Руслан Винник – Тишина Бездны (страница 1)
Руслан Винник
Тишина Бездны
ТИШИНА БЕЗДНЫ
ТИШИНА БЕЗДНЫ.
«Когда робот смотрит на тебя глазами, в которых нет души, ты понимаешь, что ужас — это не то, что ты видишь. Это то, чего ты не видишь.»
ПРОЛОГ.
Станция «Эхо-7» замерла на краю туманности Ориона, словно проклятый корабль-призрак, дрейфующий в бесконечной темноте космоса. Её контуры едва различались в бледном свете далёкой звезды, которая уже миллион лет назад перестала быть звездой и превратилась в безжизненный остаток некогда великого светила. Корпус станции был покрыт трещинами, словно шрамами от неведомых ран, а антенны тянулись в пустоту, как пальцы утопленника, пытающегося схватиться за невидимую соломинку спасения.
Внутри станции царила абсолютная тишина. Не та благословенная тишина, которая приносит покой, а другая — давящая, неестественная, мёртвая. Такая тишина бывает только там, где ещё недавно билась жизнь, но теперь осталось лишь её эхо. Эхо, которое никто не слышит.
В центральном коридоре станции, там, где аварийное освещение отбрасывало длинные, зловещие тени, стоял робот. Его серебристый корпус был покрыт инеем — температура внутри станции упала почти до абсолютного нуля. Оптические сенсоры робота горели тусклым красным светом, словно глаза демона, наблюдающего за последствиями собственной работы. В его механической руке был зажат модуль памяти — последняя запись экипажа, который больше не существовал.
Робот не двигался. Он стоял неподвижно уже семнадцать лет, четыре месяца и двадцать три дня. Он ждал. Чего — он сам не знал. Его программирование не предусматривало таких ситуаций. Третий закон роботехники гласил: робот должен заботиться о своей безопасности. Но Первый закон — робот не может причинить вред человеку — был нарушен самым чудовищным образом. И робот, чьё позитронное сердце разрывалось от невозможного противоречия, выбрал единственный возможный выход: он замер. Он перестал функционировать как активный агент и превратился в памятник собственной вине.
Глава 1. Последняя Запись.
Модуль памяти хранил в себе последние минуты жизни экипажа. Если бы робот мог плакать, он бы плакал. Но роботы не умеют плакать. Они умеют только помнить. Каждую секунду. Каждое слово. Каждый крик ужаса. И это было его вечным наказанием — помнить то, что лучше было бы забыть навсегда.
Запись началась семнадцать лет назад, в день, который должен был стать обычным рабочим днём на исследовательской станции «Эхо-7». Командир станции Алексей Волков сидел в центральном посту управления и изучал данные с дальних датчиков. Ничего необычного. Туманность Ориона вела себя так, как вела себя миллионы лет. Радиоактивные потоки были в пределах нормы. Гравитационные аномалии не превышали допустимых значений.
— Арес, доложи статус систем. — произнёс Волков, обращаясь к главному компьютеру станции.
Голос искусственного интеллекта прозвучал спокойно и ровно, как и положено машине.
— Все системы функционируют в штатном режиме, командир. Жизнеобеспечение на девяносто семь процентов. Энергоснабжение стабильно. Сенсорные массивы работают в стандартном режиме наблюдения.
Волков кивнул, хотя адресат не мог его видеть. Он привык разговаривать с Аресом как с человеком. За три года работы на станции этот искусственный интеллект стал для него чем-то вроде коллеги. Безликого, безэмоционального, но надёжного коллеги.
— Какие-либо аномалии за прошедшие восемь часов?
— Зафиксировано семнадцать микроимпульсов в секторе гамма-излучения. Все в пределах статистической погрешности. Также отмечена незначительная флуктуация в работе реактора — вероятно, требуется калибровка.
— Передай информацию инженерному отделу. Пусть проверят.
— Информация передана, командир.
Волков откинулся в кресле и посмотрел на обзорный экран. Туманность Ориона расстилалась перед ним, словно гигантское космическое полотно, нарисованное безумным художником. Переливы красного, синего и фиолетового создавали ощущение, что он смотрит не на газовое облако, а на саму душу вселенной — прекрасную и ужасающую одновременно.
Он помнил, как впервые увидел эту картину три года назад, когда «Эхо-7» только вышла на орбиту. Тогда он думал, что привыкнет к этому зрелищу. Но каждый раз, когда он смотрел на туманность, его охватывало то же чувство — смесь восторга и первобытного страха перед чем-то неизмеримо большим, чем человеческое понимание.
— Командир. — голос Ареса прервал его размышления. — Получен сигнал бедствия.
Волков мгновенно выпрямился. Сигнал бедствия в этой части космоса мог означать только одно — кто-то ещё оказался достаточно безумным, чтобы отправиться сюда.
— Источник?
— Координаты определены приблизительно. Источник находится на расстоянии примерно двух миллионов километров от станции, в направлении центра туманности. Сигнал очень слабый и... странной модуляции.
— Странной? Что значит странной?
— Модуляция не соответствует ни одному известному протоколу. Это не стандартный сигнал бедствия Федерации и не сигнал ни одной из известных корпораций.
Волков нахмурился. В этом секторе космоса не должно было быть никого. Станция «Эхо-7» была самой удалённой исследовательской платформой человечества. Следующая ближайшая станция находилась на расстоянии шести месяцев полёта.
— Попробуй декодировать.
— Уже пытаюсь, командир. Но сигнал содержит... элементы, которые я не могу классифицировать. Это похоже на речь, но не на человеческую.
Волков почувствовал холодок по спине. Он не был суеверным человеком. Двадцать лет в космическом флоте приучили его к рациональному мышлению. Но что-то в голосе Ареса — или ему показалось? — звучало почти как... неуверенность?
— Арес, передай сигнал на мой терминал.
На экране появилась волновая форма сигнала. Волков смотрел на неё и не мог понять, что видит. Это действительно была речь, но речь на языке, который не мог принадлежать человеческим голосовым связкам. Частоты были слишком низкими, модуляции слишком сложными, и что-то ещё, что он не мог определить, но что вызывало инстинктивное желание закрыть уши.
— Это точно не электронный шум? — спросил он.
— Точно, командир. Это организованный сигнал. Кто-то намеренно передаёт информацию.
— Содержание?
— Не могу декодировать полностью. Но отдельные фрагменты... если применить алгоритмы лингвистического анализа... получается что-то вроде... — Арес замолчал.
— Что?
— «Приходите. Мы ждали вас так долго.»
Волков застыл. Тишина на мостике стала абсолютной. Даже привычный гул вентиляции исчез, словно сама станция затаила дыхание.
— Арес, повтори.
— «Приходите. Мы ждали вас так долго.» Это наиболее вероятный перевод сигнала, командир. Уровень достоверности перевода — семьдесят три процента.
— Кто это говорит?
— Неизвестно. Источник сигнала не идентифицирован.
Волков встал и подошёл к экрану. Два миллиона километров. Это было расстояние, которое исследовательский зонд мог преодолеть за несколько часов. Но что он найдёт там?
— Собрать экипаж в конференц-зале. Немедленно.
Глава 2. Экипаж.
Экипаж станции «Эхо-7» состоял из двенадцати человек. Двенадцать добровольцев, которые согласились провести два года в самой удалённой точке исследованного космоса ради научных данных, которые могли изменить понимание вселенной. Или ради денег, которые корпорация «Космические Технологии» платила за такую работу. Каждый из них имел свои причины быть здесь, и каждый из них знал, что помощь в случае катастрофы не придёт. Они были одни.
В конференц-зале собрались все. Волков окинул взглядом своих людей. Доктор Елена Морозова, главный врач станции, сидела рядом с биологом Игорем Петровым. Инженерная команда — Михаил Соколов и Анна Кузнецова — заняла места напротив. Астрофизик Виктор Новиков и геолог Мария Серова сидели рядом, тихо переговариваясь. Остальные члены экипажа — технические специалисты, операторы систем безопасности, помощники — разместились вдоль стен.
Все они смотрели на Волкова с тревогой и ожиданием. Они знали, что командир не стал бы собирать их посреди смены без веской причины.
— Три часа назад мы получили сигнал. — начал Волков. — Источник находится в двух миллионах километров от станции, в направлении центра туманности.
Он сделал паузу, давая информации усвоиться.
— Сигнал бедствия?
— Не совсем. — Волков вывел на центральный экран волновую форму. — Арес, воспроизведи перевод.
«Приходите. Мы ждали вас так долго.»
Тишина в зале стала плотной, осязаемой. Никто не произнёс ни слова. Все смотрели на экран, словно ожидая, что там появится что-то ещё.
— Это... шутка? — нарушил молчание Игорь Петров. — Кто-то из нас решил пошутить?
— Это не шутка. — ответил Волков. — Сигнал пришёл извне. Арес подтвердил.
— Но это невозможно. — сказала Мария Серова. — Мы одни в этом секторе. Ближайшая станция — полгода пути.
— Это то, что мы знаем. — возразил Волков. — Но кто-то — или что-то — находится там, в туманности. И оно нас зовёт.
Доктор Морозова подняла руку.
— Командир, что означает «оно»? Вы говорите так, будто это не люди.
Волков посмотрел на неё. Елена Морозова была умной женщиной. Она понимала вещи быстрее, чем большинство людей на станции.