Руслан Светлый – Княжья воля (страница 22)
- Ну вот, - говорю, - теперь можно и поесть. За мной, красотка!
Мы навострились к корчме. Одинец с парнями уже, наверно, там ждут не дождутся
Корчмарь Лунь встретил меня как родного. Знает рожа общепитовская, что я с пустыми руками не зашел бы, а в отсутствии посетителей, что в данный час все или на причалах грузят товары или умчались на пожар, так я еще и вовремя, день не в убыток.
В корчме с момента моего последнего визита ничего не изменилось. Все тот же деревянный минимализм без единого красочного пятна. Хоть бы ковер какой на стену повесили. За длинными столами и в правду никого. Воспользовавшись ситуацией, я сел посередине за ближний к выходу. Ответом на заданный вопрос Лунь пояснил, что Одинца здесь еще не было. Я слегка напрягся, но подумал, что довести сюда несколько человек сквозь суматошную толпу та еще задача и расслабился. Время есть. Шибаю сейчас не до поисков.
Корчмарь тут же сам поднес нехитрой закуси: горшок с теплой кашей, молочка козьего, чуток мясца кабанячьего холодного, попросил подождать жареную утку. Я благодарно кивнул и обратился к скромно стоящей за спиной спутнице:
- Млада, а ты чего мнешься, садись за стол, поешь.
- Так снедали ж утречком, - робко проговорила она, теребя пальцами бок новой юбки.
Тут до меня дошло, что обычная работная девка в боярском доме не то что с десятником, просто с мужиком при мече на поясе за один стол сесть не смеет и даже не мечтала о такой чести. Баба свое место тут туго знает.
- Садись, садись, - я похлопал лавку слева от себя. - Со мной можно. Я хоть и десятник, но женщина для меня тоже человек.
В шутку сказал, она аж вся вспыхнула. Но за стол рядышком аккуратно присела.
- Лунь, миску с ложкой барышне поднеси, будь добр, не руками же ей кушать!
Понятливый корчмарь без вопросов организовал требуемое: принес глубокое блюдо для каши, ложку и две чарки для пития вместе с глиняной бадейкой кваса. На вытянутом как у старого осла лице Луня не отображалось ни удивления ни осуждения, ему в своем заведении за много лет и не такие чудеса видеть приходилось.
Одинец забежал в корчму, как только мы с Младой наточили зубы на восхитительно пахнущую, жареную на углях утку, покрытую бронзовой, хрустящей корочкой. Или селезня. Интересно, Лунь имеет обыкновение перед готовкой вымачивать дичь в каком-нибудь маринаде? Иначе, ведь, подошву от резинового сапога мы сейчас с Младинкой жевать собираемся, потом челюстные мышцы дня три болеть будут. Нет, вряд ли. Какой к хренам маринад, тут даже элементарная соль в жутком дефиците. Не знаю как остальные, а я уже задолбался пресную здешнюю хавку употреблять. Кто б нам с Роком грузовичок мешками с мелким помолом набитый подогнал, ух и развернулись бы мы!
- Стяр! - хлопнув дверью, заорал с порога чумазый как клиент Мойдодыра юноша. - Мы пришли!
Одинец с облегчением шумно выдохнул и упер руки в боки с торжествующим видом призера чемпионата мира по пряткам. Его белые жеребячьи зубы резко контрастировали с прокопченной на пожаре, синюшной от пережитых побоев кожей лица.
Я вытер масляные пальцы о штанину и поднялся из за стола. За Одинцом в помещении возник Жила. Потрепанный, но не побежденный.
- Вижу. Остальные где?
- Я их за причалы увел, батька, - пояснил коренастик. - Пускай по берегу лодки нам всем добывают, посуху не уйти.
- Дельно. А теперь садитесь, лопайте утку, а ты, Жила, рассказывай как Шибай терем захватывал.
- Ворвались в ворота сразу после того, как ты, Стяр, свалился. - с треском разрывая напополам тушку жаркого, начал сбивчиво пояснять Жила. - Со щитами да прямиком к терему. Два десятка. Или больше… Первым их Ноздря встретил. Троих уложил сразу. Потом… потом Невул двоих урманов подстрелил и еще несколько из Шибаевой дворни. Стену мы выстроить не смогли - смели нас быстро, повалили.
- Кто Ноздрю убил?
- Рыжий урман. Его труп без штанов мы нашли у бани. Все думали - кто это его так искусно усмирил даже кровей не пустил. А может он сам?
- Ага, инсульт хряпнул от угрызений совести, - бросил я, выглядывая за дверь на улицу. Тихо все.
- Это Стяр его убил! Голой рукой, одним ударом, я сама видела! - горячо заговорила Млада.
- Не мели вздор, девка! - шикнул Жила и придвинул к себе миску с недоеденной ей кашей.
- А кто это, батька? - приподняв на Младину бровь, заинтересовался Одинец.
- Млада. Чернавка боярская. Была…
- А-а, с чего это…
- Сколько нас осталось? - оборвал я его потуги к пониманию происходящего.
- Пятеро дулебов и мы двое, - снова переключился на меня Одинец.
- Почему пятеро? Без Ноздри и Шишака шесть должно быть.
- Звинь не выдюжил, отправился за Кромку. Урманы ему живот вспороли, когда он с копьем на них полез.
Звинь, Звинь… Наморщив лоб, я припомнил среднего росточка мужичка с редеющими волосами. Да, был такой. Тоже герой оказался.
- Что с Невулом?
- Не смог он уйти. Обе ноги ему резанули, Шибай обещал перед смертью ему пальцы на руках отрубить, чтобы за Кромкой стрелять из лука не вздумал. Уж мы и так и сяк подсаживали на частокол - никак. Не держат Невула ноги.
- Только не говорите мне, что оставили его там.
Я предостерегающе поднял грязный указательный палец к потолку, грозно нахмурившись.
- В бане мы его укрыли, еще не скоро найдут, - деловито прочавкал Одинец, будто речь шла о мешке лука.
- Но ведь - найдут?
- Найдут.
Одинец шумно сглотнул, перестал жевать и переглянулся с Жилой.
- Поговорку хорошую знаете? Сам пропадай, а товарища выручай! И уж тем более своих раненых нигде, никогда не бросать! Это закон! Шибай когда очухается и поймет, что конкретно с нашей казнью обломался, ему не только пальцы отрубит! Там же такая суматоха, Невула хоть через ворота уводи, никто б не заметил! Чего не сообразили-то?
Жила лишь виновато развел руками, Одинец повесил голову на грудь и нервно зачесался в районе копчика.
- Эдак завтра вы и меня где-нибудь подыхать бросите? Как с вами на дело-то идти?
Унылое молчание было мне ответом. Черт, похоже, светит мне обратный путь. Посылать этих обормотов исправлять косяк одних - дело стремное. Но сам я Невула не дотяну, если, как говорят, обе ноги у него задеты.
- Полоцкие тоже вас били?
- Никто из них и рукой не взмахнул, - оживился Жила.
- Точно?
- Ага. В терем они тоже не полезли.
А вот это хорошая новость. Значит, не лег под Шибая Вендар со своими ребятами. Выходит, полоцкому полусотнику боярин княжеский не указ и действует он в строго обозначенных князем рамках.
- Значит так, отдышались? А теперь за мной вызволять нашего боевого товарища! Возражения будут?
Нет возражений, одни понурые вздохи и преданные, собачьи взгляды. Повскакивали с нагретых мест парни лихо. Велев Младе ждать нашего возвращения в корчме, я снова уселся на лавку.
- Присядем на дорожку, чтоб под ноги гладко стелилась. - Жила с Одинцом послушно опустили седалища на некотором от меня отдалении. - Посидели? Потопали! Одинец, метнись на берег, предупреди дулебов, потом догоняй нас.
По пути на ходу я тщательно и не единожды проинструктировал пацанов по поводу наших действий.
- Делаем каменные лица. Заходим в ворота. Оцениваем обстановку. Если она такая как я думаю, вы вдвоем со всех ног несетесь вдоль частокола к бане, забираете Невула, тащите к выходу. Я прикрывать вас буду. Увидите, что меня прихватили - сваливайте краями, не вступайтесь.
- А как же ты, батька? - воскликнул Одинец.
- Выкручусь как-нибудь. Без оружия вы мне все одно не помощники. Да и с оружием тоже, - чуть подумав, сказал я.
Одинец скорчил задумчивую мину и через минуту озвучил крамольную мысль.
- А может и серебро наше прихватим? Погребок-то под теремом рядом совсем будет.
Я покосился на Одинца с любопытством. Было бы неплохо. Ведь, все, что нажито непосильным трудом теперь достанется Шибаю. Могу представить горячий восторг пузатого усача, когда он обнаружит наше бабло. А вот вообразить как нам Шибая с восторгом прокинуть я не сумел. Ключ от хранилища у меня отобрали когда шмонали. Ковырять замок мечом? Клинок Харана хоть на вид и покрепче моего прежнего, как альтернатива фомке - слабоват. К тому же возиться там не две минуты, стопудово запалят. Еще раз прикинув риски, я решил не зарываться.
- Нет, мы не за тем идем. И хорош шустрить! Наше дело - забрать Невула. Серебра еще заработаем.
Густой дым над боярской усадьбой постепенно рассеивался. Конечно что-то там еще пылало, но уже не так радикально. Амбар сгорел дотла и теперь чадил, изрыгая горячим пепелищем серый, вонючий туман. Ближайшая к амбару постройка по правую от него руку лежала ничком грудой обгоревших, дымящихся бревен. Клеть слева тоже успели раздергать по бревнышку, но огонь с нее уже перекинулся на стенку и кровлю соседнего сарая, последнего на пути к терему. Спасением данной постройки сейчас и занимались все ответственные лица во главе с новым боярином. Безответственные в количестве сравнимым с населением плацкартного вагона поезда Москва - Симферополь глазели издалека, помогая добрым словом.
Мы беспрепятственно зашли в распахнутые ворота, смешались с ротозеями и сразу приняли левее под прикрытие восточной стены конюшни, откуда, провели вдумчивую рекогносцировку. Я заметил открытую настежь дверцу в свое узилище. Значит, заинтересованные люди уже в курсе, что меня и след простыл. Вот локализуют пожар и кинуться искать со всем тщанием. Или не кинутся. Гадать западло.