Руслан Васильев – Референт рая (страница 10)

– Но с чего-то надо начинать, – немного обиженно заметил я.

– Конечно, – подтвердил Шеф. – В этом смысле устройство рабочих помещений Рая совсем неплохой старт для познания.

… Итак, перво-наперво – «шлюзовые камеры». Два направления. «Туда», что, в принципе, происходило не часто даже в прошлом, а сейчас вовсе считалось моветоном. И «оттуда», что, как понимает каждый смертный, даже будучи живым, – повседневная практика. О том, каково вновь прибывшему, я ничего не помнил и, следовательно, ничего не мог сказать об устройстве «шлюза».

– А что вы могли сказать о материнской утробе в возрасте вопля «уа-уа»? – спросил Шеф.

Я смущенно закашлялся.

– Похоже, коллега, даже повзрослев и получив какое-никакое образование, вы ничего не скажете о материнской утробе и жизни зародыша, – хохотнул Шеф. – Я прав? Пусто-пусто?!

Я зарделся.

– Как не стыдно! Но и еще раз «но»! Здесь этот номер у вас не пройдет! Каков девиз каждого школяра?

– Учиться, учиться и учиться! – отрапортовал я, но, не удержавшись, добавил: – Это фантастика! Цитировать безбожника Ильича, и – где?! Поразительно.

– А где же еще?! – заметил Шеф. – С вашим здешним опытом дискуссий о коммунизме удивляться нелепо! Хотя, знаете анекдот? Уэллс, оказавшись у Ленина, спросил вождя мирового пролетариата: «Как вы додумались до такого простого, но гениального девиза – учиться, учиться и учиться?» «Что вы, батенька, – ответил Ильич. – Это я расписывал перо».

– Ха-ха-ха! – деревянно рассмеялся я.

***

Все потому, что опять перенесся в ТОК. В ней ко мне вернулось сознание и я услышал голоса. Вначале они неразборчиво бубнили между собой. Что-то на тему православного домостроительства: Бог Отец творит мир, Бог Сын спасает мир, Бог Святой Дух исполняет космический замысел. Хотя, возможно, я что-то не так расслышал.

Потом раздалось строгое повеление: «Ананке, призовите!» В ответ донеслось: «Слушаюсь, Пятый. Мойры, хватит умничать – по местам!»

Томительная пауза, какой-то скрип, словно проворачивалось веретено. А потом мне стали задавать вопросы. Самым безобидным из них был первый:

– Фамилия, имя, отчество?

– Лаврентьев Данила Иннокентьевич.

Дальше дело пошло жестче.

– Вероисповедание?

– Православный христианин…

После этого ответа повисла густая тишина, тянувшаяся час, а может, и вечность. В Темной и Одинокой комнате никогда и ни о чем нельзя говорить категорично.

– Он что, шутит? – произнес спустя вечность первый голос.

– Он над нами издевается, – мгновенно ответствовал ему второй голос.

– Ты когда последний раз исповедовался? – спросил Первый.

– А причащался? – спросил Второй.

– Он вообще когда-либо причащался, он вообще когда-нибудь исповедовался? – вмешался Третий.

– Что скажешь? – тихо спросила Четвертый.

– Прошу обращаться ко мне на «вы», – промямлил я, ища свою прежнюю боевитость.

– Занятный парень! – засмеялся некто Пятый, после чего добавил с председательской интонацией: – Ну что ж, начнем, пожалуй. Рассматривается дело Лаврентьева Данилы Иннокентьевича, объявившего себя крещеным православным христианином. Неполный 41 год, обстоятельства ухода Оттуда и прихода Сюда сложны, противоречивы и требуют подробного разъяснения. Итак…

– Церковь посещал, но не более – турист, – констатировал Второй.

– Да не исповедовался он, можете не сомневаться! – перебил Первый.

– Не причащался! – добавил Третий.

– Согласна, – согласилась Четвертый. – Дурит он нас.

– Приступим! – сказал Пятый и хлопнул, видимо, в ладоши. По крайней мере, мне так показалось.

И они приступили. Да так славно, деловито и дружно, что вытрясли из меня все, что скрывалось даже не в памяти, а в подсознании. Все проступки, грешки, грехи и грехопадения, когда приводившие к покаянию, а когда и нет. Правда, и я держал хвост пистолетом.

– Защищаю не коммунизм, а правду о коммунизме!

– Тю! – воскликнул Пятый, давясь смехом. – Это он сам выдумал?

– Куда ему, плагиатору несчастному! – разочаровал его Первый. – Журналисту-неудачнику.

– Фраза Зиновьева, – сказал Второй.

– Философа, – пояснил Третий.

– Согласна, – согласилась Четвертый. – Александра Александровича. Помните такого?

– Как же, как же, – откликнулся Пятый. – Процитировать не грех. Принимается!

Это было разовое поощрение Лаврентьева Данилы Иннокентьевича в ТОК…

– Пожалуй, все, – констатировал Первый.

– И что? – спросил Третий.

– Куда его? – поинтересовался Второй.

– Ты еще спрашиваешь? – удивилась Четвертый.

– Так куда? – спросил Пятый. – Данила Иннокентьевич, алло-алло, как слышно? Куда?

– Меня? – все-таки решил уточнить я.

– Вас, именно вас! На «вы», как и просили.

– Не знаю… – прошептал я.

– Он не знает! – восторженно повторил Пятый. – Нет, занятный парень. Он не знает, ха-ха!

– Согласна, – вмешалась Четвертый. – Шут гороховый.

– Не скажи, Ананке, он опасен для космического плана, – заметил Второй.

– Ты думаешь? – задумчиво спросил Пятый. – Тем не менее, уважаемые Мойры, тем не менее. – Пятый взял драматическую паузу. – Вверх и направо его! Ананке, попрошу сопроводить.

***

Я обрел сознание, когда мне помогали выволакиваться на Свет, а за Черным столом, который столом не являлся, сидела персона, представившаяся моим Шефом.

Скудно обставленные кабинеты («У нас ныне мода на минимализм, как в немецких оперных постановках», – пояснил Шеф) – зона номер три. Воздушные замки, эдемские сады и все прочее для релакса – зона номер четыре.

И, наконец, Божественные потоки, открывающиеся в Черном столе, столом не являющемся, – это номер пять. Награда. Прямая связь с Тем, кто все Это и придумал.

– Кстати, вы совершенно напрасно, Данила, хихикали на ленинскую тему, – сказал Шеф. – Возможно, ответ о коммунизме и спас вашу душу. Потому как чаши весов могли качнуться в другую сторону. Это я говорю не только как следивший за процессом эксперт, но и как ваш куратор, естественно, сопереживавший и сострадавший, а потому жутко волновавшийся.

– И многое мне прощавший? – Спросил я. – Там прощавший? – Я кивнул вниз, как это было принято делать при ссылке на мир, в который изгнали Адама и Еву.

– Не надо путать обязанности и все смешивать в кучу, – поморщился Шеф. – Прощать не моя функция. И не в прощении суть. Это все у вас от недостатка знаний. А пользы от винегрета, поверьте, никакой не будет. Вы просто должны спросить себя: нравятся ли мне открывшиеся перспективы?

– Да! – сразу ответил я.

– Готовы ли вы учиться, учиться и учиться, даже не до конца пока понимая, какое призвание вам отведено в Раю?

– Да!