Руслан Ямалетдинов – Мофейло (страница 4)

Поход в первый класс для Алеши можно было сравнить с полетом человека в космос. Ожидания у него были разные, было и страшно, и интересно. Но после первых дней школьной жизни Алеша честно признался себе, что она ему не очень понравилась. Даже вынужденное пребывание в детском садике не производило на него такого гнетущего впечатления неотвратимости. С самого начала еще в первый день ему не понравились взгляды других детей, суета и толкотня. Откуда здесь столько детей, подумал он, а еще по телевизору на демографию жалуются. Столько чужих голосов, мелькают лица и руки, кто-то наступает на ноги. В общем, после громкой песни и выступления толстой тети у входа в школу Алеша настолько растерялся, что наотрез отказался давать свою руку высокой девушке в школьной форме, которая собралась его куда-то вести. Так и остался стоять, глядя вслед заходящему в здание школы своему первому «А». Все уже расселись в классе, когда его туда завел за руку папа и с улыбкой сказал учительнице, вот, мол, принимайте еще одного бойца.

- Тебя ведь Алеша зовут? Проходи вон на то место, в среднем ряду, - учительница ободряюще похлопала мальчика по спине и начала урок.

А вот на самих уроках Алеше понравилось. Было интересно слушать про путешествия в разные страны и города. После уроков в раздевалке кто-то дернул его за рукав. Это была она, Лия. Она тоже пошла в школу, стала учиться в параллельном классе на букву «Б». Из школы они возвращались вместе, совсем как раньше, также держась за руки. И казалось, что все у них будет хорошо в жизни, потому что не может быть иначе, пока они идут рядом и держатся за руки.

Появление новых странностей в поведении мальчика совпало с учебой в первом и во втором классах. Незаметно для родителей и одноклассников он все реже стал смеяться над шутками. Все сложнее становилось поймать его взгляд в разговоре. Алеша мог часто промолчать в ответ на вопрос. Со временем все окружающие мальчика люди почувствовали, что в нем что-то изменилось. А первыми заметили это его родители.

- Алеша, ты уроки сделал? Сыночек, я дома, - в прихожей послышался шум и шуршание одежды, пришедшая домой мама снимала пальто. Через минуту она уже была в комнате ребенка, погруженной в вечерние сумерки.

- Ну и где ты, - включая свет, спросила мама. Алеша неподвижно сидел на своей кровати, держа в руках раскрытую посередине книгу.

- Ты читаешь, да? А почему без света, тебе же ничего не видно, - мамина рука взъерошила волосы на голове сына.

- У тебя все хорошо? Как ты отучился? Наверное, снова ничего толком не ел, да? Ничего, сейчас что-нибудь приготовлю вкусненького, - мама пошла на кухню.

Казалось, она и не ждала уже от Алеши никаких ответных слов, потому что привыкла к его молчанию. Поэтому от его неразличимого шепота она вздрогнула и оглянулась на сына. Что изменилось, почему он ответил ей? Ведь сколько раз она задавала ему разные вопросы и не получала ни одного ответа. Вся ее поза выражала удивление, а в широко раскрытых глазах плескалось материнское беспокойство. Даже не посмотрев в сторону мамы, Алеша перевел взгляд на густеющую темноту за вечерним окном. Зачем что-то вообще говорить, если все понятно без слов. Но почему это понятно только ему одному?

3. Половина души

После того, как прошло время стандартного цикла, я понял, что фабрика душ вычеркнула меня из своих списков. Мои скитания теперь не имели никакой цели, потому что меня не ждали ни обнуление, ни загрузка. Я стал неучтенной половиной мыслеформы, у которой есть сознание и память. Бракованный элемент, который подлежит немедленному расщеплению, потому что ему не место на фабрике душ. Это просто ошибка, случай. Хм, ошибка случая. Это как раз про меня. Мне не было места ни на Земле, ни на Мофейло. В этом я был уверен, потому что в последнюю загрузку в тело человека я открыл для себя истину насчет того, как устроена связь Земли и Мофейло. Она была не сплошной, а расфокусированной во множестве носителей, в энергетических сущностях их тел, которые я мог читать и прикасаться к ним. Интересно, но они тоже чувствовали меня. Я изучал их узоры, звучание их силовых нитей. Но сейчас меня никто не замечал. Я стал странником между мирами, чужим и на Земле, и на Мофейло.

После того, как земная реальность вытолкнула меня обратно на Мофейло, я почувствовал, что канал энергетической связи, пробитый на доли секунды между мирами для загрузки моей мыслеформы, так и остался открытым. Тонкая как паутинка нить между половинами моей мыслеформы продолжала связывать Землю и Мофейло. Обнаружил это я совершенно случайно, почувствовав первые эмоции земного носителя, которые эхом донеслись до меня от оставшейся в нем половины моей мыслеформы. Мне, кажется, повезло стать той особенной мыслеформой, с которой происходят самые невозможные для Мофейло события. Каналы связи открывались на крошечные доли секунды только для переноса мыслеформы. И на пробитие таких каналов требовалось вся мощь энергетических линий Мофейло. Сколько могло потребоваться энергии для поддержания одного канала в открытом состоянии? Наверное, немало. Но мне показалось, что канал связи между моими половинками совершенно не тратил энергию Мофейло. Видимо, он тоже был каким-то неучтенным.

Так я стал чувствовать эхо эмоций носителя, которые передавались мне по связи с половиной меня в теле земного ребенка. Эмоции эти были разные, их амплитуда отличалась от запомнившихся мне по прошлым загрузкам ранних стадий развития носителей. Эти были более плавные, даже немного застывшие. А потом все внезапно изменилось. Жгучее осознание того, что я в теле человека, накрыло меня огненной лавиной. Звуки, запахи, ощущения кожи как миллионы иголок пронзили меня. Я открыл глаза и увидел обстановку человеческого жилища, знакомые по прошлым воплощениям предметы, лица чужих людей. Они улыбались мне, протягивали яркие предметы, похожие на детские игрушки. Всем своим видом они показывали свое дружелюбие. Я же до сих пор не верил тому, что со мной происходит. Вот это точно было за гранью любых вероятностей, это было неправильно, это противоречило всем законам мироздания. Такого не было никогда за неисчислимые углы хроносдвига со времен сотворения Земли и Мофейло, когда начала работать вселенская фабрика душ. Этого просто не могло произойти. Ни одна мыслеформа не могла напрямую, минуя куб загрузки, попасть в земной носитель. Я поднял руку и посмотрел на нее. Детская рука, значит я был в теле ребенка. Я почесал нос. Серьезно и строго посмотрел на лица взрослых, которые под моим прямым немигающим взглядом как-то съежились, улыбки стерлись с их лиц. Они были чужие, никаких эмоций при их виде я не испытывал. Десятки тысяч таких же лиц я видел в прошлых загрузках, эти ничем не отличались от них. Поэтому мой взгляд был полон отчуждения. Я проигнорировал протянутые ко мне руки и отвернулся к окну.

Должно же быть какое-то объяснение всему этому. Логичным выглядит предположение, что я попал в тело того же самого ребенка, в которое ранее загрузилась другая моя половина. Тогда первым делом мне нужно было соединить две половины моей мыслеформы вместе. Это было необходимо не только для моего собственного существования, но и в интересах этого ребенка. Потому что уже сейчас, вероятно, в его развитии появляются нарушения, так как неполная мыслеформа не может обеспечить полноценное развитие детского организма, страдают запоминание, эмоции, адекватные реакции на окружающие его события и явления. Да, наверняка сбои уже есть. И чтобы их устранить мне нужно найти свою половину и соединиться с ней.

Однако мои поиски ни к чему не привели. Не было в этом носителе другой половины моей мыслеформы. Я осторожно прикоснулся к мыслеформам находящихся в комнате людей. Но в них следов моего пребывания я тоже не почувствовал. Оставался единственный вариант, что одновременно с тем, как меня затянуло в тело этого ребенка, другая моя половина синхронно деактивировалась и оказалась на Мофейло. По каналу связи, который и сейчас оставался открытым. О, это был необычный канал, он не только всегда был открытым, но и мог, как оказалось, использоваться без куба загрузки. Получается, что это был мой индивидуальный канал, мой и моей половины, которая сейчас вернулась обратно на Мофейло.

Это, конечно, хорошо, что с момента загрузки в ребенка прошло незначительное время, потому что его долговременные воспоминания могли быть им утеряны вместе с деактивированной моей половиной. Если она в него вернется, он все вспомнит, если ему уже есть что вспоминать. Но ключевое слово здесь «если». Потому что после ее обнуления она снова станет пустой. И в кубе загрузки случай закинет ее в другой носитель. Если только мы не поменяемся также, как сейчас. И это для меня стало еще одним важным открытием - разделенные половины мыслеформы не только притягиваются друг к другу, но и могут меняться местами в теле носителя по каналу связи, который почему-то не закрывается. Кстати, надо мне ее как-нибудь назвать, а то другая половина моей мыслеформы звучит слишком громоздко. Пусть она будет первой душой этого ребенка. А я, так как загрузился в его тело вторым, буду, соответственно, второй душой. Звучит кощунственно, но хотя бы вносит некоторую ясность.