Руслан Жук – Путь к звёздам. Цикл «Игдрасиль» (страница 8)
– А она? – Воронов кивнул на Шнайдер. – Она с нами.
Председатель нахмурился.
– Она сотрудничала с врагом.
– Она спасла нам жизнь. И без её знаний мы не справимся.
– Хорошо. Пусть остаётся. Но под вашу ответственность, капитан.
– Идёт.
Совет начал расходиться. Воронов, Ли и Шнайдер направились к выходу, но их догнал представитель Китая.
– Капитан, доктор Ли, минуту.
Они остановились.
– Я хочу, чтобы вы кое-что знали. Ваш успех – это не просто победа в гонке с АТ. Это шанс для всего человечества. Для России. Для Китая. Для всех, кто верит в будущее. Не подведите.
– Не подведём, – ответил Воронов.
– И ещё, – тихо добавил представитель. – Берегите друг друга. Там, куда вы идёте, друзья – единственное, что у вас будет.
Он ушёл, оставив их в коридоре.
– Мудрый человек, – заметила Ли.
– Или просто старый, – усмехнулась Анита, подошедшая незаметно. – Старики любят давать советы.
– Ты подслушивала? – прищурился Воронов.
– Я охраняла, капитан. Между прочим, у входа толпа журналистов. Все хотят знать, что случилось.
– Ничего им не говори. Пока.
– Есть.
Они двинулись по коридору – Воронов, Ли Вэй, Шнайдер, Анита и невидимый Элан, чьё присутствие ощущалось как лёгкое дуновение ветра.
– Знаете, – задумчиво произнёс Элан, – я никогда не думал, что буду путешествовать по галактике в виде облачка данных.
– А ты хотел бы вернуться в тело? – спросила Ли.
– Не знаю. С одной стороны, я скучаю по… по ощущениям. По ветру. По солнцу. По запаху кофе по утрам. С другой стороны, я теперь могу быть везде. Видеть всё. Понимать то, что раньше было недоступно.
– Звучит как компромисс.
– Это и есть компромисс. Жизнь вообще состоит из компромиссов.
– Философ, – усмехнулась Анита.
– Я всегда им был. Просто раньше у меня не было времени об этом думать.
Они вышли в центральный зал, где их ждала вся станция – сотни людей, застывших в ожидании. При появлении капитана раздались аплодисменты. Сначала робкие, потом громче, громче, переходящие в овацию.
– Это нам? – растерялась Ли.
– Это нам, – подтвердил Воронов.
Он поднял руку, призывая к тишине.
– Спасибо! – крикнул он. – Но не надо аплодисментов. Мы просто сделали свою работу. А впереди – работы ещё больше. И мы сделаем её вместе.
Овация усилилась.
– Я начинаю понимать, за что мы боремся, – тихо сказал Элан. – Не за технологии. Не за власть. За это. За людей, которые верят.
Воронов кивнул, глядя на море лиц.
– За это, Элан. Именно за это.
-–
4
Ночью, когда станция погрузилась в тишину дежурного режима, Воронов сидел в своей каюте и смотрел на фотографию. Женщина с тёмными волосами и мальчик лет десяти улыбались ему с экрана.
– Лена… Серёжа… – прошептал он. – Если бы вы знали, что я видел сегодня. Если бы вы знали, что теперь возможно…
Дверь бесшумно открылась. Вошла Ли Вэй.
– Не спится, капитан?
– Не спится, доктор.
Она села рядом, глядя на фотографию.
– Твоя семья?
– Была. Погибли во время войны. В Одессе.
– Я знаю. Я читала твоё личное дело. Прости.
– Ничего. Это было давно. Но иногда… иногда кажется, что вчера.
Ли Вэй помолчала, потом тихо спросила:
– Ты веришь, что мы сможем их вернуть? Технологией Элана?
Воронов долго смотрел на фотографию.
– Не знаю. Даже если сможем… будут ли они теми же? Будут ли они помнить? Чувствовать? Любить?
– Элан помнит. Элан чувствует.
– Элан – учёный. Он готовился к этому. А они… они были просто людьми. Простыми, обычными людьми.
Ли Вэй взяла его за руку.
– Может быть, в этом и есть наша задача. Сделать так, чтобы никто больше не терял своих близких. Чтобы смерть перестала быть концом.
Воронов посмотрел на неё. В её глазах горел тот же огонь, что и у Коваля когда-то. Огонь веры.
– Ты очень похожа на него, – сказал он. – На Дмитрия.
– Я принимаю это как комплимент.
– Это комплимент.
Они сидели в тишине, глядя на звёзды за иллюминатором.
– Знаешь, – вдруг сказал Воронов, – я ведь не учёный. Не философ. Я солдат. Моё дело – воевать и защищать. А теперь меня посылают искать какие-то артефакты в других мирах.
– Ты справишься.
– Откуда ты знаешь?
– Потому что ты уже справился. Ты спас нас. Ты спас Элана. Ты нашёл станцию. Ты сделал то, что не мог сделать никто другой.