Руслан Светлый – Княжья воля (страница 21)

Харан кинул быстрый взор вправо на пояс с мечом, скинутый впопыхах под ноги. Меня он пониже, что вкупе с особой урманской спесью заставляет его слегка приподнимать подбородок. Без мечей мы с ним совсем не так неравны как с мечами. То копье, что было нацелено строго вверх вдоль живота Харана, а теперь стало стремительно опадать - не в счет. Рискнет или нет?

Рискнул.

Хекнув, Харан молниеносно согнулся, достал пальцами рукоять меча и сразу потянул его из ножен. Ударом ноги под челюсть я вернул его в вертикальное положение и вложился в левый боковой как в последний. Рыжий успел чуть отшатнуться, демонстрируя отменную реакцию несмотря на явный нокдаун. Кулак скользнул по бороде сверху вниз. Кадык Харана хрустнул, костяшки ткнулись в позвоночный столб, сминая хрящи и мышцы горла как бумагу. Урмана отшвырнуло на проворно увернувшуюся от тяжелого подарка Младу. Зажимая руками шею, он громко захрипел и страшно завращал вылезшими из орбит белыми шарами. Жилистые ноги с густо обволосенными голыми ляжками замолотили каблуками серую грязь, от недостатка кислорода в легких его лицо покраснело и сделалось одутловатым, будто насосом под кожу воздуха накачали. Спасенная девка шарахнулась в сторону, всхлипывая, стала торопливо собирать остатки своей одежды. Попытавшись встать, урман натужно засипел, беспомощно перевернулся голым естеством вниз и замер в неприличной позе жопой к небу.

- Со мной пойдешь? - спросил я Младу, подбирая пояс Харана. - Стремно здесь, обидеть могут.

И тут ее прорвало. Бросив бесполезные тряпки, Млада кинулась мне на грудь и зарыдала, содрогаясь всем своим гибким станом. Пришлось обнимать и успокаивать.

- Все хорошо, кончилось все. Хорошо все.

Через пяток всхлипов она успокоилась и смогла доверчиво заглянуть мне в лицо.

- Так ты со мной?

- С тобой! Только я боярская холо…

Я поднес к ее губам подушечку большого пальца.

- Рабство - зло, а зло нужно искоренять.

Заметив на правой руке дохлого урмана часть своего утерянного имущества, я не поленился и вернул себе свои часы. Кучу баксов отвалил за них в свое время. Фирма! Этот чудила нацепил их, перевернув верх циферблата в другую сторону.

Подобрав с земли пояс с ножом и мечом, к которым прилагался кожаный подсумник с разной полезной мелочью, чуть не треснул себя по лбу. Голая девка передо мной глазами сияет, а я стяжательством занимаюсь. Хорош спаситель.

Млада на карачках кинулась подбирать свою одежду растрепанную нетерпеливым Хараном в лоскуты. Я с удовольствием отметил какое у нее крепкое, белое тело, точно у мраморной статуи античной богини Афродиты. Ни малейшего намека на загар.

Сам собой усовествленный, я стащил через голову верхнюю рубаху, сунул Младе.

- Брось ты эти лохмотья. Надевай, добежим до корчмы, там найдем чего-нибудь еще.

Ничуть не стесняясь наготы, встопорщив аппетитные грудки, Млада через голову опустила на себя на несколько размеров великоватую в плечах одежду. Была бы моя рубаха сантиметров на сто подлиннее, пришлось бы ей как надо, а так супер мини получилось. Явно не по здешней моде ни разу.

- Все, давай я тебя подсажу.

Я за руку подвел Младу к жердям частокольной перевязки. Перекинул через ограду пояс.

- Руками цепляйся, ногами перебирай. Наверху ухватишься за кол, перелезешь, спрыгнешь. Поняла?

- Ага, поняла!

Эх и зрелище мне снизу открылось пока она карабкалась! Ничего не поделаешь, не зажмуриваться же, надо хотя бы до верхней перекладины подстраховать. Теплая женская мякоть в руках раздразнила сердце. Сглатывая подкатившую слюну, с твердым животом я последовал за Младой и мигом перемахнул частокол.

Глава 10

Если не считать поцарапанной Младиной коленки, что немного пострадала от встречи с шероховатой поверхностью заостренного столба, то приземлились мы оба удачно. Конечностей не переломали, заноз в мясо не насажали, в крапиву не свалились

Моя верхняя рубаха из темно-серой, грубоватой ткани висела на Младине как мешок на заборе. Мало того, что заканчивалась отчаянно выше колен, так еще и рукава оказались длиннее рук сантиметров на пятнадцать и болтались как у Пьерро. Реквизит санитаров дурки, а не прикид для молодой, симпатичной девицы.

Колбасить ее перестало, на щеках вместо белил испуга проступил более привычный здоровый румянец. Полутораметровая коса толщиной с батон докторской растрепалась и выглядела будто ей мыли лошадь.

Вот куда я ее потащил? Сам в бегах и пассажира левого пристегнул зачем-то. Тоже мне борец за отмену рабства. Хотя, думаю всего того, что я оставил в боярских закромах в виде нескольких кило серебришка хватит на не один десяток холопов. Вот только, чую, попадут мои кровные совсем не в те лапы.

Выглядим мы как лиса Алиса и линялый котяра Базилио. Из регалий нормального людина на мне только трофейный пояс с мечом. Порывшись в сумке Харана и обнаружив в ней треху горстей арабских дирхемов и еще какую-то мелочишку, я немного воодушевился.

- Пошли на торг, оденемся быстренько по-человечьи!

Ветер стал усиливаться, разворачивать дымовое покрывало все шире над городом и далеко за его пределы. Где-то усилиями бдительных горожан надрывалось тревожное било, металлическим гулом созывая людей на пожаротушение.

Сориентировался я мгновенно, не велик городишко. Лупанули мы с Младой напрямки через чей-то ухоженный палисад, проскочили между двумя хлипкими оградками высотой ниже пояса и выскочили на узкую прямую улочку, ведущую к городскому рынку. Уступая дорогу спешащим на бедствие людям, я вел Младу за руку, чтобы не отстала и не потерялась.

Добрались до рынка без приключений. Торговля там, несмотря на недалекий пожар и не думала вставать. Едкий дым висел высоко, гарью попахивало, но не сильно, жить можно. Правда торгашей оказалось гораздо больше, чем покупателей, в большинстве своем убежавших глазеть на буйство заряженного находчивым Одинцом красного петуха. Продаваны, может быть, тоже охотно включились бы в фестиваль огня, да пока товар соберешь-увезешь, все самое интересное закончится, а оставлять прилавки с телегами бесхозными себе дороже выйдет.

Пока я оглядывался в попытке определить в каком из рыночных концов могут продавать готовую одежу, шагах в двадцати от нас, перед пустой, запряженной снулым бычком повозкой остановилась не совсем трезвая троица с кудрявыми как у игрушечных гномов бородами до самых глаз. Двое моложе средних лет, третьему к пяти десяткам. Они только что вытерлись с торга, у двоих через плечо перекинуты на четверть набитые чем-то кожаные мешки. Явно не местные, ибо внимания на сигнал бедствия не обращали абсолютно. Все трое среднего роста, мослатые, угловатые, на серых, угрюмых лицах заметны признаки вырождения и нехватка витаминов. Довольно долго и громко они спорили о чем-то, слышно было, как один из молодых настойчиво предлагает отправиться в корчму. Затем взгляд того, что постарше остановился на нас. Точнее - на Младине. Поглядел оценивающе мелкими глазками, поморгал с усилием, точно гвозди веками забивал.

- Эй, паря! - обратился он ко мне, дернув бородой к небу. - Твоя девка? Продаешь? Сколько просишь? А может так отдашь?

Ослышался, должно быть, шумновато тут. Я сделал первый шаг в направлении прилавков, где, как мне издалека показалось, барыжили чем-то тканым.

- Так продаешь иль нет? - старший «гном» дернулся вслед за нами и схватил Младу за руку. - Ух ты, сладенькая какая!

Ан нет, не ослышался... Как тут все запущено, оказывается. Отшутиться бы, сказать типа - не продаю, потому как бесценна, самому нужна, ну и так далее... Но, черт возьми, попутали парни конкретно, за кого они нас принимают? Хорош, накипело! Так накипело аж в глаза кровавой мутью плеснуло. Задолбали уже все эти гнилозубые, бородатые лесовики со своими дикими нравами.

- Отпусти девочку, харя волосатая, эта Белоснежка не для ваших лишайных лап, - свои слова я подкрепил сочным пинком по ляжке сладострастного бородача так, что ему пришлось разжать свою хватку и схватиться за ушибленное место. Его спутники разом двинули на подмогу. Я вытащил меч так позорно околевшего Харана. - Назад, твари! На пятаки порублю! Убрал нож, сука!

Агрессивный, твердый вызов в моих глазах был понят без всяких вариантов, им со своими ножиками с обладателем длинного клинка не тягаться, будь я даже одноног, однорук и одноглаз. Измазав нас грязью тяжелых взглядов, все трое молча развернулись и поплелись в сторону причалов.

- Пидорасы! - в сердцах прошипел я в удаляющиеся спины и сплюнул. - Пошли, Млада, сейчас я тебе такой наряд куплю, будешь не хуже боярыни, клянусь!

- Это смоляне, - подавив нервный смешок, проговорила Младина. - Зверобои.

- И что мне эти смоляне? Да хоть марсиане! Что, надо было им тебя отдать, предварительно расшаркавшись? Или долго объяснять, что я не Себастьян Перейра?

Млада непонимающе заморгала. Я приобнял ее за плечи, усмехнулся.

- Да пошли они, забудь. Пойдем шмотки выбирать.

Время подгоняло, так что управились мы быстро. Млада в новом одеянии выглядела - залюбуешься. Юбка длинная, две рубахи с вышивкой, головной убор с узорами, поясок цветастый. Все - хэнд мейд, естественно. Домотканое, до фабричного производства еще много-много сотен лет. Тетка продавщица Младу узнала, подивилась несильно, что девка теремная с кавалером неизвестным на торге в лучшее одевается, но, получив сверху пяток серебряков, обещала молчать как плотва.