы его первый порыв прошел. Я слышал, как он притормозил возле двери в избу, немного понюхав, убедившись, что дверь плотно заперта, он выскочил на улицу, как всегда открыв дверь на крыльце нараспашку. Я поднялся за ним, на лестнице я почему-то встал и оглянулся назад, в темноту. Странно, все как обычно, но темнота теперь начинала меня пугать, совсем как в детстве. За конурой виднелся маленький проход под стойками для сена, сейчас этот проход выглядел совсем как дыра. «Молились в дыры…» В голову стали лезть навязчивые мысли, что там действительно может кто-то быть. Прямо сейчас сидеть и смотреть, как кот. Наслаждаться моментом, понимая, что ты его не видишь, а он тебя может разглядывать сколько угодно и, быть может, даже подойти к тебе вплотную. Дыра манила меня. Я отвернулся, медленно продолжил подниматься по лестнице, затем заглянул в дом, на всякий случай, и уже только потом вышел на улицу, где Тима сразу же попытался вскочить на меня, радостно приветствуя и грозя либо свалить меня с ног, либо оцарапать лицо когтями.
Усадив пса на цепь, сам не знаю зачем, я решил выйти и заглянуть за дом на уже убранные поля, за которыми начинался лес. Вот он – туда мы и ходили искать бабушку. Я встал на том самом месте, где в прошлый раз рубил дрова. А ведь я уже искренне не верил в то, что она найдется. А она явилась. Неизвестно где пропадала. Сошла с ума. Говорит, что у кого-то была в гостях, и теперь она притащила что-то с собой. Как так? Почему? Почему в одних местах что-то есть, а в других нет? Ведь если бы это было повсюду, все эти лесные духи из сказок, то это уже давно было бы замечено человеком, наукой. Но оно не повсюду, да и вообще почти никому не является. Лишь изредка что-то происходит. Почему? Почему именно здесь? Почему все так неясно, чего оно хочет? Да что это вообще такое? Пока я стоял и размышлял об этих явлениях, краем глаза я заметил силуэт. Я его видел. Уже видел, в тот день, когда еще собирался в гости к деду Коле, он еще стоял здесь, у забора, рядом. Кто это?
По полю шла какая-то сгорбившаяся старушка с палочкой. Она останавливалась, качалась на месте, несколько раз поворачивалась в разные стороны, топталась, словно умалишенная, а потом вновь продолжала путь. Через пару метров опять останавливалась, раскачивалась на месте, поворачивалась, вновь топталась, словно пыталась кого-то затопать, и опять шла дальше. Это повторялось почти через каждые два или три метра. Затем она остановилась и стала смотреть в мою сторону. Я не знаю, кто это, не знаю, как я мог понять, что она смотрит на меня, но я это понял. Я ощутил ее взгляд всем телом, и мне почему-то стало страшно. Через секунду я начал осознавать, что вижу что-то не то, что-то, чего не должно быть. Это… Они? Это к бабушке? Старушка продолжала стоять и смотреть на меня без движения. Так прошло минут пять, которые казались мне непереносимыми. Мне хотелось отвернуться, уйти, но любопытство взяло верх. Кто это? Может, все-таки это кто-то из деревенских? Как тогда, когда я стоял поздно вечером и увидел дядю Степу Курганова с гробом на плече. Но тогда кто это? И почему эта старушка так странно себя ведет? Я продолжал стоять и смотреть. Неприятное ощущение становилось все сильнее. Я прямо чувствовал, как она сверлит меня глазами. А потом она двинулась в мою сторону. Вот тут я перепугался не на шутку. Недолго думая, я просто побежал в дом мимо спокойно сидящего на цепи пса.
– Мама, Тань, там на огороде бабка какая-то незнакомая, странная очень, пойдемте, посмотрите.
– Какая еще бабка? Дак может, с леса кто-то идет домой?
– Не знаю, странная она, не узнать ее, стоит на месте, чего-то качается, ворочается и на меня смотрит, а теперь в сторону нашего дома идет.
– Батюшки, да кто хоть там такой-то?
– Не знаю, не удивлюсь, если сейчас придем, а там вообще никого нет! Опять какая-то ерунда чудится. Пойдемте, ну, посмотрите хоть вы, я хоть буду знать, что не одному мне мерещится.
– Да с чего ты взял-то? Там, наверное, кто-то по огороду ходит, может, остатки ботвы кто убирает.
Между тем вся родня, встревоженная моим рассказом, вышла вслед за мной на большой огород. Старушка никуда не пропала. Она так и стояла, поглядывая в нашу сторону. Бабушка тоже пыталась разглядеть незнакомку, хоть и совсем не испугалась, в отличие от нас.
– Эй, теть Зин, это ты?
В ответ не раздалось ни звука. Старушка так и стояла лицом к нам, словно выжидая. Словно она все слышала и понимала, каждую мысль, каждое действие, но стояла, смотрела и ждала, когда произойдет то, что ей нужно.
– Может, не слышит?
– А кто хоть это такой-то?
– Да старушка какая-то.
– Да я вижу, что старушка, да еще и с палкой.
– А кто в нашем краю ходит с палочкой-то?
– Баба Зина.
– Ну дак она и в лес уже не ходит, да и не похоже это на нее.
– Чужие это, чужие пришли, ходют тут все еще.
– Какие чужие, мама? Не с нашей деревни, что ли?
– Не с нашей, не с нашей, чужие это.
– А с какой хоть еще? Кто туда заперся-то? Там же дальше никаких деревень-то и нет!
– С леса они ходют. С леса.
– С леса?! Еще не чище, мама, ты чего?! Не пугай нас!
– Пойдемте, пойдемте в избу. Нечего тут на них смотреть, зачем и явились – непонятно.
Глава 20. Хлеб пропал
Мы сидели за столом и обедали. Тетя Таня и мама пытались выяснить, когда и кто пойдет до Старой мельницы, можно ли кого-то попросить подвезти и как нам доставить туда бабушку, которая, словно маленький ребенок, даже не пыталась вникнуть, куда и зачем ее собирались отвезти.
– Я вот что думаю, сначала я поеду сама – узнать, там ли она. Может, ее и вовсе нет уже!
– Да, а то зря только потащимся в такую даль.
– И что же, уж не думаешь ли ты одна пойти?
– А что? Вы со скотиной как раз разберетесь, а я схожу, вечером уже и дома буду.
– Брось, одной нечего там делать, мало ли что случится?
– Вон, Ромку с собой возьми! Пойдешь?
– Я да, я только рад буду, я там никогда не был.
– Ну, вот и хорошо, значит, завтра вдвоем и пойдем до Кривого, хорошо бы, еще кто-то довез бы.
– Завтра?
– А чего кота за хвост тянуть? Завтра и пойдем!
– Ну, хорошо, к вечеру же все равно вернетесь?
– Ну, конечно, а что с нами случится? Не жить же там останемся!
– А послезавтра тогда, если все хорошо, жива она и нас принять захочет, то все вместе к ней и пойдем. Мам, хорошо?
– А чего худого?
– Пускай посмотрит, вдруг правда поможет, а то чудится бог знает что.
– Ну чудится – дак пускай посмотрит. Только чтобы зла не делала.
– Да нет же, там добрая бабушка, она людям помогает, может, и тебя оставит в покое…
– Кто?
– А кто тебе все чудится, тот и оставит в покое!
Бабушка молчала. По ней было трудно теперь понять, скрывает она что-то или просто не понимает, о чем идет речь. Интересно, а что скажет эта бабушка? Что она сделает? Неужели действительно можно каким-то колдовством взять и вылечить вот так вот человека? Или может, это даже не лечение? Ведь мы теперь тоже видим и слышим, как что-то странное происходит вокруг нас. Кто же была эта старушка на поле? Может, все же своя? Спустя пару часов этот случай не казался больше таким уж странным и пугающим. Мало ли кто там мог быть. Похоже, в том-то и дело, что мало. И каждого бы узнали. Чужие. Кто чужие? Что значит – чужие?
– Васька! Вот морда опасливая! Совсем страх потерял? Ух, я тебе щас… А ну, убери лапы со стола! – Таня аккуратно постучала указательным пальцем по морде кота, который тут же зажмурился и спрыгнул под стол.