Руслан Васильев – Референт рая (страница 11)
– Сколько вы знаете сейчас?
– Ноль целых и ноль десятых.
– Конкретнее!
– Одну сотую.
– Прямо-таки!
– Одну тысячную.
– Что ж, – одобрил Шеф. – Вы не безнадежны. Похоже, в вас не ошибся ни я, ни Пятый.
– А кто он – Пятый? – понизив голос, спросил я.
– Не все сразу, лапа, не все сразу. – Шеф засмеялся. – Вы познакомитесь, обязательно познакомитесь. Он близок к нашему отряду специального назначения.
– Он носит кольцо Соломона?
– А вы, Данила, как думаете?
– Я первый спросил!
– Нет, посмотрите на него! – возмутился Референт Рая. – Пятый прав – вы занятный парень.
***
Так вот о призвании. В Раю выбор профессий невелик – это правда. Зато и проиграть невозможно. Один процент как раз таки принадлежит судейскому чину, находящемуся под специальным божественным патронатом.
– Мойры, что с них взять, – легкомысленно заметил мой смешливый Шеф. – Занимаются не набором, а отбором. Так сказать, селекцией. А иногда и ой как нередко – утилизацией, ха-ха-ха!
Правда, он тут же посерьезнел.
– Важно понимать, насколько все у рефери ответственно. Особые таланты, особый склад ума.
– Согласна, – сказал я в андрогинном духе Четвертого.
Пусть судят, Мойры полосатые, коль больше ни на что не годятся! Тем более что от нас, членов отряда «Кольца Соломона», требовались свои умения.
– Вспомните, Данила, хотя бы свое путешествие в Словению, – попросил Шеф. – В году, пожалуй, 2012-м вас отправили на этап Кубка мира по биатлону в Поклюку. Вы еще не приняли схиму ответственного секретаря и были очень живым на слово и мысли пишущим журналистом. Летели из Минска через Вену в Любляну…
– Было такое, – поморщился я.
– Момент номер один. В Вене вы сидели в зале ожидания пять часов…
– Шесть.
– Пусть шесть, – согласился Шеф. – Вам было скучно, но спокойно. До тех пор, пока рядом не возникло трое шумных арабов. Они уселись, загомонили, но через пять минут вскочили и куда-то понеслись, словно на пожар. Как по команде. Но один большой полиэтиленовый пакет оставили на сиденье…
– Оставили, – промямлил я.
– Никто не обратил на это внимания, но вас начала сверлить мысль об опасности террористического акта. Вы пытались успокоиться тем, что, конечно же, в аэропорту все прошли проверку и пакет гаденышей – обыкновенный мусор. Но – бесполезно?
– Бесполезно…
– Вы подумали: разве я, Данила Лаврентьев, не знаю этих растяп в форме, этих лопухов на контроле? Сколь раз у меня самого не извлекали бутылки с водой! Ведь так? – спросил Шеф и продолжил, не дожидаясь ответа: – Поэтому вы обратились к службе безопасности аэропорта, и, пока лохматый пес с длинными ушами не обнюхал злополучный пакет, жизнь самолетов в венской гавани замерла.
– Мой вылет тоже задержался. На два часа.
– Но вы сделали это.
– Сделал…
– А теперь о самом полете из Вены в Любляну, который должен был длиться 25 минут. Однако через полчаса вас опять охватило беспокойство?
Я стал раздражаться и ерзать, несмотря на ободряющую улыбку Шефа.
– Что ж удивляться? Ведь 30 – это больше, чем 25!
– Разумно. И вы стали прислушиваться к двигателям?
– Да.
– Что предприняли?
– Вызвал стюардессу, спросил: по какой причине мы пошли на второй круг? Она удивилась, но рассказала о сильных порывах ветра, попросив не беспокоиться самому и не будоражить других пассажиров.
– Сумели?
– С большего. Я уточнил, каков запас топлива и сколько мы вообще можем сделать кругов.
– Кто-нибудь еще отреагировал схожим образом?
– Нет, – ответил я. – Кто дремал, кто болтал без перерыва.
– Теперь понимаете? Это только один день, прожитый вами в режиме выхода из обыденности. Кратко итожу: вы наблюдательны, сообразительны, не безучастны, инициативны, способны остро чувствовать и принимать самостоятельные оперативные решения. Как раз эти качества и необходимы в отряде специального назначения. Чьей задачей, как я вам уже докладывал, является наблюдение за тем миром, что стал землей обетованной после известного случая поедания фрукта в Эдеме. Кстати, то дерево недалеко отсюда: два раза направо, вверх и налево. Не промахнетесь. Есть мемориальная доска с портретом змея и Евы.
– Правда?
– Конечно, шучу, – ответил Шеф и сделал смысловое ударение. – Пять процентов.
– Что пять процентов? – не сообразил я, несмотря на свою природную сообразительность.
– Пять процентов – наш специальный отряд.
– Не густо.
– А больше никак не выходит. Почти штучный товар, ха-ха-ха, – опять рассмеялся Шеф. – Но вы пока в этот процент не входите. Только претендуете. Почему?
– Ничего не знаю, ничего не умею! – отрапортовал я. – Одна сотая.
– Одна тысячная, Данила, – поправил Шеф. – Какой выход?
– Учиться, учиться и учиться!
***
Чему и как? Я пока не знал даже этого. Но зато имел представление, что остальные 94 процента обеспокоены такой миссией, что мне, дрейфившему от размышлений на предмет отряда «Кольца Соломона», все равно казалось удачным, какую чашу пронесли мимо.
Проектирование и конструирование душ! Именно на это нацеливались 94 процента! Естественно, под началом Того, кто дал начало всему, но при известной доле творческой самостоятельности.
– Решающее дуновение за Ним, – уточнил Шеф. – Как повелось с красноглиняного Адама, так и продолжается.
– А где?! – спросил я. – Где все происходит?
– Разве трудно догадаться?
Я изобразил движения брассиста, намекая на купание в Свете, а Шеф многозначительно прикрыл веки.
– Увидеть можно?
– Данила! Только почувствовать, уловить порыв. Как можно увидеть ветер? Дух, дуновение. Это невероятная инженерия! Мыслящая душа и дерзкое воображение! Онтология интеллекта и автономия познания! Но при этом война чуть ли не вслепую за свое тварное бессмертие.
Шеф замолчал, подчеркивая важность сказанного.
– Христианство – это о спасении души, – напомнил он. – И наша задача как была, так и остается полна дерзновенного созидания. По мере своих возможностей мы стремимся изначально наделить души добротой, любовью, милосердием. Чем и обеспечить потенциал к спасению, несмотря на все жизненные искушения и каверзы. Чтобы из ТОК души выходили к Свету. Радостно, с осознанием своей чистоты и силы. Или хотя бы выползали, как кое-кто, потерявший сознание, чье имя называть не буду.
Я издал благодарный смешок.