Руслан Васильев – Референт рая (страница 13)

– Опять! Сколько можно гадать, тыкая пальцем в небо? – Шеф явно пришел в отличное настроение. – Нет, я – не Галилей!

Для вящей убедительности он потряс головой.

– Я тот, кто заставил Галилея отречься от своих заблуждений.

У меня, видимо, отвисла челюсть, потому как Шеф быстро добавил:

– Шучу, юмор у меня такой. Хотя даже вам, человеку, далекому от астрофизики и схоластики, должно быть понятно: Галилей, как и Бруно с Коперником, превратно толковали свои наблюдения, неся антинаучную чепуху. Что значит Земля вращается вокруг Солнца? Все вращается вокруг всего. А теперь-то вам доподлинно известно, как дела обстоят на самом деле. В смысле вращений. И не вокруг чего, а вокруг Кого. Но ничего не меняется! Ученые-моченые! Теперь сговорились и создали новый концепт – темная материя и темная энергия.

– Чушь?

– Разумеется! Какая там темная материя?! Постучите – и мы откроем. Даже астрофизикам. Если, конечно, вели себя прилично.

***

Меня внезапно перемкнуло, да так, что слезы набухли на глазах, хотя никаких глаз, а значит, и слез, как объяснил Шеф, у меня нет и быть не могло. Инерция очеловечивания. Но когда остается только душа и она начинает болеть, то получается Боль, с большой буквы «бэ».

– Прихватило, Данила? – участливо спросил Шеф. – Ничего, терпите – и стерпится. Бывает, да еще как бывает. У всех. Даже у меня, причем до сих пор. Надо крепиться.

– Тяжело…

– Кто спорит?! Вы – здесь, Верочка – там, и даже не знает точно, что вы –здесь. И, конечно, торопить ее Оттуда Сюда ни в коем случае нельзя. Всему и каждому свое время. Поэтому надо терпеть. Ну, взгрустнулось, ну, запечалилось. Но вас же не мучает пошлая ревность или другая тщеславная дурь? Что-нибудь в духе пушкинского Лепорелло: «О, вдовы, все вы таковы!»

Я прислушался к себе.

– Только боль.

– Конечно, – вздохнул Референт Рая, – боль ухода, боль утраты. Но хватит горевать! Берите себя в ежовые рукавицы. Заставьте себя чувствовать! Какое желание вас сейчас переполняет?

Я сосредоточился, напрягся.

– Помочь… Ей… Другим… В главном… Душа…

– Все становится на свои места, – обрадовалось начальство. – Вот вы бодры, веселы и деятельны.

– Но разве это в моих силах?! Помочь?!

– Отчасти да. Любовь, мой дорогой, не пустой звук. Это – энергия. Светлая энергия. Пользуйтесь ей, и Верочке будет легче.

– Шеф, но меня гложет еще одно беспокойство, – признался я. – Мои близкие… которые ушли оттуда раньше… Мама… Что с ними? Где они? Тут или… там?

Шеф даже подскочил от возмущения.

– Не спрашивайте – чувствуйте!

Я вначале даже отпрянул, но через мгновение стал настраиваться на какую-то ранее неведомую волну. Секунда, другая, и в меня стали вливаться токи…

Мама! Папа! Бабушка! Дед! Я рыдал от радости и счастья. У меня сотрясались плечи, на которых я почувствовал – не увидел, а именно почувствовал – руки моих близких и руки Шефа.

– Успокойся, – попросил он. – Все ведь хорошо, Данила. Это там мы все в одиночку, а здесь у нас – коллектив. Взаимопомощь.

Я всхлипнул и быстро спросил:

– Точно взаимопомощь?! Не врете?

Шеф хоть и с подозрением, но отрицательно покачал головой.

– Тогда позвольте нырнуть!

– Куда, мой мальчик? – деланно наивно поинтересовалось начальство.

– Сами знаете, не притворяйтесь чересчур искренним…

Референт Рая улыбнулся, а слева от него появился Черный стол, столом не являющийся. Шеф сделал уже знакомое движение брассиста и приказал:

– Давай!

Свет хлынул на меня, и я нырнул…

Я плавал, смеялся, чувствуя восторг. Я наслаждался, очищался, приходил в себя, набирался сил, учился любить и верить. Но тут что-то немного изменилось. Я поймал какой-то сторонний поток. Внедряющийся. Буквально ввинчивающийся. Информационный.

– Есть заблуждение: мол, Бог спокоен, ему спешить некуда, ибо впереди у него – вечность. Все не так. И про спокойствие ерунда, и про отсутствие спешки чушь, и про вечность небылица. Так как непонятно, что считать вечностью и зачем она вовсе нужна? Если все можно сделать сразу. Конечно, отказываясь страдать беспечностью. Какова рифма? Вечность – беспечность?

– Так себе, – скривился я, стараясь заблокировать поток, мешавший эйфории нырка.

– Экий прыткий дебютант! – услышал я Шефа.

А вслед за этими словами в меня внедрился еще один поток.

– Учиться, учиться и учиться! Что такое подлинное образование? Понимание! Чувствование! Про картину в Эрмитаже «Распятие святого Петра» слыхали?

– И слыхали, и видали, – ответил я, смиряясь с неизбежным просвещением. – Приписывалась Караваджо, теперь установлено, что это не авторская копия. Сработал кто-то из учеников. Возможно, Леонелло Спада.

– Зачет! Но это – общие знания. А что у нас с пониманием? Чем полотно бесило современников на севере Европы? Только, сразу предупреждаю, ничего не говори о грязных ногах Петра – они здесь ни при чем. Современникам Караваджо не было дела до ног апостола.

Я молчал.

– Ну? – потребовал ответа информационный поток.

– У меня только неприличная рифма «гну», – правдиво ответил я. – Такая же удачная, как «вечность – беспечность».

Вдалеке раздался смех Шефа.

– Одежда! Обрати внимание на одежду палачей.

Передо мной возникло знаменитое полотно.

– У палачей гардероб, что был в ходу в годы жизни Караваджо! Получается, Петра казнят люди XVI и XVII веков!

– Соображаешь! – похвалил меня поток. – Выводы, быстро!

– Лиц палачей не видно, они отвернулись, одновременно стыдясь, но все равно силясь поднять крест… Получается, не вся кровь пролита, не все жертвы принесены! Значит, не перевелись на земле экзекуторы и предатели.

– Неплохо, – снова одобрил поток. – Теперь главный вопрос: чем знаменита эпоха Караваджо?

– Реформация!

– И?

– Картина – это католический и политический манифест. Она противодействует растущим угрозам отступничества, протестантизма. Однако сейчас мы видим лишь гениальное художественное творение и грязные пятки апостола.

– Что ж, школяр, можешь купаться, – милостиво разрешил поток…

Слава Богу, отстал! Но только я разошелся в нырках, как уже раздался голос Шефа:

– Данила, хватит! Давай-ка разберем до конца историю с бомбардировкой телевизором.

Мне не хотелось грубить начальству, поэтому я просто перекрыл канал связи. По-новому, надежно – не подкопаешься. Однако какая-то сила едва ли не пинком вытолкнула меня прочь, и я – бряк – опустился на колени перед Шефом.

– Что это было? – испуганно спросил я.

– Не что, а Кто, – уточнил Шеф. – Вас же, коллега, предупреждали: бездельничать в Раю нельзя!

– Учиться, учиться и учиться, – прошептал я, размышляя, как в следующий раз еще эффективнее защититься от всяких образовательных отвлечений, потоков и толчков.

– Занятный малый! – внезапно раздался голос Пятого, явно прочитавшего мои каверзные мысли.

Я вздрогнул, представив Темную и Одинокую комнату. Мне стало не по себе. Пятый…