Руслан Шило – Зацелованные солнцем (страница 6)

Тяжёлые дубовые двери распахнулись, и на собравшихся хлынул сперва оглушительный грохот грома, а следом – сплошная стена ливня. Вода хлестала с неба с такой силой, что одежда моментально промокала насквозь. Биттер инстинктивно отпрянул назад, ожидая, что толпа замешкается. Но никто не дрогнул.

Словно не замечая ни шквального ветра, ни хлёстких капель, люди, ведомые непоколебимой фигурой отца Фаддея, сплошным безмолвным потоком двинулись вперёд, в самую гущу непогоды. Их лица были обращены к священнику с фанатичной преданностью, в которой не было ни страха, ни сомнения. Биттер с изумлением перевёл взгляд на Чернолесовых.

Аркадий Викторович шёл с высоко поднятой головой, и вода, стекая с его бороды, не заставляла его морщиться. Александра шла, опустив глаза, но шаг её был твёрд. Анастасия же, напротив, шла с каким-то восторженным, почти ликующим выражением, подставив лицо под удары стихии.

– Господин сыщик, идите сюда! – её голос пробился сквозь шум дождя. Анастасия подбежала к Биттеру и настойчиво подняла над его головой свой зонт-трость, сама, при этом попадая под ливень. – Вы же промокнете совсем!

Они зашагали следом за процессией, которая углублялась в лес по едва заметной тропе.

– Это… это часто так? – перекрикивая гром и ветер, спросил Биттер, с трудом веря в происходящее. – Идти куда-то в такую погоду?

Анастасия, с которой вода лилась ручьями, лишь бодро улыбнулась.

– Отец Фаддей ведёт, значит, так надо! Водот оскверняет всё вокруг, от него нельзя прятаться под крышей, его нужно изгнать силой! – она помолчала, и её лицо стало серьёзнее. – Раньше такое редко случалось. А в последнее время… всё чаще и чаще. Зло приходит.

Они вышли на поросшую мхом и низкой травой поляну на вершине холма. Даже сквозь пелену дождя было видно, что место это – непростое. По кругу лежали огромные, почерневшие от времени валуны, некоторые были поставлены стоймя. Место явно было чем-то вроде древнего капища, но его содержали в порядке – никакого бурелома, никакого хлама. Оно было ухоженным, живым.

Люди, промокшие до нитки, безмолвно встали полукругом по всему холму. В центре, возвышаясь над всеми, стоял отец Фаддей. Дождь омывал его седую бороду и тёмную рясу, но он казался не промокшим странником, а древним идолом, говорящим от лица самой грозы. Отец Фаддей воздел руки, и его бас-профундо11, не нуждаясь в усилии, заглушил раскаты грома.

– И восстанет Спящий от долгого сна своего! – гремел он, и слова его были похожи на стихи из какого-то кошмарного апокрифа. – И узрите вы лик Чёрного Бога, и падут перед ним все царства земные! И наступит царствие его, и будет оно длиться вечно! Горе не признавшим, горе отринувшим! Да проклят будет Водот, дух лжи и раздора, осквернитель чистых источников! Да сгинет он в бездне, что зияет у ног грядущего!

Биттер слушал, и мороз подирал по коже, но не от холода. Речь была выстроена в точности как ветхозаветные пророчества, с той же ритмикой и пафосом, но имена, образы, сама суть – были вывернуты наизнанку, наполнены чем-то чуждым. Это было похоже на богослужение, но богослужение во имя каких-то других, ужасающих сил.

«А может, это такое течение старообрядчества? – начал размышлять Биттер. – Такая ветвь, протест тому, что когда-то насаждал Никон. Нарочно используют другие обозначения, а речь ведут о всё том же: спасение души, второе Пришествие, они же об этом говорят? Да и упомянутый Чернобог, или как его… Я как будто слышал где-то раньше это имя. Возможно, здесь, на стыке столетий рождается новая ветвь верований, впитав в себя традиции местных и пришлое для этой земли христианство. Нужно поспрашивать об этом кого-то из знающих.»

Биттер думал об увиденном, его живой, сомневающийся ум работал, а люди вокруг молились, шепча что-то в такт словам священника. И вот тогда отец Фаддей воздел опять руку к небу, но уже не с грозным обличением, а с благодарностью. И словно по его мановению, яростный ливень начал стихать. Грохот грома откатился за дальние холмы, превратившись в сдержанное ворчание. Сплошная стена воды редела, становясь редкими, тяжёлыми каплями, которые с гулким стуком падали с листьев, окружающих холм кедров, на землю. И сквозь рваные тучи, как победные знамёна, прорвались первые мощные лучи низкого солнца. Они ударили по мокрым камням капища, заставив их чернить и сиять, и озарили лица людей, превращая струйки воды на их щеках в сверкающие дорожки.

– Аминь, братья и сёстры, радостны дни ваши! Вы видите! – голос Фаддея прозвучал уже не как гром, а как торжественный набат. – Он отступает! В очередной раз вера ваша, сила ваша заставили его бежать! Водот побеждён! Дух тьмы и лжи повержен силой Спящего! Чёрный Бог восторжествовал!

Он обвёл толпу взглядом, в котором пылала неподдельная, почти отеческая гордость.

– И это произошло лишь потому, что вы стояли твёрдо! Вы не дрогнули под ливнем его клеветы, не устрашились грома его ярости! Вы верили! И Спящий видит это. Он видит своих детей. Он знает, что вы – его опора в этом мире, его лучшие воины. Вы не как все. Вы избраны его взором! Вы… – Он сделал паузу, и на его губах появилась тёплая лучезарная улыбка, – вы зацелованные солнцем!

Слова повисли в чистом воздухе, напоенном запахом влажной хвои и свежести. Люди выдохнули, и на их лицах расцвели улыбки облегчения, счастья и глубочайшей уверенности. Они обнимались, кивали друг другу, у некоторых на глазах блестели слёзы счастья.

«Зацелованные солнцем, – мысленно повторил Биттер, наблюдая за этой сценой. – Интересно звучит. Почти поэтично.»

– Молитесь, чада мои, и будьте тверды в вере своей! – заключил отец Фаддей, осеняя всех широким, благословляющим жестом. – И да хранит вас сила Божья и тихий шёпот Спящего!

На этом всё было закончено. Проповедь, длившаяся в самом пекле стихии, завершилась под ласковым солнцем. Люди начали расходиться – не спеша, с теми же блаженными, умиротворёнными улыбками, обмениваясь тихими словами и взглядами, полными глубокого, тайного понимания.

Биттер стоял, чувствуя себя посторонним наблюдателем на этом странном пиру веры. Он был мокр, продрог и сбит с толку, но фраза «зацелованные солнцем» засела у него в голове, как заноза, рождая смутную тревогу.

Чернолесов подошёл к одиноко стоявшему Биттеру.

– Ну что вы, Яков Карлович, такой задумчивый? Прониклись силой места? Позвольте представить вас отцу Фаддею.

Они проследовали обратно в церковь. Внутри было пусто и тихо, пахло мокрой одеждой. Отец Фаддей стоял перед алтарём и тихо молился.

– Отец Фаддей, это господин Яков Карлович Биттер из уголовного сыска, – представил Чернолесов. – Я вам говорил про дело в Петербурге, схожее с тем, что у нас случилось.

– Иаков… Чужая душа в наших краях, – произнёс Фаддей, и его взгляд, казалось, проникал в самое нутро. – Радостны дни твои. Что привело тебя к нам, сын мой? Ищешь ли ты Бога?

Биттер, чувствуя себя неловко под этим пронзительным взглядом, пожал плечами:

– Рад знакомству. Я ищу правду, отец. У вас тут страшное убийство случилось. Нужно во всём разобраться и поймать преступника. Что касается Бога… я не слишком религиозен. Скорее, агностик.

Лицо Фаддея озарилось странной улыбкой.

– Агностик… Это значит, что ты ещё не нашёл свой путь. Не страшись. Скологорье – место сильное. Оно каждому указывает его стезю. Оно поможет и тебе обрести то, что ты ищешь. Или то, что ищет тебя.

Отец Фаддей будто игнорировал всё, что связано с убийством, и продолжал говорить о своём. Он сделал паузу и тихо, почти ласково добавил:

– Буря очистит землю, но очистит ли она души? Вопрос, на который каждому надлежит ответить в тишине собственного сердца.

– Вопросов может накопиться много, – Биттер попытался вернуть его в нужное русло разговора. – Возможно, мы поговорим с вами о чём-то более приземлённом и детальном позднее.

Отец Фаддей ещё шире улыбнулся и развёл руками, окидывая всё вокруг в храме:

– Я всегда здесь, где и предписано мне быть Богом. Я буду всегда вас ждать, Иаков. Ждать и готовиться. Ибо Корона из Рогов уже снизошла на детей его.

Биттер лишь молча кивнул, не поняв ни слова. Эта фраза звучала как пароль из чужого, тайного языка. Но он намеревался разобраться и с этим. Биттер отошёл от священника и присоединился к Чернолесову, который ждал у выхода.

– Ну как вам наш отец Фаддей? – спросил помещик с лёгкой ухмылкой.

– Он… весьма оригинально изъясняется, – осторожно ответил ему Биттер. – Многое для меня осталось загадкой. Но я намерен поговорить с ним детально позднее.

– Так и должно быть, – Чернолесов похлопал его по мокрой спине. – Ответы приходят не сразу. Они приходят позже. А пока – самое время взглянуть на те самые фотографии. Думаю, вы уже достаточно прониклись нашим местным колоритом, чтобы оценить его по достоинству. Поедем?

Биттер согласно кивнул, и они зашагали в сторону дормеза, где их уже ожидали обе дочери Чернолесова. День разгорался и обещал быть солнечным. День только начинался.

Глава 3. Корона из Рогов.

Кабинет Аркадия Викторовича был таким же солидным и основательным, как и его хозяин. Помещение, обшитое тёмным дубом, утопало в полумраке, который слабо разгонялся светом одной лампы под абажуром из зелёного стекла. Воздух был густым и насыщенным: пахло старыми переплётами, дорогим табаком, воском для мебели и лёгким, едва уловимым ароматом коньяка. Повсюду, от пола до потолка, тянулись стеллажи, ломящиеся от книг: тут и классические русские и зарубежные авторы в кожаных переплётах, и научные труды по агрономии, и толстые исторические фолианты, и даже несколько томов с мистическими трактатами, чьи корешки пестрели непонятными символами. Стены также были увешаны величественными портретами предков Чернолесова. У окна стоял массивный письменный стол, заваленный бумагами, а в углу – тяжёлое кожаное кресло, перед которым на медном подносе лежала дорогого вида трубка для курения. Это было логово человека умного, образованного и привыкшего к комфорту.