Руслан Винник – Хроники Тёмной Стороны Луны (страница 2)

— Я думаю, что в каждой легенде есть зерно истины, — ответил профессор. — У нас есть несколько задокументированных случаев. Люди, которые утверждали, что видели таких детей. Большинство из них... не в себе. Но некоторые — вполне вменяемые, надёжные свидетели.

В папке были полицейские отчёты, заключения психиатров, фотографии. Александр провёл за их изучением несколько часов, пока не наткнулся на отчёт, который заставил его замереть.

— Случай в посёлке Красный Яр, Омская область, две тысячи третий год. Семья из четырёх человек: отец, мать, двое детей. Соседи сообщили, что семья вела себя странно в течение недели до происшествия. Запирали двери, окна, не выходили на улицу. Когда полиция взломала дверь, дом был пуст. Никаких следов насилия. Одежда жильцов найдена на кроватях, как будто они просто... исчезли. В подвале обнаружены странные надписи на стенах, сделанные чем-то вроде угля.

К надписям прилагались фотографии. Александр всмотрелся в них. Символы. Те же самые символы, что были на каменной плите из Мазурских болот.

— Профессор, — Александр поднялся и направился к кабинету Морозова. — Мне нужно кое-что показать вам.

6. Связь.

Морозов изучал фотографии надписей из Красного Яра уже двадцать минут. Его лицо было непроницаемым, но Александр заметил, как профессор сжал руки в кулаки.

— Где оригиналы? — наконец спросил он.

— В архиве местного отделения полиции. Но стены были снесены при реконструкции дома в две тысячи пятом.

— Снесены? Или уничтожены намеренно?

Александр не успел ответить. В кабинет вошла женщина лет сорока, в белом халате, с короткими тёмными волосами и усталыми глазами.

— Профессор, нам нужен ваш совет в лаборатории семь. Субъект... возбуждён.

— Сейчас иду. — Морозов поднялся и повернулся к Александру. — Идёмте со мной, доктор Волков. Пора познакомить вас с одной из наших... проблем.

Они прошли по коридорам, спустились на лифте на уровень минус девять и оказались перед массивной металлической дверью с табличкой «Лаборатория 7. Доступ ограничен». Морозов приложил карту к считывателю, дверь открылась с тихим шипением.

За дверью была комната, разделённая стеклянной стеной. За стеклом, в маленьком помещении, сидела девочка лет восьми. Она была одета в простую серую рубашку, её светлые волосы были заплетены в косу. Но когда она подняла голову и посмотрела на вошедших, Александр почувствовал, как его дыхание перехватило.

Её глаза были полностью чёрными. Ни белков, ни радужки — только тьма.

— Это Алиса, — сказала женщина в белом халате, представившаяся как доктор Елена Козлова. — Мы нашли её три недели назад возле периметра. Она не говорит, не ест, не спит. Просто сидит и смотрит. Иногда... улыбается.

— Чего вы от меня хотите? — спросил Александр, не в силах отвести взгляд от чёрных глаз девочки.

— Посмотрите на её ладони, — ответила Козлова.

Александр приблизился к стеклу. Девочка медленно подняла руки и развернула их ладонями вверх. На каждой ладони были вырезаны символы. Те же символы, что Александр уже видел дважды за последние два дня.

7. Первый контакт.

Вечером того же дня Александр снова пришёл к стеклянной камере. Девочка — Алиса — сидела в том же положении, что и утром. Чёрные глаза следили за каждым его движением.

— Ты меня понимаешь? — спросил Александр, чувствуя себя глупо.

Девочка не ответила. Но её губы приоткрылись, и Александр услышал тихий шёпот:

— Они идут.

— Кто идёт? — Александр приблизился к стеклу.

— Те, кто всегда был здесь. До людей. До животных. До света. — Девочка говорила на русском, но её голос звучал странно, словно два голоса сливались в один. — Вы открыли дверь. Не та, что в стене. Ту, что внутри.

— Какую дверь?

— Ту, которую нельзя закрыть. — Алиса улыбнулась, и улыбка была неподвижной, неестественной. — Они благодарны. Они ждут. Они придут за теми, кто им нужен.

— За кем?

— За теми, кто слышит. Кто видит. Кто знает. — Девочка замолчала, и её глаза, если это было возможно, стали ещё чернее. — Как ты.

Александр отступил от стекла. Его била дрожь. Он не был суеверным человеком — двадцать лет работы с древними захоронениями научили его скептицизму. Но то, что он сейчас услышал, не было галлюцинацией. Это было предупреждением.

Когда он вернулся в свою комнату, на столе лежал конверт без маркировки. Внутри была записка: «Не доверяйте никому. Особенно тем, кто улыбается.»

8. Числовые станции.

На третий день пребывания в «Горизонте» Александра познакомили с доктором Игорем Стрельцовым, специалистом по радиопередачам и так называемым числовым станциям. Стрельцову было около пятидесяти, он был лысым, с густой бородой и пронзительным взглядом.

— Вы слышали о УВБ-76? — спросил он, когда Александр вошёл в его лабораторию, забитую радиооборудованием.

— Это та станция, что передаёт жужжащий звук с семидесятых годов?

— Именно. Но это лишь верхушка айсберга. — Стрельцов указал на стеллажи с катушками магнитофонных лент. — Здесь у нас архив записей числовых станций за последние сорок лет. Голоса, читающие цифры. Буквы. Иногда — слова. Никто не знает, что они означают. Но мы заметили кое-что интересное.

Он вставил кассету в старый катушечный магнитофон. Динамики наполнились статикой, потом женский голос с монотонной интонацией начал произносить цифры на русском языке.

— Пятнадцать. Семь. Тридцать три. Девять. Двадцать один. Четырнадцать. Шесть. Восемнадцать. Пять.

— И что в этом особенного?

— Эта запись сделана в ночь на двадцать шестое апреля тысяча девятьсот восемьдесят шестого года. В два часа двадцать три минуты по московскому времени. — Стрельцов остановил магнитофон. — За семь минут до взрыва на Чернобыльской АЭС.

Александр почувствовал холодок.

— Вы думаете, станция предупреждала о катастрофе?

— Не станция. То, что передаёт через станцию. — Стрельцов понизил голос. — Мы проанализировали сотни записей. Числовые последовательности появляются за несколько часов или дней до крупных катастроф. Или... прорывов.

— Прорывов?

— Так мы называем аномальные события. Тунгуска. Дятлов перевал. Чернобыль. Некоторые даты совпадают с всплесками активности на числовых станциях. Словно кто-то или что-то пытается предупредить нас.

— Или предупредить кого-то другого.

Стрельцов посмотрел на Александра с интересом.

— Вы быстро соображаете, доктор Волков. Да, есть и такая теория. Возможно, эти сигналы предназначены не нам. Возможно, они для тех, кто... придёт.

9. Исчезновения.

Вечером того же дня Александр столкнулся в коридоре с доктором Козловой. Она выглядела измотанной, под глазами залегли тёмные круги.

— Доктор Волков, — она остановила его. — Вам не кажется странным, что здесь так мало людей?

— Я думал, это из-за секретности.

— Частично. Но есть другая причина. — Елена огляделась по сторонам и понизила голос. — Люди исчезают. Не увольняются, не переводятся в другие отделы. Исчезают. Просто не приходят на работу однажды. Их личные вещи исчезают из комнат. Никаких записей, никаких объяснений.

— Вы спрашивали у Морозова?

— Он говорит, что это перевод в другие подразделения. Но я проверила. За последние два года «переведено» сорок семь человек. Ни один из них не вышел на связь. Ни один не написал писем родным. — Елена помолчала. — Мой муж работал здесь. Три года назад. Он «перевёлся». Я до сих пор не знаю, что с ним случилось.

Александр почувствовал, как учащается его пульс.

— Почему вы рассказываете мне это?

— Потому что вы новенький. И потому что вы работаете с Морозовым. Он доверяет вам. И потому что... — Елена замолчала, словно решаясь на что-то. — Я видела список новых сотрудников. Ваше имя было подчеркнуто красным. Так помечают тех, кто... важен. Для чего-то, что здесь происходит.

Она ушла, не дождавшись ответа. Александр остался стоять в коридоре, чувствуя, как холод поднимается от ног к груди.

10. Подвал.

Ночью Александр не мог заснуть. Слова Елены Козловой не выходили из головы. Подчёркнуто красным. Важен. Для чего?

В два часа ночи он вышел в коридор. Тишина, нарушаемая только гудением вентиляции. Он шёл без конкретной цели, пока не оказался в незнакомой части уровня — дверь, которую раньше не замечал. Она была приоткрыта.

За дверью были ступени, ведущие вниз. Не лифт, не эскалатор — обычные бетонные ступени, освещённые тусклым красным светом. Александр спустился.