Руслан Светлый – Княжья воля (страница 19)
- Молодец. Но мне насрать, веришь?
- А вот этого не надо, - сурово предостерег Шибай. - Кол замараешь.
- Какой еще кол? - насторожился я, чуя приближение непоправимого.
- На какой я тебя присажу, за то что восстание против князя чинил, народ подстрекал дани не сдавать, боярских людей призывал бить, волхвов уважаемых поносил. Волшбой занимался. Да мало ли за что? Был бы кол, задница найдется. Да ты не думай, я тебе как родному сделаю, должно понравиться. Жирком смажу как положено, но не шибко густо и слишком остро тесать не буду, чтобы колышек махом нутро твое гнилое не проскочил. Кончик из глотки на два вершка как положено сам на него сможешь взглянуть, если дотерпишь. А ты дотерпи, порадуй боярина, хоть что-то по-людски сделай.
Шибай всхрюкнул и оскалился, довольный своей речугой. Во козлина! На кол сажать меня собрался! Выпердыш древнерусский...
Благодаря подробно описаным деталям предстоящей казни, до меня наконец дошел весь трагический смысл любимой присказки усопшего боярина Головача. Вот уж поистине кол в глотку... только не с той стороны. Представил картину - в груди жарко стало.
- Не боярин ты мне, паскудник мутнорылый, - процедил я сквозь сведенные ненавистью зубы.
- Тебе - не боярин, - шевельнул усами Шибай. - А вот городку этому и весям окружным еще какой боярин. Я Рогволду обещал земли его раздвинуть. За счет своего удела. Мы же крайние, между нами и Смоленском по лесам еще много безданных людишек сидит, если хорошенько поискать. Надо бы их к одному концу привесть, как думаешь?
Я промычал нечто несвязное, означающее, что мне до лампочки куда и кого он собирается приводить.
- А косы, ну что - косы? - продолжил деловито рассуждать Шибай. - Отрастут косы. Поди не чернавка безродная, чтоб остриженной ходить. Стерпится - слюбится. И чего ты в Бура этого вцепился? Был бы со мной, горя бы не ведал. Он ведь бестолковый, Бур твой.
Щеки Шибая подрагивали то ли от волнения, то ли от обиды на племянника, роковой ошибкой которого была нерешительность. Не стоило Буру деятеля этого живым брать на озере, уж как-нибудь перед батей отчитался...
- Сход против меня собрать захотели? Глуздыри сопливые. Думали сщелкнуть Шибая как горошину со стола? Да только я кого угрозой, кого посулами быстрее собрал народец. Пришлось помахать мечами немного, ничего не скажу. Стрелка твоего долговязого успокаивать. А этот огромный дулеб с ослопом, молотил моих точно кузнец крицу, пока копье в спину не всадили. С остальными совсем просто было. Как с хлебным мякишем.
Шибай вытянул вперед руку и сжал кулак, наглядно иллюстрируя свою победу.
Я бессильно сомкнул веки. Никаких слов не находилось, чтобы выразить взметнувшееся в душе чувство.
Во многих фильмах соответствующего жанра хитрый злодей, заполучив в свои лапы храброго героя, вместо того, чтобы сразу прикончить, с кровожадным прищуром обожает витиевато объяснить бедолаге в чем тот, собственно, не прав и за что его будут мочить. К моему удивлению, со мной сейчас происходило нечто подобное. Вроде бы и пообвыкся уже я здесь и убить хотели не раз, не в диковинку, но к такому напрягу готов не будешь стопроцентно никогда. Это в кино герой каждый раз чудесным образом изворачивается и в итоге побеждает, а тут впереди маячит совершенно реальный кол - самое мерзкое, постыдное и блевотное орудие пыточного арсенала средневековья, какое только могу себе представить. Руки связаны крепко, за дверью, наверняка, охрана. Похоже, влип на этот раз основательно.
Чертов усатый маньяк...
- Чего ты там шепчешь, не слышу?
Совладав с крепкими чувствами, скосил на него глаза.
- Скажи, Шибай, куда ты жинку свою денешь, когда Любославу за себя возьмешь? Прогонишь или задушишь втихаря?
Мой вопрос так развеселил усатого дядюшку, что он зашелся искренним хохотом, а я почувствовал себя дипломированным комиком.
- Совсем шальной? Зачем сразу - душить? Старая жена как хорошая собака: обученная, верная, а прогонишь - дорогу в свою конуру завсегда отыщет. Вот и будет старый дом сторожить пока я терем боярский обживать буду. Понял, ты, тать неумытый? Ну, не стану более беспокоить. Да и некогда мне. Готовься поутру в Навь, весь город пригоню поглядеть, смотри, не подведи меня. Отведу я на тебе душеньку, ох, отведу...
Жаль рот пересох, плюнуть в него нечем.
Уже в дверях Шибай обернулся.
- Кормить и поить тебя я запретил. Чтоб кол не изгадил, сам понимаешь, ты у меня не один.
Глава 9
После таких заяв есть и не хочется, да и подташнивает меня чего-то. А вот пару литров кваску холодного я, пожалуй, сейчас высадил бы.
Вот интересно: почему именно утром? Желает, чтоб я как следует промариновался или на самом деле некогда? Если выбирать, то конечно, завтра утром предпочтительнее, чем сегодня вечером. Впереди остаток дня и долгая ночь жизни.
- Сука! Сука! Сука! - каждый свой выкрик я сопроводил увесистым ударом лба в утоптанный до состояния камня земляной пол. - Ну почему так?!
Эй, там, наверху! Ну зачем было меня сюда запихивать? А? Дали бы по-человечески сдохнуть в тачке на дне речном! Что за выкрутасы? Мы с Сашкой хуже других что ли? Нафиг он такой второй шанс сдался! Околеть в итоге на позорной палке та еще радость.
Не чувствуя боли от намеренной встречи с грунтом, в отчаянии и злости заскрежетал зубами с такой силой, что дотянись я до своих веревок - перекусил бы в одну секунду как садовым секвтором. Снова представил свою унизительную позу на грядущей казне и выдал звук, в сравнении с которым рычание амурского тигра просто милое мяуканье.
Не особо грела иллюзорная перспектива после мучительной смерти оказаться дома, в своем времени. Может эта чертова аномалия, в которую мы с Роком угодили, именно так и срабатывает: убился и шасть в другое время? Вот только в какое? Может так и будет швырять по эпохам вплоть до мамонтов и динозавров?
Мысли вдруг перескочили на Рыкуя и Шепета, калек не только в плане физическом, но, как оказалось, еще и в нравственном. Первый поднес мне ядовитого пойла, а второй, скорее всего, открыл Шибаевой кодле доступ в усадьбу. Побудительные причины их поступка, устремившего меня на встречу с обмазанным жиром колом, волновали меньше всего. Сам виноват, слишком им доверился. Недаром говорят, что самые неприступные крепости берутся изнутри. Изменник - универсальный ключ в умелых руках. Понятно, что сразу все не могут быть предателями, кто-то из братвы серьезно отбивался. Шибай сказал я у него не один, значит, не всех перебили, томятся еще по темным углам мои боевые соратники в ожидании страшной расправы.
Эх, мне б ствол какой, да патронов обоймы три... Нет, сначала руки с ногами освободить, а потом ствол.
Размечтался.
Запах гари щекочущим змием робко вполз в ноздри, заставив принюхаться получше. Знать барбекю в честь победы готовят или коптить живьем кого из наших надумали. С них станется...
Через несколько минут запах дыма усилился до тревожного понимания, что это ни разу не шашлык и не экзекуция пленных через сожжение, уж больно густой запах горящего древа, насыщенный такой да еще со странной примесью чего-то сладковато-противного. В щели сарая, красиво играя на свету с летающими в воздухе пылинками, потек кудрявый, пахучий туман. Потихоньку заполняя пространство, дым вскоре повис сплошной, но пока еще легкой пеленой.
Горит что-то снаружи. Что-то большое горит. Вон народ уже орать начал, суетиться... Черт, да там серьезно все... Стал различим низкий, басовитый гул большого пожара и треск разрываемого огнем дерева, жаркое зарево залило усадьбу, словно устав скитаться по небу, солнышко решило опуститься прямо во двор.
Я заерзал. Мамочка родная! Эдак я и до кола не дотяну, не порадую старика Шибая своими корчами. Хрен не слаще редьки, но начало меня от этого малоприятного факта знатно потряхивать. Не от упущенной возможности угодить Шибаю, а от предстоящей мучительной гибели путем удушья или сгорания заживо когда мой сарайчик займется таким же ярким пламенем. Пожар в деревянном городе - натуральное бедствие.
Насколько хватило гибкости шее, оглядел еще раз свое узилище, в котором взгляду ровным счетом не за что зацепиться. Хлам для хозяйственных нужд: тележное колесо у стены, над ним развешены упряжь и хомуты, ремни какие-то, веревки, деревянные грабли и вилы по углам. Острорежущего или колющего инструмента в прямой досягаемости не обнаружилось, что довело меня до мысли начать в панике звать на помощь. Пусть выводят, не хочу я подыхать таким вот малоприятным образом. Кол будет завтра, а дым вот он, в грудь лезет, на воле его ветерком разгоняет, а в этой хибаре он, сволочь, злонамеренно концентрируется.
- Помогите! Спасите! Пожар!
После первой пробы голоса завопил уже в полную силу:
- Помогите! Откройте! Ау-у-у! Эй, твари-и-и! На помощь! А-а-а-а...
Связки сорвал оравши. Закашлялся, чувствуя во рту привкус гари. Увлеченный мерами по своему спасению, я сразу не услышал шорох над головой. Повернулся на звук только когда сверху на темя просыпалась пыльная соломенная шелуха, одичало завращал глазами, чуя усиливающуюся панику.
- Кто здесь?
- Стяр! Стяр! Ты тут? Батька! Да не ори ты так! Там не слышит никто...
Не думал, что когда-нибудь буду столь счастлив снова услышать этот голос. Пришло спасенье откуда не ждал, как говориться. Все же есть на свете справедливость для бедного Андрюшки!